Чужой

      Аластор врубил аппаратуру и дал волю своей демонической ипостаси — его тело исказилось и увеличилось в размерах, заполнив почти всю студию и разветвил развесистые рога так, что они уперлись в потолок, местами пробивая его сквозь крышу и резонируя с антеннами для лучшего приема. Сам себе радиостанция вошел в эфир.       Много лет безжизненные, заржавевшие рупоры на высоких штангах, раскиданные по всему кругу Гордыни, вдруг прочихались пылью, пару раз кашлянули, некоторые точно сплюнули чем-то в них застрявшим — и на полную громкость разразились сначала приветствием радио-демона, а потом, после представления имени и заслуг давно отъехавшего Оверлорда — страшный вопль бесславной кончины.       Крик резко обрывался, шел шум статики, фоном истеричный смех Аластора и пересказ событий от его лица с особо запоминающимися подробностями. Старожилы заучили их до последнего слова. Для полноты ощущений, радиоведущий подбирал музыкальные треки в тему и включал их для перекура.       Потом представления заслуживал следующий солист и его предсмертный крик, длившийся от трех-пяти минут. Или до часа с лишним, если демон менял носитель записи на более современную катушку с лентой. На подобные устройства он записывал особо редкие треки. Там Аластор убивал неспешно, с перерывами, давая жертве время регенерировать и собраться с силами. Надежда — сколько душ ты погубила! Вот здесь обреченный начинает слезно умолять остановиться, просит пощады. Обещает все отдать, но больше нечего не осталось. Да и не надо. Тихое, сломанное бормотание, понимание неизбежного и гортанный ор. Хруст костей, треск разрываемой плоти и задыхающийся хрип — и снова, фоном, смех. Спокойный, злой, уверенный, что его послание услышали. Запись обрывается пустотой.       Этой ночью до раннего утра в Пентаграмм-сити не спал никто. Кто-то трясся от страха припоминая, где, что и сколько задолжал радио-демону. Некоторые затаились, выжидая, надеясь изо всех сил, что их случайно не пришибет. Те, что поумнее собирали монатки, чтобы свалить нахуй подальше из людных мест. Они-то помнили, что подкаст Аластора всегда должен оканчиваться новым выпуском со свежим голосом.       Но за семь с лишним лет в Аду наплодилось грешников, которые не имели никакого особого страха и уж тем более уважения к радио и его владыке. И дурацкими аудио-сказками из древних патефонов их не напугать. Не то время настало. Реалити-шоу по вокснету и пострашнее выходят. А после ночных гулянок по барам хочется спать, а не слушать завывания рогатого говноря-соседа на отшибе.       Подсуетившись, пока играла музыка, Аластор перезаписал по памяти на носитель последний услышанный вопль Оверлорда, и уже хотел включить его в эфир, дабы поразить всех падением самого Вокса, как стекло за его спиной разбилось, разлетаясь осколками по студии. Он еле успел пригнуться, заслонившись перевернутой кушеткой, когда в внутрь влетел следующий снаряд, буквально разрывая сарай на части.       Последним воспроизведенным криком на этой частоте стал его собственный высокочастотный вопль, когда радио-демон летел по дуге с подпаленным задом и дымящимися рогами. Он больно ударился о землю, и по инерции скатился с пригорка. В его сторону послышалось несколько нецензурных слов и обещанием убить, выебать и отбуцать. Именно в таком порядке. Демон вывернул голову в их сторону, вокруг него заплясали клыкастые суккубы и в черноту провалилось пространство. Издевки прекратились, голоса смолкли.       Утро началось не с кофе. Уцелевшие налетчики исчезли так же внезапно, как и появились. Тьма всегда ненасытна. Отряхнувшись от пыли и прилипших внутренностей, Аластор уныло осмотрел, что осталось от его основного места работы. Здесь даже ремонтная бригада не поможет, только заново строить. Аластор уже занес руку, чтобы щелкнуть пальцами для призыва душ, но вовремя остановил себя. Его сила лимитирована. Как же это злило!       