Чужой

      Вволю повеселившись с чужих страданий, и выплеснув всю накопившуюся в черной душе ненависть на ближнем своем, радио-демон бедром толкнул знакомую дверь и скрылся в своём убежище, для надежности подперев её перевернутым креслом. Не то, что баррикада в будущем спасет от разъяренного шумного ящика, взбешенного на максималках, когда он нескоро соберется обратно, но выкроит драгоценное время, чтобы подготовиться к встрече, или на худой конец удрать, через окно. По обстоятельствам.       Теперь он был точно уверен, что силы и способности вернулись к нему почти в полном объеме, а кратковременный эффект их появления и резкого исчезновения, вызван отсутствием исправного проводника. Аластор задумался о том, что возможно поспешил разделаться с Воксом. Нужно все же было сначала позволить ему пошаманить с тростью, а уже потом угондошить всласть. Но эмоции… и обида, взяли над ним вверх. Как непрофессионально.       Бесячий Вокс реконструируется не раньше, чем за неделю, как считал Аластор. Когда его найдет пыльная моль и соскребут с пола уборщики. За это время, можно как следует отдохнуть, заняться собой — он тронул кончиком когтя рану на груди, поморщившись от «райской боли», — придумать что-то объясняющее незапланированную бурную реакцию, да так, чтобы сам Вокс считал себя виноватым, конечно. И чтобы на будущее советовался, прежде чем пихать свои части тела в непредназначенные для этого места. Если сам Аластор за неделю не сдохнет от непрекращающегося призыва от Роузи, сдавливающего его горло так, что порой перехватывало дыхание. Или это не от ее цепи сейчас. Что-то отличалось... но он не мог понять, как именно. Будто душу рвало. — Между мной, цепью и Роузи, только Вокс. Блять, — голос сочился чистым ядом, стараясь заполнить то, что открывалось внутри. Это пугало.       Ужасную, в его понимании правду, радио-демон долго вынашивал в себе, прежде чем оформил ее в связное предложение, что снова и снова повторялось заевшей пластинкой в мозгу. Но принять новую реальность, ему все еще не давала гордыня. Он сел, бессильно привалившись спиной к дну перевернутого кресла. Медленным движением закрыл ладонями лицо. Потом отнял руки и долго, с неверием смотрел на них, замутненным взглядом, будто впервые видел. Чужая кровь и свои, невыносимо горькие слезы, смешались пачкая ладони, просачиваясь сквозь пальцы и впитывались в кожу, проникая вглубь и навсегда становясь частью его.       Мотнув головой и отгоняя навязчивые мысли, Аластор ушел в ванную комнату, тщательно вымылся несколько раз под душем, два часа полежал в горячей джакузи с пузырьками и, кажется, наконец-то почувствовал себя чистым. Вытряхнув из ушей воду, и гладко отполировав щеткой для обуви рожки и копытца до блеска, он переоделся в чистое, и напевая про себя веселый мотивчик, решил осмотреться в новых апартаментах получше.       Его обиталище преобразилось. В отсутствие вандала его качественно отремонтировали с учетом угаданных пожеланий проживающего. Витринные окна в пол сделали бронебойными, вдоль стен и в углах стояли кадки с жирными алоэ, громадными монстерами и живучими опунциями — они являлись самими распространенными и неубиваемыми растениями в Аду.       Вместо рояля поставили старинное фортепиано, с прикрученными к полу ножками. Обеденную зону отделили ширмой, чтобы не шокировать входящего с порога. Стены оштукатурили толстым слоем, и покрыли темно-бордовой краской с вырисованными золотистыми лианами. Под плотным балдахином стоял громадных размеров траходром с шестью мягкими подушками. На черном потолке тусклым светом медленно мигали разноцветные диоды, навевая спокойствие и сон.       Приятно удивленный Аластор не нашел к чему придраться, или раздолбить на свой вкус. Конечно, хотелось добавить домашнего уюта и развести пучки рогоза, болотных ирисов, кипарисов с мхом на ветвях. Пустить извилистый, тухлый ручеёк, впадающий в малярийное болото с ручным аллигатором, но Аластор решил экономить приходящие силы.       Самым славным и жизненно необходимым для него новшеством, оказался винный шкаф, плотно набитый полными бутылками всех форм и размеров. Он и не подозревал, что перед уходом Вокс озаботился его комфортом, и даже был тронут, если бы в мозгу не свербела навязчивая мысль, что дрочливый ящик знал, что вернет его обратно в башню, несмотря на все попытки съебать.       Утомленно лежа на кровати и попивая виски, прямо из горла, Аластор вдруг осознал острую необходимость в собутыльнике, чтобы покапать на мозги, поковыряться в чужих ранах, или другими способами хорошо провести время. Ну, или хотя бы побеседовать с кем-то понимающим, пусть и в разобранном виде для удобства. Невыносимая скука и бесплатный алкоголь повышали в нем градус энтузиазма.       Прихватив с собой бутылку джина из шкафа, радиоведущий тихо подошел к двери, и прислушался на всякий случай. В коридоре никто не стонал и не звенел запчастями. Неужели чудо-ящик еще никто не нашел, и он сдох надолго? Нехило он его отделал. Можно собой гордиться.       