Чужой

      Радио-демон запрокинул голову и мужчины тревожно переглянулись. В кабинете повисла давящая тишина. На тонких губах Аластора задрожала кривая улыбка, а между антенн Вокса стрельнул разряд и пошел рябью экран.       И тогда, воротила бизнеса широким жестом всплеснул руками и громогласно засмеялся. Старая сука решила выразить свое пренебрежение к власти самого Сиятельного, но у него уже был готов весомый контраргумент. — Если он всех перебьет, кто ж тогда его отстойные радиопередачи станет слушать! Этот блохастый вонючка ценит свою аудиторию. Пусть я пока не владею его душой, но я владею его телом из-за долга жизни. — Я сказала — докажи. Заставь его совершить действие, на которое он никогда бы не согласился, — она задумалась, вспоминая повадки и обычаи ушастого. Сломать топором радио… съесть мешок фиников. Все не то. Нужен поступок, который он не совершит, даже если ему раскаленным прутом станут выжигать глаза. Что-то настолько мерзкое, противоречащее его принципам. Есть одно… — Пусть он встанет на колени и сделает тебе минет.       Вокс не шелохнулся. С его стороны не было никакого движения, или шума. Он завис как статуя, и его оцепенение длилось слишком долго для того, кто готовился категорически отрицать подобное предложение. Плечи под его руками приподнялись. — Только посмей, — процедил сквозь сомкнутые зубы Аластор, прежде чем телемагнат, без предупреждения, резко дернул на себя спинку кресла, скидывая вскрикнувшего от неожиданности оленя на пол. Больно ударившись задницей об отполированный стальной пол, радиоведущий зашипел помехами, но его тут же подхватили провода под руки и привели в вертикальное положение. На коленях, перед теле-демоном, лицом к его ширинке.       Это с ним происходит? Да как он посмел… они оба. Разорвать их на части и поглотить, кусок за куском. Но, что он сейчас может сделать? Аластор ощутил себя как невольница на рынке: ори хоть на весь базар — никто не поможет.       Прижав покалывающие от статики уши к затылку, Аластор поднял растерянный взгляд и встретился с таким же ошарашенным выше на синем табло. Сам Вокс был не в восторге от идеи демонстрации. Он боялся, что после подобного унижения, радио-демон сломается, а послушной, готовой на все марионеткой он не хотел его видеть. Подобных персонажей полно в закромах порно-студии Валентино, выбирай любого. И пушисто-ушастые есть, с копытцами и рогами. Но никто из них, даже рядом не валялся, со способностью выводить электросхемы внутри Вокса из себя, одним своим фоном, находясь при этом на другом конце города. И за это стоит бороться, даже если выбора особо и нет. Вкус отчаяния и близкой победы в переговорах, смешались и проступили кровавой слюной, стекающей тремя ручьями с уголка акульего рта.       Заметив, как Вокс колеблется, Аластор хотел что-то сказать, но горло сжалось, и он еще сильнее стиснул зубы, прижимая язык к сухому нёбу, чтобы не произнести ни звука, способного выдать его состояние. Он впил когти в ладони, болью проясняя поплывшее сознание, но потом с чавканьем вынул их, вцепляясь бульдожьей хваткой в колени мужчины. Шикнув, плоскоголовый в долгу не остался, и сгреб в ладонь красные волосы на затылке, проводами отцепляя колючие пальцы от своих ног, пока он не вырвал ему коленные чашечки. — Ал… — Он никак не мог подобрать нужные слова, чтобы быть убедительным. Попробовать донести до стоящего перед ним на коленях, трясущегося придурка, что ничего страшного не произойдет, и что Винсент, после того как уже спустил в автомобиле, сможет себя сдержать, и это будет лишь фикция, дабы удовлетворить потребность в доказательствах присутствующей здесь синьоры. Но как все это в кратчайший срок объяснить радио-демону, начавшего покрываться черно-зелеными символами вуду по всему телу. Может случиться