Чужой

      Из Отеля Аластор выскочил, как вожжой под хвост ужаленный. Но не пробежав и ста метров — затормозил на копытах, вставая столбиком, как суслик посреди дороги. К кому пойти, к кому податься? Кого найти — кому отдаться? С высоты холма он оглядел, открытый как на ладони Пентаграмм-сити. В центре, мигая мерзким неоновым светом горел квартал развлечений… Его до сих пор тушили.       Он нашел глазами Каннибал-таун, там отмечалось активное движение. Наверное, готовятся к приемке свежей партии печеной печени пропойц для изготовления нежнейшего фуагра. Не отказался бы от пары бутербродов с этим замечательным паштетом, но от предстоящего разговора с Роузи, у Аластора заныла уже своя печень, пересохло в горле и самопроизвольно сжался анус до минус бесконечности.       Решив, что ни один из вариантов, ему не подходит, он, понурив голову, с хрустом, развернул ее на 180 градусов и поволок свою тушку в Отель, забиваясь в радио-филиал до лучших времен. Подыхать еще рано, а идти все равно некуда.       Несколько суток оттуда доносились зловещие звуки, пугающие как постояльцев, так и персонал. К концу недели, номера и так пустующие по большей своей части, совершенно обезлюдили. Грешники не выдержали акустического террора, доносящегося из недр пристройки на крыше, и посчитали за благо свалить от греха подальше.       А радио-демон тем временем, разорялся во всю глотку, не переставая реветь и вопить, на всех диапазонах, как не упокоенный призрак на старом чердаке. Иногда, в нем просыпалась неведомая сила, и тогда гас свет во всем здании, мелькали электроприборы, а по трещащим стенам начинали, ползать и выскакивать зубастые сущности, кусая каждого, кто попадался им на пути. Твари были голодны — хозяин забил на них.       На экстрадицию демонического оленя из Отеля подрядилась бесстрашная Вэгги. В ней все еще тлел праведный огонь экзорциста. Постучав по люку кулаком и услышав многообещающий ответ, с другой стороны баррикады, она выразила решительный протест в связи с нарушением правил общежития, и по-хорошему попросила свалить на чей-нибудь хуй, или в пизду. Главное — подальше отсюда. — Иначе, что ты мне сделаешь? — люк открылся, и из тьмы вытаращились два красных глаза, снизу образ дополнила тонкая улыбка с дергающимся уголком. — Принудительно выселю, — свела брови над переносицей изгнанница, и помахала копьем перед осунувшейся мордой Аластора. — Этой штукой под зад.       С противным, скрежещущим звуком, радио-демон провел когтем по лезвию, отметив, как покривилась девушка — выработанным условным рефлексом, всех обитателей Отеля, от резких звуков коробило — и широко улыбнулся, опасно оскалив желтые зубы. Его глаза почернели, а воздух исказился волнами, со знакомыми ей символами. Стены хлипкой радиовышки пошли ходуном. — Ну, попробуй, — раздался низкий, вибрирующий голос со всех аудиоустройств во всем Отеле, даже из динамика на смартфоне самой изгнанной. Аластор нагонял страху, и ему это почти удалось.       Что с разбега выпнуть этот самодовольный кусок красного дерьма так просто не получится, Вэгги знала заранее, и тогда она применила заготовленный козырь. — Я смотрю, ты хорошо пристроил свою подпаленную радио-сраку? Звонила Роузи, по стационарному телефону, спрашивала не ее ли зверюшка-хохотушка…       Аластор скрипуче зарычал. Волновые колебания звука достигли таких значений, что динамики разорвало в буквальном смысле. Конструкция скворечника тоже не выдержала и разлетелась на ломанные доски. Вэгги отбросило от рубки, даже взмах крыльев не помог ей безопасно увернуться от когтей пробужденного демона. Обезумевший Аластор вывалился из своего убежища, громя его, схватил ангела и уже собирался ее проглотить, когда, где-то снизу под лапами услышал крик Шарлотты.       К девчушке он питал нежные чувства. Почти отеческие. Или, скорее, как к своему лучшему, но отложенному проекту, заделу на будущее. Не особо хотелось ее расстраивать, показывая себя не с лучшей стороны. В милашке столько нераскрытого потенциала! И он должен быть рядом, когда она понадобится.       Пришлось выблевать ей ангела, вместе с зубочисткой. И с позором ретироваться, пока Чарли не начала его уговаривать остаться, читать лекцию о хороших манерах, простихосспаде — жалеть его, и желать самого лучшего, вслед уводящей его за ухо подоспевшей Роузи.       Снова оказавшись на распутье, Аластор из двух зол, выбрал знакомое и побыстрее. Колени предательски подкашивались, а перед глазами наползала муть от бессилия. Он поплелся в квартал Развлечений.       