В обломках разрушенной станции он отковырял только чудом не ломаный стационарный микрофон-пентаграмму с оборванным проводом, и прихватив его под подмышку, побрел в филиал, стараясь держаться центральных улиц. Сонный Пентаграмм-сити продолжал жить в своем ритме: работу никто не отменял, веселье тоже.       Шанс, что на него нападут, Аластора не беспокоил. Ночное звуковое сопровождение свое дело выполняет — шокировать он умел. Прохожие уступали ему тротуар, перебегая или переползая на другую сторону. Он даже несколько знакомых встретил из Каннибал-тауна, подобострастно кивающих на его короткое приветствие. С некоторыми переговорил, узнавая о здоровьице их мэра — Роузи. Дама в последнее время раздражительна и выходит из магазина, только в мясную лавку или на охоту. Аластор передал ей привет и откланялся.       Очевидное место, где можно вновь пустить эфиры и отлежаться при удобствах, он уже выбрал, но ноги сами туда не шли. Оттягивая неизбежное, демон заглянул в ателье, где примерил новый костюм, пообещав заплатить в следующий раз. В этом десятилетии точно — зуб дает. Работник с радостью его принял, вставляя обратно на место.       Заговоренные копыта не с первого раза, но привели его к большим, безвкусно отделанным дверям, высокого, многофункционального дворца. В витражных окнах горел свет, слышались веселые голоса и активность. Он мельком глянул на торчащий аппендиксом филиал радиостанции, никто там не поселился — уже хорошо, помнят, чем чревато.       Аластор до зубного скрежета ненавидел Отель и все что с ним связано, но будучи отличным актером даже вида не подал, когда его с порога принялись обнимать конечностями и похлопывать. Почти все знакомые туловища, радости полные лица. Кроме Его Величества.       Высокородный чмошник-полторашка и архи-неудачник Ада, заметив Аластора, вытянул лицо и состроил такую рожу, будто ему кусок говна под нос на дорогом фарфоре подсунули. Не особо и надо. Радио-демон пришел сюда эфиры запустить, навестить «друзей», проверить функциональность своего проекта, а не… душевно попиздить, выбешивая всех обитателей в зоне досягаемости, чтобы скоротать время до следующего эфира.       Походкой от бедра он прошествовал к барной стойке, за которой и обитал Люцифер, старательно делающий ебало «че приперся», и хлопнув рукой снулого бармена-кота по морде, приказал налить ему. Удивительно, что прислужники, призванные им, еще не разбежались, хотя двадцать раз как могли. Неужели искупиться надеются? Интересно, а можно попасть в Рай с контрактом на шее? — Виски, виски-с, — Аластор обворожительно улыбнулся желтыми зубами, и кончиками пальцев больно выдернул кошачий ус. — Пошел нахуй, — приветливо пробубнил Хаск, но приказ выполнил. Знал, что себе дороже. Хуев уебок вернулся. — Хули здесь забыл? — Ну-ну, повежливее Хаскер, я все еще голоден, — подмигнул черным глазом демон и бармен скукожился, опустив уши под его взглядом. Никогда не догадаешься заранее, что у него на уме и в каком настроении хозяин. Вторым глазом — красным, Аластор указал на соседа. — Хлещет? — Зато молча, в отличии от некоторых, — от смертного греха подальше, кот оставил бутылку вискаря на стойке и свалил по срочным делам. Расходники для бара и Ниффти сами себя не закупят, а магия в Отеле, после ухода хуева оленя закончилась. Оттолкнувшись ногой от пола, Аластор на стуле с колесиками подкатил к завсегдатаю. — Ой, а я и не заметил, что здесь кто-то сидит. Можно орешки пододвинуть, люблю пощелкать. — когда радиоведущему что-то нужно, он становился самим очарованием. Всемогущий подвинул ему тарелку с орешками и отвернулся. — Скучаете в одиночестве? Вам составить компанию. Могу пригласить на свидание. — С тобой? — перекривил ебало Люцифер, и весь передернулся, когда услышал треск скорлупы ореха, ударивший по похмельным мозгам. — С вами? — вскинул брови выше челки Аластор, и