так, что чертового долга жизни, недостаточно, чтобы заставить радио-демона делать то, что ему настолько противно. — Проблемы? — со смешком спросила Камилла, и поднявшись с кресла, на носках звонко простукала ближе, с лебединым изяществом садясь на край стола. — Прикажи ему, как это делала Роузи. — Я убью тебя, — проскрипел радиоведущий, и никто из присутствующих точно не понял, к кому конкретно он обращался. Рога на голове начали ветвиться, а лампы в кабинете замелькали красным светом, все его тело искажалось черными всполохами, но потом эффект резко пропал. Силы заканчивались, и Аластор со звуком, похожим на скулеж, обвис, удерживаемый только проводами. — Вот дерьмо, — в полголоса выругался телемагнат, и быстро расстегнул ширинку. Не хватало еще, чтобы чокнутый радиопередатчик отрубился прям в процессе, картинно ебнувшись в глубокий обморок. Тогда все начинать заново, уламывая сотрудничать капризную и жадную суку. Ему нужен этот сраный контракт на медь, даже если Аластор отжует ему в процессе головку хуя, пусть подавится, новый вырастет. Главное, чтобы не голову — он в нее ест! Партия плазмы в этом месяце поступила бракованная.       Можно попробовать уговорить, будто капризного ребенка съесть противную кашу. Не лучшая ассоциация… Вокс встряхнул обморочного оленя. — Блять, хватит строить из себя школьницу на первом свидании, бери в рот!       Противясь, Аластор растерянно замотал головой, но синяя, когтистая рука еще крепче скрутила ему волосы, притягивая лицо ближе, буквально тыкая его носом в мягкий член. Возникло животное желание впихнуть в пасть пару проводов, раззявить её пошире и всунуть по самый желудок, чтобы подавился.       Неужели сам не понимает, что делается все ради его же свободы от страшного долга. Лучше ходить (лежать) под ним — всемогущим Воксом! — чем быть питомцем, тузом в рукаве в жестокой игре древней старухи, которая к тому же особо не скрывала данную форму принудительного сотрудничества. Идиот еще и частокол сомкнул в сплошную стену.       Но взявшись причинять добро, телемагнат всегда доводил дело до безупречного финала. Потом придумает, как починить сломанное достоинство повторно обдроченной радиотехники. Пришло время отрезвляющих мер.       Оголенный провод саданул по лицу, разбивая губы в кровь. И еще раз, с другой стороны. Это привело Аластора в чувство. — Открой рот, расслабь горло и прими меня, — четко скомандовал Вокс, и добавил более тихим голосом. — Помни о своем долге. — Нет.       Ровно по центру живота скрутило спазмом так, что Аластор, от неожиданности, заорал в полный голос. Остекленевшие в момент глаза ничего перед собой не видели, только искрящийся белый свет, стреляющий импульсом где-то глубоко в черепной коробке. Знакомое до боли дежавю.       Подобное состояние он уже испытывал раньше, когда непослушанием доводил благодетельницу до жестких мер, смея игнорировать прямой приказ. Только тогда, будто молотком с размаха впечатали в лоб, ровно между глаз. Кажется, он даже хруст черепа слышал, точь-в-точь, как в тот вечер в лесу. Та же белая вспышка, кромешная темнота, куда он бесконечно падал и пронзающая огнем судорога, выламывающая тело до такой степени, когда начинало казаться, что от костей не осталось и осколка. И так несколько раз, пока Аластор не начинал ползать по полу, в собственных нечистотах и крови, умоляя остановиться и искренне обещая удовлетворить абсолютно любые желания.       Сейчас с него требовал Вокс, чтоб его закоротило. Пытка не закончится, пока он не исполнит приказ. Аластор взвыл, что согласен, и его сразу отпустило.       