Чужой

      Похоть — один из семи смертных грехов, и подверженные им довольно легко управляемые, если знать, на что надавить, пообещать или подвести к мысли. Когда-то Аластор сам запустил процесс экстропии в кругу Гордыни, вынудив Оверлордов выйти из застоя, и самоустранился в тень, смотря как владыки перебивают друг друга, поглощая освободившиеся души. История циклична и с каждым разом ставки выше: Вокс действительно задумал убить демона-гарпию, и если ему это удастся — а шанс имеется! — то в Аду начнется бойня. И лучше переждать её в тихом месте, в одиночестве, чтобы нанести смертельный удар последнему выжившему и занять его место на пьедестале абсолютной власти. Как он всегда и мечтал.       А пока его бессовестно домогается трещащий от сперматоксикоза бессмертный бойлер, с напрочь прогоревшим предохранителем. — Просто хочу сделать тебе предложение с глазу на глаз, и чтобы даже твой водитель не услышал, — вкрадчиво произнес Аластор. — Он глухой. — Вокс знал, что смена обстановки пойдет его приобретению на пользу, и не дожидаясь каких-то еще действий от радио-болтуна, начал сам его осторожно, но настойчиво оглаживать ладонями, примечая, что костлявая спинка немного поплотнела. Отожрался на корпоративных харчах. — Да, это непременно внушает доверие к его навыкам вождения. Ну хоть не слепой? — приподнял бровь Аластор, позволяя себя облапать, уже под спущенными брюками. И когда успел запустить туда свои грабли? — Смотри на меня, а не на него. Так что ты хочешь? — Вокс решил, что сеньора Кармилла подождет, а Аластора нужно брать, пока тепленький. Пусть он и догадывался, что это снова игра и проверка на выдержку. А его тело не железное… отчасти. — Подбрось меня… Нет, не так, кхх! — зашипел Аластор, когда телемагнат его легонько подбросил, усаживая удобнее пушистой задницей на одеревеневший в ожидании член. Радио-демон склонил голову так, чтобы перекрыть обзор Винсенту в окно. По мысленной команде, кривая лапка услужливой тени легла на кнопку, что опускает стекло, медленно нажимая её. — На окраине города, если хрустальный лес. — Не хватает остроты в наших отношениях? Там слишком много осколков. Мне-то ничего не будет, органики мало, но ты изрежешься до смерти. Закрой окно, дует. — Душно. И не только я, Винсент… да убери ты руки, болезный! И эту штуку тоже! Я смотрю, ты никак не оставишь попыток мной подрочить, — губы Аластора непроизвольно дернулись в злобном оскале, тело и особенно вспыхнувшие, как угли глаза, начали фонить с нарастающим звуком статики. Усилием воли, он подавил побочный эффект своего существа и дежурно улыбнулся, как будто ничего особенного не происходило. Продолжая елозить на коленях. — Мне динамики продует, — сверкнул пиксельными зубами Вокс, и дотянувшись проводом, ткнул кнопку. Тень мгновенно убрала конечность. Стекло поехало в обратном направлении. Аластор скуксил мордочку и опустил уши, но Винс его успокоил, почухав между рожек. — Боишься? Без твоего согласия, я ничего тебе необратимого не сделаю. Это тест-драйв, чтобы оценить качество товара сделки. Сделай милость, повернись, и упрись руками о сидение. Мне нужно сбросить напряжение, перед деловыми переговорами. — Твои датчики так предельно перевозбуждены, Винни, что не о чем другом не можешь думать, кроме как присунуть мне?       Вокс крепко ухватил рукой его челюсти, чтобы не грызнул, и потянулся за поцелуем. Предварительно вырубив обонятельные сенсоры. На удивление Аластор не сопротивлялся, но и не проявлял активности. Засовывать в его пасть язык Винсент не рискнул, и удовлетворился потыкиванием экрана в сжатые губы. Когда изнасилование лица прервалось, радио-демон, не выдержав, с чувством плюнул ему на экран. Вокс утерся и вытер ладонь об жилетку оленя. — Находиться с тобой поблизости невыносимо! Ты сам прыгнул мне на колени, если не забыл. Поворачивайся, я сказал. И смотри не порви своими когтищами сидение — это, между прочим, дефицитный дерматин!       От радиопомех и треска электричества между ними потемнел и раскалился воздух, хоть режь. Оба одновременно выдали закадровый звук ожесточенной бойни и крики умирающих, под аплодисменты зрителей, акустикой разносящиеся по амфитеатру арены. Регулятор напряжения в глазах демона-оленя зашкаливал, а по всему телу телеголового медиамагната простреливали искры. — Я сейчас сварюсь! — Первым не выдержал Аластор. Прекратив фонить и прогнав тень, радио-демон сам нажал на кнопку. Многострадальное стекло поехало вниз, салон наполнился свежим ветерком с легким амбре горящей свалки неподалеку. — А я мерзну! — Чтоб у тебя член изморозью покрылся и заржавел, — фукнул радио-демон, но увидев перед собой пульсирующий гипнотическими волнами глаз с синим зрачком, закрыл хлеборезку. Он точно не знал, действует ли на него способность Вокса, и сейчас не тот случай, чтобы проверить на практике. Лучше контролировать процесс покушения на телесную целостность.       