отмахнулся, закидывая ядрышко в раззявленную пасть. — Фу, нет. Я могу кого-нибудь заставить. Сделаю вам маленькое одолжение. Сердце разрывается, когда вижу ваше унылое личико. И даже ничего за услугу не попрошу. Пока. Если только… — Ебись от меня подальше, — осклабился Всемогущий, явно намекая о недавнем, всеизвестном опыте радио-демона, обмусоленном во всех средствах информации Ада. — Слуга двух господ. Тебя там не разорвало? — С чего бы? — Аластор проморгался. Рядом с ним вытянулась тень и лапкой почесала рог у себя на голове. — Детка, ты что сел играть в блэкджек, не зная правил? Хо-хо! Можешь закончить шлюхой, — Люцифер отодвинул стакан, преобразился весь, засиял, поняв, что поймал оленя за хвост. — Тебя Роузи ищет! У-у-у, как страшно! — И вас туда же, — осклабился демон. — Как ты себя чувствуешь, Красный? В глазах не двоится? По телеку сказали, что ты Вокса ушатал. Бедняга на бессрочный больничный отчалил. — Я рад, — через губу ответил Аластор, и опрокинул в себя полный стакан вискаря. Люцифер с сочувствие передвинул ему свою бутылку рома. — Какое Вам дело до меня? — Пф, никакого, кроме злорадства.       Радиоведущий вздохнул, картинно закатил глаза, развернул стул и демонстративно начал пялиться на Всемогущего, терпеливо ожидая, когда его прорвет на словесный понос. Долго ждать не пришлось. — Я правильно понял, что Роузи ищет тебя по всему Аду не для того, чтобы стрясти проценты по кредиту. Ты у нее на поводке по контракту. Ну-ну, не скалься. Все уже знают, расслабься. И ты пытаешься убить Вокса… конечно, его убить сложно. Он сам как архаичный демон, в нем сила стихии! Но ты мог его добить. Почему не сдюжил? — У меня долг жизни. Он спас меня, — сказал, как плюнул Аластор. — Я не просил этого. Я знаю, что Вокс особенный Оверлорд. — Не скажу, что я рад за тебя. Но ты догадался. Твоя душа в залоге у Вокса. Ты не можешь его убить и забрать душу, разорвав долг — это взаимоисключающий фактор. — Я хотел проверить свою гипотезу. Дважды. — Демон залпом отхлебнул полбутылки сладкого пойла. Даже вкуса не почувствовал, ему нужен был только градус. — Это база, куколка. При этом Роузи, продолжает владеть твоей душой по изначальному контракту. И каждый тянет на себя, рвет душу. Твои силы не стабильны, иначе ты бы не приполз в Отель, отлежаться, весь в шелках и проводах, но чем дальше и дольше ты от источника — тем тебе херовее. Ты медленно подыхаешь, болезный, — Всемогущий осклабился, а у Аластора в руке треснула бутылка, впиваясь осколками в ладонь.       Кровь текла сквозь пальцы и капала на барную стойку. Демон крепко зажмурился, волей подавляя в себе ярость, смешанную с диким страхом, сжавшим горло. Уши опустились и задрожали, выдавая его состояние. Значит его силы нестабильны не из-за сломанной трости, или раны. Все гораздо хуже, чем он думал. — Роузи может прийти за Воксом. Он готовится. Я хочу держаться от их разборок подальше. Откат, как-нибудь, переживу… может быть. — Зачем им драться-то? Тупое ты животное! Я бы на твоем месте боялся, что они споются на совместное пользование твоей тухлой оленьей задницей.       Оскорбленный радио-демон подскочил, но тут же сел обратно, во все глаза глядя на Люцифера. В них читался первобытный ужас. А на лице тени, впервые за все время ее существования, улыбка сползла уголками вниз.       Закончив душевный разговор, и весь довольный собой, Люцифер дотянулся до бутылки с шампанским, хлопнул ей, чуть не попав пробкой в меченый лоб собеседника, и налил себе всклень в мутный, граненый стакан. Аластор совсем опустил голову, красные с черным волосы закрыли его потемневшее лицо. Потом послышался писк, как у задавленного котенка, следом долгий-долгий стон на одной ноте. Под аккомпанемент с ним, Всемогущий отсалютовал и шумно, с затяжкой хлебнул шампанское с краю. Чмокнув губами, он по-отечески, похлопал оленя между лопатками. — Беги домой, Бэмби. Тик-так.