Выждать можно было не больше часа, чтобы осознать себя в пространстве, продумать последовательность реализации, а потом, если не последует конкретных действий, снова накроет. Только раз в десять сильнее. Радио-демон до сих пор помнил, как скакал на первой крейсерской в затхлый отель, как вломился за его дверь и предлагал любые услуги, лишь бы его не выперли, как подозрительно-опасную личность. Чудное было времечко, а сейчас наступило хуевое.       Вообще-то Аластор представлял «долг жизни» с несколько иными последствиями его невыполнения в моменте. В конце концов, Вокс ведь не держит его за шею контрактом, что должно было облегчить участь, при сопротивлении. «Я что-то упустил. Нечто важное… Ну, конечно! — от собственной догадки радио-демон в ужасе еще раз посмотрел на стоящего перед ним теле-демона, и снова опустил взгляд ниже, где все висело. — Когда Вокс, пусть и добровольно, решил мне помочь выжить, он подверг себя опасности, исходящей от Роузи, и теперь от выполнения поставленной передо мной задачи, зависит его жизнь? Сукаблять, вот что мне покоя не давало! И как теперь с этим жить?»       Он набрал побольше воздуха в легкие, перекрыл глотку языком и медленно, преодолевая едкое отвращение, открыл пасть, полную острых зубов. Никто в здравом уме туда живой органикой не сунется. Но Вокс, которого от двадцати тонн медных проводов, разделал всего один минет, потерял любое чувство самосохранения и элементарное приличие в гостях.       Синюшное мускулистое образование — в народе именуемое хуй Вокса, для удобства придерживаемое одной когтистой рукой, было вставлено в рот коленопреклоненного оленя так, чтобы его верхняя часть проходилась аккуратно по нёбу, тем самым контролируя глубину проникновения. Не хотелось с ходу навредить собственности и так достающийся высокой ценой.       Аластор чувствовал, как от Вокса еле заметно искрило током, а его дыхание стало поверхностным и напряженным. Еще бы — не каждый день ты вкладываешь свою мужскую гордость в дробильный станок. Одно неловкое движение, неудобное положение, икота — и вот ты уже без достоинства, визжишь, как сучка и уливаешься кровью из огрызка, перед глазами смеющихся недругов. Да, Винсу было страшно. — Активнее, что ж он у тебя воздух ловит, — прокомментировала чистоту исполнения синьора, и Вокс чертыхнулся про себя, что ей все мало. Гордец Аластор, великий радио-демон, главный хищник Пентаграмм-сити стоит на коленях с вялым хуем во рту, без единого движения, и со старательно сдержанно-похуистичным выражением на морде лица, будто финансовые сводки читает. Действительно, выглядит неубедительно.       Для мотивации, Вокс взял руками оленя за рога и подался бедрами вперед, несколько раз насаживая свой член на его рот до самой глотки. Сдерживая рвотный рефлекс, там пошевелился язык, и теле-демон продолжил фрикции, стараясь вызвать реакцию уже у себя, чтобы скорее кончить и закончить любительское порно-шоу.       Мда уж, за подобную низкосортную халтуру, Вал без сомнения разъебывал добрую часть студии и негодных сучек.       Аластор старался абстрагироваться от происходящего, от тяжелого дыхания над головой, как движения становятся более методичными и глубокими, и как слезы непроизвольно покатились ручейками по впалым щекам, капая с острых скул на пол. Но потом пришло понимание, что в заложниках ситуации они оба. Член Винсента все также болтался во рту мертвым грузом, и это обстоятельство уже стало заметным для скучающей Кармиллы.       Нужно проявить разумную инициативу, иначе следующим весьма логичным предложением станет, просто трахнуть его в сраку, раком на столе. И не факт, что свистящий от напряга электрочайник откажется. Аластор зажмурился, вынул язык из глотки и обвился им вокруг чужого члена, как спиралью. Водил им по всей длине, чуть сдавливал, отпускал, лизал кончиком и делал с ним ровно то, что видел в клонах головы главного теле-ящика, расставленных почти во всех магазинах города, где бесплатно транслировали еблю начинающих порно-актеров.       