Чужой

— Аластор?       День явно не задался. Радио-демон широко распахнул глаза и поднял голову, приклеив к морде задорную улыбку. — Привет, Чарли!       О том, что лучезарная дочь Люцифера делает в обители заблудших душ гоп-района, среди проституток, наркоманов, бомжей и трупов в разной степени комплекции, раскиданных по обочинам заблеванного тротуара, Аластор старался не вдумываться. Рассудок важнее. Он знал, что принцесса страдает приступами волонтерства и наверняка агитировала за свой Отель отщепенцев. Подружка девушки хмуро смерила его сверху вниз, и свела брови над глазом. Чарли подошла ближе, разглядывая с недоумением, застрявшего отельера. — Как я рада встречи с тобой, Аластор! Как дела? Эээ… Тебе удобно? — Вполне, — демон сложил руки под подбородком, непроизвольно дернув бордовым веком, когда из салона начали доноситься приглушенные, ритмичные звуки. Позади, за стеклом в салоне, Вокс начал особенно увлеченно его обрабатывать, а Вэгги как-то подозрительно хмыкнула, и решила обойти качающийся в рваном ритме автомобиль, явно подозревая неладное. Улыбка Аластора стала шире и зубастее. — Знаешь, тут столько всего нового произошло… бла-бла-бла, — начала вещать девушка, совершенно забыв о странном положении невольного собеседника. Аластор сочувственно кивал и покачивал головой в согласии, делал удивленные глаза, когда требовалось поддержать разговор и всем своим видом показывал, что очень заинтересован и заинтригован новостями, сыпавшимися из незакрывающегося рта принцессы, ходящей взад и вперед, и жестикулирующей руками. Её эмоциональный рассказ, как нельзя кстати, заглушал стоны распалившегося телеящика, совершенно забывшего, что находится в общественном месте, и палит весь процесс.       А Вокс заметив, что игра в одни ворота, немного расстроился, но решил, что нужно разнообразить и подсобить своему фригидному другу: выбрав самый тонкий и гибкий из проводов, он лизнул кончик и подкравшись к препуцию, ввел его внутрь, обвивая олений член по спирали. Аластор вздернулся, сжал губы в тонкую линию, все продолжая следить за ничего не подозревающей Шарлоттой, но уже одним глазом. Второй уехал к носу.       В это время, Вэгги обошла автомобиль и встала перед капотом, всматриваясь в бейджик на пиджаке похуистичного водителя, хихикающего с ролика, а потом на номер с красноречивыми буквами «VVV» — Это же жоповозка Вокса! — вынесла она вердикт, мгновенно бросившись к возлюбленной, чтобы закрыть её собой и оттащить подальше. Аластор впил когти в ладони до крови, когда сзади его стали особенно активно долбить поступательными движениями, а его член, как и следовало ожидать, не вынес стимуляции и решил присоединиться к празднику.       На пике, радио-демон зажмурил глаза и не выдержав, протяжно, одним духом, застонал в голос, проклиная себя за естественную реакцию. Девчонки попятились, решив что бывший отельер сейчас откинет копыта. Выпустив длинные когти, Аластор с противным скрежетом процарапал ими по стеклу, и запрокинув голову с удлинившимися рогами, пару раз встрепенулся, хватая зубами воздух и обмяк.       Стекло отъехало, радиоведущий ввалился внутрь куда-то между сидениями, а внутри, развалился сам лицо «Ви», и как ни в чем не бывало, закурил сигарету. — О, принцесса, как… ожидаемо, увидеть вас в подобном месте, — телемагнат глубоко затянулся, выдохнул дым в салон, и пнул Аластора, чтобы тот пришел в себя, и не позорился окончательно. Быстро сообразив, что он него требуется, радио-демон вполз на сидение, и принял респектабельную позу, как ни в чем не бывало, закинув ногу на ногу. Наглым жестом выудив уже прикуренную сигарету из рук Вокса, он поправил лацканы своего пиджака и выразительно выгнув бровь, уставился на девушек, все еще прибывающих в экзистенциальном недоумении от происходящего.       Теле и радио-демоны — заклятые враги, при каждой встрече, пытающиеся разорвать друг друга в клочья, а сейчас сидят, как нив чем не бывало и покуривают одну сигарету на двоих. Прилично выглядящие, вполне целые — только у Аластора немного пропиталась кровью рубашка на груди, но на его силах Оверлорда это никак не отразиться. — Что тут блять происходит? — не выдержала первая Вэгги и наставила в окно копье. Аластор откинулся назад, неторопливо сделал еще пару затяжек и выкинул окурок в окно. — Я думаю, это не ваше дело. Мы просто решили встретиться и обговорить, некие общие дела. — Не знала, что они у вас есть. — Ой, не забивай этим свою одноглазую головушку, дорогая. В ушах зашумит, — радио-демон легким жестом склонил голову набок, тряхнул ушами и исказил пространство помехами. Изгнанный ангел ожидаемо зависла, а вот принцесса открыла рот, чтобы возмутиться, но заскучавшему Воксу надоели дешевые спецэффекты и бесполезные расспросы, ни о чем. — Выруливай отсюда, Френк. Мы задерживаемся на встречу. Всего наилучшего, принцесса. — Аластор, стой!.. Ты вернешься в Отель? — Чарли готова была бежать, но воксмобиль быстро набрал скорость, с пробуксовкой сворачивая на главную дорогу. — Всенепременно, — успел ответить радиоведущий, прежде чем стекло поехало вверх, наглухо закрывая окно и отрезая его от пути спасения. Он повернулся к Воксу с желанием разорвать его на винтики, и уж точно оторвать слизнявый хуй нахуй. Заметив потемневшие склеры в глазах напротив, Винс невозмутимо достал платок и вручил его в судорожно сжимающую воздух черную, когтистую ладонь. — Вытрись, не хочу, чтобы ты предстал перед важными людьми, будто обоссался по дороге. И хватит блефовать, ты уже доказал, что ничего не можешь мне сделать. А теперь рассказывай.       