На когда-то фешенебельных улицах царил хаос и запустение, приправленное запахом влажной гари и смрадом смерти. Престижный район будто вымер, за неделю превратившись в мрачный и опасный криминальный центр. Все бары наглухо заколачивались, вездесущие таракашки захватывали новые территории. Пользуясь всеобщей паникой, мародеры разбили витрины люксовых магазинов, вытащив оттуда все ценное. На тротуарах валялись умирающие и временно мертвые грешники. В темном переулке кто-то задушено стонал и всхлипывал, под торопливые, хлюпающие звуки соприкосновения двух, или больше тел.       Торопясь поскорее убраться с небезопасной улицы, Аластор переступил через вывороченные внутренности рыбоподобного, которые на другом конце, с аппетитом, жадно заглатывал, давясь от сока чайкообразный. Редкие прохожие, боязливо озираясь, перебежками метались среди куч мусора из разбитого стекла и горелого пластика.       Неоновые хуи на рекламных вывесках бесперебойно продолжали крутиться, завлекая несуществующих посетителей в погорелые обители разврата и юдоли греха. Свет от них, хоть как-то развеивал непривычную для подобного квартала темень. Электричество поступает по проводам — значит хозяин дома.       Взмахивая тростью с видом обычного постояльца, всего лишь недавно ушедшего на прогулку, радио-демон подошел ко входу башни «Ви» и не обратив внимания на охрану, попытался проскочить внутрь. Хмуря накаченные брови, псы преградили ему путь. Аластор ощерился и закряхтел помехами. — Проваливай, сука, — парни были немногословны и встали плечом к плечу, играя мускулами под натянутыми рваными майками. Из-за повышенной влажности, от них перло несвежей псиной. Включив напряжение в глазах, Аластор склонил голову набок и саркастично выгнул бровь. Нужно обязательно пожаловаться на них Воксу. Тупые шавки давно не получали шокером за излишнюю самостоятельность. — Я здесь живу, — зашипел демон, махая перед их мордами микрофоном. Один замах и они получат щелчок по носу. Визга-то будет! — Уже нет, сука, — не растерявшись, передал распоряжение свыше пес, и рукой указал на экран с не приёмными персонами, которых полагалось гнать взашей. Среди прочих навязчивых отбросов, на большом экране, в самом центре красовалась красная помеха с крупной надписью — Нахуй Ала.       Выразительно хмыкнув, Аластор не стал спорить и тратить силы на блоховозов, пытаясь протолкаться внутрь, как надоедливый фанат телемагната. Не по статусу.       Развернувшись на копытах, он поцокал чуть дальше от входа, чтобы его хорошо разглядели с последнего этажа, усилил помехи так, что в глазах заиграли черные стрелки и еще сильнее, чтобы заглючило всю оставшуюся в живых после пожара технику. Кончики пальцев онемели, но Аластор не сбавлял напряжение.       В квартале замигал свет в немногочисленных окнах. Неоновые вывески с провокационными надписями и формами, вспыхивали и гасли в такт джазовой мелодии. Таким образом радиоведущий, которого хотят оставить бомжом, сымитировал вызов по беспроводной связи одному конкретному абоненту.       Воздух наэлектризовался, и Аластор чуть согнул колени, чтобы вовремя отпрыгнуть, ну или грохнуться под ноги — как дело пойдет. Морально он был готов на любой исход, лишь бы прорваться внутрь Башни в свою (!) комнату и под покровительство сильного медиамира сего.       Про себя он заранее приготовил пламенную речь, от обиженно-обвинительной до нижайше умоляющей. Если не поможет, то по пути сюда, Аластор отрепетировал томный шепот и многообещающие намеки. Он уже без содрогания убедил себя в том, что не против дать Воксу отдрочить на нем. Может даже в рот взять. Главное наедине, без навязчивых свидетелей и всевидящих камер. И обязательно, после инспекции его апартаментов! Хорошего, продолжительного отдыха и обильного питания. И джакузи с огонечками, да! И чтобы теле-демон уебал каждого, кто криво посмотрит в сторону оленьего тела, пока он не в кондиции.       Как низко пали великие… Шмыгнув носом, радио-демон быстро смахнул рукой влагу с ресниц. Если Вокс смотрит, то сейчас самое лучшее время для рекламы послушания.       Вокруг него в воздухе заискрили пучки электроразрядов, но вместо Вокса, они преобразовались в многочисленные, полупрозрачные экраны самого разного размера, с двумя красными глазами на табло.       Все внимание уставилось на радио-демона. Однако, телемагнат отчего-то не спешит его обнять, загоняя под зад в Башню. Экраны так и висели в воздухе, множась до самого верха погорелых зданий.       