Набравшись храбрости, Аластор отодвинул кресло, отпер дверь и выглянул наружу, быстро озираясь по сторонам. Аварийный красный свет, снова вернулся белым спектром в лампы, и демон-олень смело вышел в коридор и застыл, хлопая глазами. Его пальцы судорожно сжали пузатую бутылку, и он отхлебнул еще один большой глоток обжигающего внутренности пойла, чтобы прояснить голову.       На стене, напротив места, где Аластор оставил ржаветь запчасти Вокса, висел огромный кокон из плотно скрученных между собой проводов, разного диаметра и цвета. Склизкая дорожка, оставленная некой сущностью, тянулась из дальнего конца коридора. Что-то приползло на помощь для ремонта.       До ушей заинтригованный Аластор, но естественно с оленьей опаской (вдруг схватит и засосет!), подкрался поближе к настенному образованию, принюхиваясь. Пахло плавленным пластиком, свежим мясом и озоном. Внутри что-то пульсировало, перетекало и скрипело. Стенки кокона все время переплетались, стягиваясь крепче, либо расслаблялись.       Все сооружение функционировало единым живым организмом, колыбелью для регенерации, и Аластору не составило труда догадаться, кто внутри, а также мгновенно решить, что делать дальше, раз уж Вокс лишил его приятной компании в своем лице. Других его частей радиоведущему и не требовалось. Ебальник распополамило ухмылкой до ушей, а из уголка разорванных и перетянутых зеленой ниткой губ стекла первая кровавая струйка предвкушения.       Исследовательский интерес быстро взял над ним верх. Чисто из любопытства он подцепил когтем один из проводов, чуть сильнее, чем следует дергая его, пока не разорвал. С оборванного конца на пол начала капать бледно-желтая жидкость, напоминающая лимфу. Или густую мочу. Другой, так же выдернутый проводок торкнул током. Аластор обсосал обуглившийся коготь, и с досады плеснул в место разрыва джином. Затрещали и задымились искры, кокон натужно сжался, крепче сплетаясь, будто старался защитить и окутать заботой. Провода ощетинились шипами.       Допив бутылку, демон с размаху разбил ее дно о стену, и со злости ткнул самодельным инструментом для препарации в кокон. С силой провернул, распарывая острым стеклом стенки и впихивая все глубже, под чавканье и бульканье. На пол потоком лилась разноцветная жидкость, кокон огрызался разрядами электричества, но Аластор этого не замечал. Акт безнаказанного техно-изнасилования приводил его к экстаз и бешенство одновременно!       Провода пытались стянуть «рану», но Аластор преобразовав вторую руку в демоническую, раздвигал их в стороны, выдергивая особо упрямые, пока бутылка свободно не углубилась во что-то мягкое и податливое. Он убрал инструмент и наклонился, чтобы получше разглядеть что там. Рогатая тень выглянула из-за его плеча и широко распахнула глаза.       Внутри, в прозрачном голубоватом геле, подсвеченный мигающими диодами — плавал Вокс. Чистенький, голенький, почти собранный из свежих блестящих деталек. Новенький, как с конвейера, только местами разобранный. Не все кусочки пазла сформировались и нашли свое применение. Дуги по бокам его тела, поднимались и опускались, фильтруя через себя питательный раствор, будто жабры акулы. К полупрозрачным конечностям крепились толстые провода-сосуды, по которым поступали другие растворы. Признаков активной жизни в заготовке Вокса не наблюдалось. Казалось, он просто спит, или находится в анабиозе, сохраняя жизнь и энергию, пережидая в безопасности, следующего этапа восстановления. — Божечки мои, как же это трогательно!       Не удержавшись, радиоведущий просунул внутрь демоническую руку и ткнул длинным когтем прямо в мягкий экран, покрытый тонкой, заводской пленкой. Заметив при касании движение, он удивленно моргнул. Экран включился и на изображение открылся красный глаз. Моргнул в ответ, и уставился на него со знакомым прищуром.       Аластор шуганулся, отряхивая руку, но вскорости отлип от противоположной стены, снова подходя и заглядывая в разрыв кокона, как сосед в окошко. Вокс настроил четкость на экране, открыл оба глаза, и одной рукой, с еще не полностью сформировавшимися костями, медленно провел тыльной стороной ладони себе по нежно-голубой шее. И показал фак. Намек был понят однозначно. — Ух ты ж блять! — с восторгом взвизгнул Аластор, и решил исключительно из человеколюбия, помочь Воксу нескоро вылупиться.       По полу челноком из комнаты Аластора и обратно, задорно стучали копытца. Винный бар, с великим сожалением радио-монстра, ударными темпами опустошался. Звенело битое стекло, разлетаясь осколками. Коридор заволакивало едким, удушливым дымом, а датчики под потолком уже минут пятнадцать вопили, оповещая всю башню о пожаре.       Вниз по лестнице, заливисто хохоха в захлеб, с сатанинским подвыванием, поскальзываясь на поворотах и перескакивая пролеты, удирал олень-поджигатель. А теле-демон Вокс вопил от ужаса и накрывшего его болевого шока, снова умирая самым неприятным образом — варясь заживо в капсуле жизнеобеспечения новейшего регенератора от ВоксТех.       Какая ирония.