От самого себя стало настолько отвратительно, что он промычал в хуй, но Вокс почему-то решил, что дело пошло лучше, обрадовался, и вот уже во рту Аластора, обвитый демоническим языком торчал твердый, истекающий возбуждением член. Пришлось открыть рот шире, и расслабить глотку, чтобы нечаянно не цапнуть орган, сведя все старания к нулю.       А телемагнат тем временем, уже подумавший, что все пропало, вдруг воодушевился, проникся искренним уважением к личностной жертве радио-демона, и собственными глазами видя, как нужда объединяет даже старых врагов, начал помогать ему, перехватив за уши и направляя член глубже, вколачиваясь все быстрее и быстрее. Он проигнорировал то, как Аластор сдавленно стонал, и упирался взмокшим лбом в его живот, приняв захлебывающийся звук за старание угодить общему делу.       Стало так хорошо, что Вокс в мыслях воспарил над всем миром, недосягаемый, вечный и великий, как бог. Что способен свершить невозможное при жизни, сокрушить догмы, но сорвала все нарастающая, испепеляющая сознание боль, резко спустила его с небес в Ад. Он посмотрел вниз и ужаснулся.       Вся нижняя часть лица Аластора, его шея, рубашка аж до брюк, была улита ярко-алой, пузырящейся кровью. Его, мать ее Вокса — кровью! Увлекшаяся занятием злоебучая скотина, подначиваемая поступательными движениями рук, активно направлявших его, перестарался, негодующе сжал зубы и прохаживался по многострадальному члену, как терка по морковке.       Из глубин материнской платы телевизора на голове поднимался голос ужаса, но остановиться вот прям сейчас оказалось категорически невозможно. Возбуждение пульсировало настолько предельным импульсом, будто на грани ядерного взрыва, когда всего одно касание до красной кнопки… — Ох, блять, да! — вместо вопля сорвалось из динамиков, и Вокс одним цельным движением, в порыве, как можно глубже вошел в рот Аластора, кончая так обильно, что казалось бедняга захлебнется. И еще раз, волна за волной до полного опустошения. — Превосходно. Это то, что я хотела увидеть, — спокойно сказала Кармилла, смотря как Вокс схватившись за пах, убаюкивает свой изгрызенный член, а униженный Аластор скрылся куда-то под стол, где громко блевал, усирая пол демонической спермой. Для нее стало ясно, пусть и недостаточно, но электро-акула бизнеса все же контролирует зверюгу. — Ты получишь свой контракт на медь и прокатку. Ровно на сутки. — Премного… благодарен, — согнувшись в три погибели, прошипел телемагнат, перебрасывая с одной руки на другую, разрываемый дикой болью искалеченный орган. Хорошо, что демоническая регенерация достаточно быстро заживляла, пусть и не убирала фантомную боль. По синим брючинам почерневшая кровища стекла в штиблеты и хлюпала под стельками. — И еще вопрос, если позволишь, — от холодного голоса Кармиллы, у Вокса сжалось нутро и классически передернуло помехами экран в три глаза. Он поправил брюки, одернул пиджак и поставив руки в боки, выпрямился. Боль ничто — имидж все! — Я вас внимательно слушаю, — сквозь зубы прошипел бизнесмен, глубоко надеясь, что стальная карга не придумала очередную пытку. — Ближайшим переделом власти будет недоволен Люцифер… — Дорогая синьора Кармилла, — злой, как демон Вокс старался подобрать слова, чтобы как можно быстрее закончить затянувшуюся встречу и свалить с комбината подальше. Конечно, не хорошо оскорблять официального представителя высшей власти в Аду, однако Вокса все заебло. — Свое недовольство Люц может засунуть себе в утиный зад. Разговор окончен. Выудив проводом за ногу из-под стола отчаянно кашляющего оленя и бросив его самого подниматься и раскланиваться с Кармиллой, Винсент вышел из кабинета раскоряченной уточкой. Резво обгоняя его, на разъезжающихся копытах, к выходу поскакал и Аластор.