Чтобы поспособствовать скорейшей активизации процесса, Аластор облизал длинным языком верхнюю губу и им же дернул за галстук-бабочку, развязывая его. Намотав на палец ленту и стянув ее с шеи, другой рукой с когтями он начал подцеплять пуговицы на рубашке, обнажая кожу на груди до самой «ангельской» раны, местами соблазнительно гноящейся струпьями.       Обычно показуха действовала безотказно. Но глаза на экранах продолжали пялиться, без каких-либо изменений даже выражения, только воздух еще больше наэлектризовался. От возбуждения искрит, что ли? Как предсказуемо… Аластор решил, что стоит продолжить. Тем более у него появились зрители, вылупившиеся из разбитых окон и замусоренных подворотен. Может хоть ревность спровоцирует?       Радиоведущий знал, что красив и желанен, а еще чертовски горяч, когда хотел. В Новом Орлеане заинтересованные мужчины, имеющие интересные наклонности, как вареные телята шли с ним под руку, на одних только обещаниях удовлетворить запретное желание. Они были самыми легкими жертвами. В Аду Аластор не стал усложнять себе охоту, завлекать и соблазнять. Долго и муторно. Он просто подлавливал в темном углу и убивал, а потом, не сдерживая себя, открыто убивал посреди города. Но демон понимал — им все равно хотят обладать, видел сальные взгляды, томные вздохи, попытки сфоткать и подрочить. Его это забавляло, Аластор любил внимание. А еще он любил убивать фанатов в прямом эфире. Страх завязанный на похоти самый сильный мотиватор держаться от него подальше. — Ах, Вокси, я пришел к тебе, а ты меня не хочешь… взять? — во всех рупорах Пентаграмм-сити раздался его скрипучий голос. — Тогда я продолжу презентовать себя другим желающим.       Выждав около минуты и не получив никаких намеков от Вокса, Аластор скинул полосатый тренчкот и потянулся к брюкам, но остановил руку на ширинке, когда услышал щелчки камер смартфонов. Где-то засвистели, требуя продолжения стриптиза. Готов ли он настолько унижаться? По коже пробежали мурашки, а плечи сами собой поникли.       Из горла, сквозь стиснутые зубы, вырвалось демоническое рычание. Рога на его голове подросли, а конечности чуть вытянулись, перехваченные зелеными нитями, чтобы суставы не сломались. Аластор медленно растянул губы в хищную улыбку, взмахнул микрофоном и уже в него проговорил с шипящим треском статики. Последний шанс заставить телеголового выползти из экрана, чтобы они поговорили по-мужски. Шок-контент! — Что ж, я согласен, на твое предложение, mon amour. Я выйду за тебя замуж, Винни!       Экраны одновременно мелькнули и переключились на красный свет, засветившись так ярко, что в глазах Алостора появилась резь и он зажмурился. И чуть не пропустил момент, когда шерсть на ушах встала дыбом от заряда, предвещающего разряд в десятки тысяч вольт. Он слинял в тень ровно за полсекунды до взрыва, оставившего большую воронку на том месте, где только что стоял. — Ого, как мощно ты вошел! Но, какая досада, Вокси, ты опять промахнулся, — дразнил Аластор, снова собираясь из тени и поправляя на себя одежду. — Не расстраивайся, дорогой, с первого раза редко у кого получается.       В этот раз, он отскочил с небольшим опозданием, и его знатно приложило раздробленным щебнем из выбоины. Аластор протирал глаза, когда в сторону его дернула тонкая рука полупрозрачной тени и это спасло ему жизнь. Разряд прошелся в сантиметре от спины, опалив одежду и кожу под ней. Он закричал, и под ногами снова сверкнул разряд, в этот раз оплавив копыта. Вокс знатно на него осерчал.       Радио-демон не знал точно, сколькими аудиоустройствами владеет ВоксТек, но по тем ощущениям, что прибили его тело к земле звуковой волной — всеми, от его же рупоров до фитнес-часов на руке дохлого крокодила, перебитого канализационным люком. Аластор позорно заорал в голосину, когда вибрацией начало ломать ему кости, практически сдирая с них мясо. Он плотно закрыл глаза, чтобы не треснули склеры и прижал к затылку уши, опасаясь, что оленьи барабанные перепонки не выдержат.       Звуковая пытка внезапно закончилась, и весь квартал погрузился в мертвую тишину. По началу, радиоведущий подумал, что оглох, но звук все же шел. Со всех сторон. Аластор осмотрелся лежа на асфальте, вертя разбитой головой то в одну сторону, то в другую. Его боевая демоническая форма скукожилась до обычного состояния. — Нахуй Ала. НАхуй Ала. НАХУЙ АЛА! — орали динамики. — Нахуй Ала. НаХУЙ АЛА. НАХУЙ АЛА! — транслировали экраны.       