Боевой настрой сменился яростью бессилья, а потом непониманием. — О чем? — через силу успокоившийся Аластор поднял красно-полосатый тренчкот, вытерся, и получше поправил ремень на брюках, спешно «на ходу» застегнутый Воксом. Внутри все еще болезненно пульсировал натруженный проводом член. — Ты своим шлангом мозоль мне натер. — Переживешь. Что конкретно подразумевала сделка с Роузи? — Один из пунктов: неразглашение сделки, — Аластор с чувством смял пальцами испачканный платок, представляя как крушит кости врага, и кинул его, в любезно приоткрытое Воксом окно. Хотелось засунуть за шиворот теле-ублюдку, но радиоведущий сдержался от столь необдуманных действий, опасаясь вполне предвиденных последствий. — Говори, иначе вместо встречи с Кармиллой, я выкину тебя в Каннибал-таун, и будешь объяснять своей хозяйке куда ее чудный, рогатый питомец девал третье яйцо, что носил. — Ууу, шантаж! — Хм, я учился у лучших, спасибо.       Понимая, что Вокс в любом случае от него не отстанет, и не желая продолжения поездки, прерываемой в каком-нибудь закоулке омерзительным использованием его тела, как пушистым мастурбатором, или чего похуже, Аластор демонстративно закатил глаза, вздохнул, раздраженно покрутился, ища положение поудобнее, завалился головой на колени телемагната, и задрав ноги к потолку, собрался с мыслями, чтобы не пиздануть лишнего, и наконец, поведал. — По сделке, Роузи дарует мне возможность стать самым сильным грешником в кругу Гордыни и одним из самых сильных Оверлордов Ада, неплохо да? Я хотел сразу обезопасить себя, а не стать чьим-то обедом с первого моего шага тут. Тебе повезло Винс — ты несъедобный. Взамен, — радио-демон помялся, рассматривая место сочленения телевизора с шеей, весьма ненадежное, — я выполняю ее волю, в чем бы она не выражалась.       Аластор умолк, явно недоговаривая. Не желая его силой принуждать, Вокс ждал, когда тот продолжит. Однажды открытый рот старого радиоприемника, уже не закроется, пока не выскажет все что накопилось на длинном языке. — Я не стану свободен, пока не предоставлю в ее пользование сто миллионов душ грешников, — будто ни в чем не бывало, пожал острыми плечами демон-олень, и отвернулся, расфокусировано смотря в свободное сидение. Винсент долго молчал под впечатлением. Автомобиль медленно заехал в тупиковую улицу и мягко остановился. — Сколько ты уже собрал? — Семьдесят миллионов. — Аластор нашел очень интересными свои когти. — Оверлорды, чтобы держат большое количество душ в этом кругу — закончились, я их убил почти сразу. Ах, как они вопили, когда я разрывал их плоть и поглощал кусок за куском — песня! Остались только те, кого мне запретили потрошить. На другие круги меня пускают, с условием не убивать, а только разведать. Я вынужденно прозябал так семь лет, не имея возможности продолжать жатву. Меня же так удобно использовать, как туз в рукаве, попивая чай у себя в магазине. Время от времени, она подкидывает мне «кость» в виде освободившихся кварталов, после очередного истребления, но там обычно чуть больше одной, двух сотен душ грешников, ловить нечего — с каждым заключать сделку муторно и контрпродуктивно по времени и энергозатратам. Сделка обоюдная, с моей стороны тоже что-то дается. Я думаю, Роузи специально тянет время. — Почему она решила тебя слить, вдруг? Настолько заебал ныть о свободе? — Да. — Честно сказал Аластор. — Или, что ты нарушишь приказ, убьешь оставшихся тут Оверлордов, тем самым закрыв сделку, и сорвешься с поводка. С теми способностями, что она тебе изначально предоставила, ты опасен, — размышлял Вокс. — Нужно вовремя избавиться от актива. Способ, конечно, выбран креативный. Интересно, а Роузи еще с кем-то «размножалась» подобным образом? — Ха-ха, ты ведь заметил, что каннибалы все одинаковые физиологически? Никого не напоминают? И чудесные детишки имеются в количестве, — Аластор решил соскочить с неприятной темы. При воспоминании, что в нем бродило яйцо-людоед, неприятно заныло под желудком. — Очередной муж, здесь выступает лишь посредником. Хочешь идеальное общество — создай его сам! Идеальный выплод. — Так, ты женат? Ха! — Формально, да, без консумации. С этим она сама справляется. Но Роузи импонирует быть веселой вдовой. — Вдовица — чтоб ей удавиться. Хмм, но ведь я держу тебя за жопу. — Знаю. Нравится? — Мяса на костях мало… — в подтверждение своих слов, Винсент несколько раз несильно сжал пальцами филейную часть оленя. — Знаешь, Ал, во всей этой херне, что с тобой произошла, я бы хотел посочувствовать. — О, спасибо. — Не тебе. Роузи. — Кто б сомневался, — стало как-то обидно, и Аластор поднялся с колен и нечаянно прицельно зарядил рогами в подбородок телемагната. Пинком его отправили с засиженного места, собирать пыль в ногах. — Радуйся уебище лесное, что нашел тебя — я. И теперь ты — мой, — Вокс самодовольно потер рукой нижнюю часть пластиковой панели головы, растягивая акулью улыбку. — Выскакивай. Мы прибыли