Чужой

      Отойдя в сторону, Аластор прижал руку к груди, где должно находиться коварное сердце и раскланялся в старомодной манере, что-то там курлыча на-французском. Вымученно, Вокс посмотрел на него, и с ужасом понял, что живым ему не уползти. Теле-демон попытался исчезнуть в камеру наблюдения, но проследивший за его взглядом и поняв намерения Аластор, резво подпрыгнул и тростью дал в глаз камере. Со страха, лифт попытался уехать, но застрял на полпути, остановленный теневым щупальцем, перехватившим трос в шахте.       Теперь их неравной дуэли никто не помешает. Воздух вокруг радио-демона исказился помехами, контуры тела задрожали черными всполохами, а тень под его ногами увеличилась и накрыла тьмой весь коридор. Свет погас. Светящиеся в восторге фонящие красные глаза с пляшущими в глубине стрелками зрачков — единственное, что телеголовый мог видеть. — А сейчас, сука, я начну тебя убивать.       Иногда Вокс думал о том, что Аластора заранее спроектировали, соткали по частям из пагубных страстей, из всего того, что Винсент ненавидел при жизни, чтобы он преследовал его, карая за все грехи, из любви — что не давала забыть о нем ни на минуту посмертия.       Красноволосое чудовище заливисто хохотал, скача оленьими прыжками вокруг истекающего кровью, электролитом и прочими техническими жидкостями, Вокса.       Легко пресекал и отбивал жалкие усилия его схватить проводами. Аластор ловил их, наматывал на трость и беспощадно рвал на куски, отбрасывая в стороны. — В этом формате, у тебя недостаточная зона покрытия! Нужно исправить недостаток!       Комментировал каждое свое действие, пока Вокс треща и искря, оставлял за собой длинный и рваный кроваво-черный след по коридору. — А радио работает всегда!       Садился на него сверху, если теле-демон находил в себе последние силы приподняться. — А если не ловит волну, нужно всего лишь нежно покрутить колесико.       Безумно хохоча, с особым садизмом царапал экран, грыз плечи, обслюнявил, закоротив вырванные из шеи искрящиеся провода. — А знаешь, что делают с неработающим телевизором? Правильно — стучат по нему сверху!       С размаху радио-демон захуярил тростью по корпусу, пробивая пластик, аж до плазмы. — А теперь твое место на свалке! — ухватил двумя руками антеннки, выкрутил их, изогнув спиралью, выдрал и отбросил аж до двери на противоположной стороне коридора. Там, что-то пикнуло, но поглощенный расправой Аластор не обратил на звук внимания.       Пиксели выгорали целыми пучками. Вокс уже почти ничего не видел перед собой, а вместо крика о помощи, раздавался лишь надрывный треск из раскуроченных динамиков. Спину рвали когти смерти, клочьями срывая одежду вместе с кусками живой и неорганической плотью. Несколько раз по ребрам пришелся особо выверенный пинок острым копытом, чтобы осколки кости впились в легкие.       Поначалу Вокс хаотично отбивался электрическими разрядами, но они слабо били, не причиняя особого вреда разрушителю. Вставшую дыбом от статики шерсть на ушах, Аластор посчитал небольшой платой. Месть куда слаще! — Куда ты так спешишь, Винсент? Наказание неминуемо.       Схватив теневым щупальцем ногу, радио-демон вывернул сустав и оторвал конечность, под восхитительный вопль полумертвой жертвы его праведного садизма. Этот крик он разобрал и запомнил по нотам, чтобы в будущем иметь возможность воспроизводить его при каждом удобном случае. Или себе перед сном, чтобы лучше спалось. То же самое радио-душегуб проделал и со второй ногой, и с рукой — эту Аластор ухитрился выдрать с плечом, после чего наклонился к дрожащему изображению лица Вокса, чтобы он получше видел хотя бы уголком треснувшего наискосок глаза, и перекусал все пальцы, с отвращением сплёвывая в сторону несъедобные части. Остальное пережевал в фарш и проглотил.       Через пятнадцать минут, истерзанное тело теле-демона почти не подавало признаков жизни, или активного сопротивления. Отдышавшись, и поправив на себе галстук-бабочку, радио-демон придирчивым взглядом осмотрел разобранный конструктор от оставленных позади ног и до головы, про себя отмечая качество расправы и произведенного урона. Экран все еще светился голубоватым светом в темноте, пусть и мелькал, периодически шипя помехами.       Утонченным чувством эстета Аластор понимал, что чего-то не хватает для завершения его шедевра. Какого-то изыска, чтобы оставить после себя незабываемое послевкусие, неизгладимое впечатление и стойкое отвращение протягивать к нему руки, или другие части тела. На неминуемое будущее, Вокс должен помнить, что бывает с ним лично, когда он нарушает первичные требования принудительного совместного времяпрепровождения. Аластор ненавидел самодеятельность, направленную в его сторону.       Поправив пенсне, радио-маньяк наклонился, сжал когтями за верх монитора, уперся копытом в хребет и, покрутив туда-сюда, произвел акт декапитации. — Упс, кажется, сломал.       Его ощутимо тряхнуло электричеством так, что колючие искры побежали по туловищу и заискрили между рогов. Ровно по центру живота дернуло все еще живое воспоминание о неприятном «первом опыте» проникновения Вокса в его тело. Ему даже показалось, что внутри что-то снова шевельнулось, щелкнув парой разрядов. С негодованием, Аластор с силой бросил монитор на пол, и с размаха пнул его подальше от туловища.       На раздолбоном лице поверженного телемагната отразилось невыносимое страдание, смешанное с бессильной яростью. Хотелось просто задушить скотину, выдавить пальцами глаза, оторвать уши, но, увы, больше нечем. Он хотел закричать… но нечем. Собрать мысли тоже оказалось невозможно. Нечем. Оставалось только принять свою участь и достойно умереть, чтобы отстал. «Благими намерениями вымощена дорога в Ад».       Стуча копытцами по полу с убойной четкостью секундомера, будто сама смерть неторопливо приближается, к нему шел Аластор. Его широкую, победную и, без сомнения, крайне довольную улыбку, Вокс не увидел. Он ее прочувствовал всеми фибрами истерзанной болью души. — Ах, Винни, что с тобой, дорогой? Ты так меня хотел, что совсем потерял голову.       Добивающим ударом стал прыжок по экрану, окончательно отключивший теле-демона из вещания. Его размотанная тушка осталась лежать в коридоре, в лужах крови и дорожки из сломанных запчастей. Аластор успокоился и тень вернулась к его ногам, довольно отираясь и кривя рот в жуткой усмешке. На свет больше никто не воздействовал и лампы включились в аварийный режим, мелькая режущим, красным светом, еще более усиливая впечатление от радости устроенного кошмара.       Радио-демон подозвал тень к себе повыше, взял ее за руки и включив во всем теле веселую джазовую мелодию его первой молодости, чтобы шуршала фоном, начал громко петь и самозабвенно танцевать. Доламывая и дробя все то, что совершенно неслучайно попадало под копыта.