Даже неоновые хуи, перестроили свои диоды и тоже слали его нахуй по имени. Все вокруг предупреждающе трещало от электричества. У Вокса сегодня неприемный день.       Кряхтя и чертыхаясь, радио-неудачник с трудом поднялся на копыта, и для мотивации получил парой тысяч вольт ускорения. Запах свежей паленой шерсти и мяса спотыкающимися скачками погнал его прочь от Башни. Вслед его слали нахуй не только экраны с динамиками, но и повылазившие грешники.       — Вокси, сладкий, зачем тебе не ебанный олень, когда есть глубоко выебанный Я, — черная когтистая рука потянулась к искрящейся, дрожащей от перевозбуждения флешке, и расшатав её из гнезда, выдернула из сервера. Большой экран с красными глазами и все мигающие кнопки — погасли. Та же рука прихватила крышечку от флешки, чтобы защелкнуть ее на USB-разъем, но не спешила надевать. — Пошалим, mi bonito?       Засветившаяся синим диодом флешка протестующе ебнула разрядом по пальцам моли, но Валентино перехватил ее в другую руку, подкидывая на ладони и снова сжимая. — Скажи мне, и что есть у ahora la perra, чего нет у меня! Разве este resbalón может вот так? — сказал он полушепотом в сжатый кулак, и просунул туда язык. И снова получил разряд, но уже меньше. На кончике языка чуть покалывало кислым, будто батарейку лижешь. Валентино продолжил, облизывая корпус флешки, щекоча разъем и самым кончиком языка играя с отверстием под ремешок. — Грязный ты извращенец, — сам себя подбадривал порно-магнат, слюнявя в кулак так, что Вокс опасался за целостность микросхемы флеш-памяти. Лишняя влага могла закоротить устройство. Напоминая о бережном обращении со своим оборудованием, он еще раз треснул разрядом так, что по телу Валентино прошлись искры, но вместо того, чтобы его остановить, это возымело на моль обратный эффект. Его усики распушились, а пустые, розовые глаза сощурились. Флешка замигала в определенном порядке, но Вокс довольно быстро понял, что не стоит ждать от порно-насекомого знания азбуки Морзе. Не его профиль. А вот причинно-следственную связь он должен улавливать. И еще раз разрядился зарядом так, что кожа на ладони моли покрылась волдырем от ожога. — Ах так, bastardo? — Вал подцепил когтем за ремешок флешку, яростно смотря на нее, через розовые очки, но потом улыбнулся, сверкнув золотым зубом — подарком от Вокси с их первого свидания: сам выбил — сам вставил. И заглотил флешку по самые гланды, обсасывая каждый миллиметр корпуса, чуть прикусывая разъем и причмокивая от каждого угасающего разряда.       Скинув с себя все лишнее, моль развалился на большом, мягком диване и медленно, с неохотой выплюнул флешку изо рта, покачивая ею перед лицом. С Вокса тянулись слюни, он слабо искрил, а синий диод миганием пытался донести до чешуйчатокрылого укурка о недопустимости подобного отношения к корпоративной собственности, и его — блять! — вечной памяти!       Но заигравшийся моль, еще раз крутанул флешку за ремешок, шмякая ее себе на грудь, водя корпусом по обнаженному телу, цепляя за колечки на сосках. Второй парой рук, Валентино оттянул резинку кружевных трусов и первой парой опустил флешку вниз живота, прижимая ее к возбужденному члену и водя им по оси. О, это было так остро, так восхитительно! Еще никогда Вал не был так близок и откровенен, и свободен в исполнении своих желаниях к теле-демону. Вокс всегда вел. А теперь вели его, вверх и вниз, и по кругу. Мелкие, несистемные разряды можно считать за поощрение. — Разве, этот жалкий девственник может вот так поднять? — ревность все равно съедала мотылька, даже на пике оргазма. Он обмотал ремешок вокруг члена и вжал пальцем флешку к головке, втирая ее корпус в уретру, доводя себя до оргазма и кончая так обильно, что выстрелившее семя полностью покрыло корпус. Диод перестал мигать, а просто дрожал. Вокс поклялся себе, что когда соберется обратно, то раскорячит Вала на колючей проволоке под потолком зала совещания, как декорацию, и будет душить его до тех пор, пока не выжмет из мотылька последнюю каплю жидкости, превратив в экспозицию энтомолога.       Отдышавшись, Валентино перевернулся на четвереньки и подтянув к себе обдроченную флешку, скосил глаза в кучку. Этот горячий мачо в его четырех руках, но он с ним еще не закончил. Тело изнывало и требовало продолжения. — А теперь, трахни меня, как последнюю zorra Вокси!       Вокс не знал, что может быть хуже, пока его не засунули в то место, куда не проникает свет. Бессмертные и богатые тоже плачут.