Глубоко вздохнув, вроде как собираясь с мыслями и картинно перекосив в отвращении ебальник, радиоведущий на удивление послушно приподнялся, но, как и следовало ожидать лишь для того, чтобы попытаться выскочить в окно. Провода притянули его обратно, заставляя снова сесть на колени, лицом к раздраженному теле-демону. А потом олень скосил любопытные глаза вниз, и приподнял тонкие брови куда-то за челку. — Постой, постой! У тебя что, акулий член с двумя головками? Он похож на синего слизняка. Уй, убери его нахуй! А ссышь ты в две струи, да? — Аластор громко и противно хохотал. — Я сейчас сдохну! Настрой Вокса упал. Снова. Его экран загудел в гневе. — Ты ведешь себя как сука! — сквозь белым шум, сказал он, и крепко обхватил Аластора за талию, с силой дергая на себя. — А ты как кобель! — огрызнулся радио-олень, упираясь копытами в пол в попытке выпрямиться, или хотя бы вывернуться, прогибаясь в спине. В глазах Винсента это выглядело очень сексуально, пока острое колено не заехало ему в пах. — Ах ты, грязная сучка! — Похотливый пес! — обменялись любезностями теле и радио-монополисты. Но Аластор так просто не сдавался. Вокс тоже.       Олень метнулся в окно, почти высунувшись наполовину вожделенной свободы, но медиамагнат ленивым жестом пальца нажал на кнопку, блокируя бегуна ровно посередине тощего туловища. Стекло врезалось в грудь, и почти зажившая рана прострелила глубокой болью. Аластор некультурно, витиевато, одним длинным предложением выразился так, что несколько грешников на тротуаре обернулись и смущенно переглянулись.       Понимая, что глупо попался в самый неудачный момент, он отчаянно задрыгал копытами в салоне, пытаясь лягнуть захватчика, но Вокс привычным движением перетянул проводами ему ноги, растягивая их в стороны. Когтистая рука подцепила край брюк с бельем, неторопливо и совершенно безнаказанно стягивая вниз и осматривая отличный вид на пушистую, вертлявую попку. — Шеф, сверни с главной улицы.       Шофер послушно кивнул птичьей головой, и проехав еще какое-то расстояние, повернул с трассы на второстепенную, малообитаемую улицу. Он заглушил двигатель и уткнулся в смартфон, с индифферентным видом.       Вокс придирчиво осмотрел добычу. Открывшиеся перспективы были конечно обворожительные, но вопрос, перед Винсентом стоял открыто, судорожно сжимаясь: и как его ебсти в столько ограниченном пространстве, еще и не промахнуться? Обещал же не засаживать по самые уши.       Придвинувшись, он обхватил напряженное тело руками за тонкую талию, приподнимая и поворачивая так, чтобы протиснуться вставшим членом аккурат, между ягодиц. Олень протестующе заблеял, и с хрустом позвонков вывернув головой на 180 градусов, несколько раз саданул рогами по стеклу. Оно было бронебойное. Подлый узурпатор ухмыльнулся, опустил руку и осторожно обхватил свой член, прижимая его к препуцию и яичкам демона-оленя. Нежная шерстка приятно щекотала каждый нерв, и вскоре дорожка стала влажная и гладкая от обильного предэякулята. О, власть дает неограниченные возможности! — Как тебе вид, Аластор? У меня тут потрясающий.       В праведном гневе, глаза у радио-демона разошлись в стороны, пугая немногочисленных прохожих. Дотянувшись, он подергал ручку двери, стараясь её открыть, но она была заблаговременно заблокирована. Чувствуя, как им все интенсивней надсаживают на горячий и слизкий хер плоскоголового имбецила-развратника, и не имея возможности противостоять процессу, он выбился из сил, смирился с неизбежным, и понуро повесил голову, кляня себя за безрассудство. Он прикрыл бардовые веки и смахнул скупую мужскую слезу. Возможно, если не подавать признаков разумной жизни, и выглядеть, как красная тряпочка, прижатая стеклом окна автомобиля, может быть удастся избежать кривотолков и удара по расшатанной репутации. Аластор старался абстрагироваться от того, что сейчас происходит с его задней частью. Ладно хоть стекло с отражающим покрытием и никому ничего не видно.       Оставалось только переждать неудобный момент и думать о хорошем. Например, насколько хрупкая шея у Винсента и сможет ли он её перекусить с первого раза. Или оторвать монитор от туловища руками. На сколько частей нужно разделить его, и пропустить через миксер, и распылить по всему Аду, чтобы Вокс не имел малейшей возможности собрался обратно.