Чужой

      Отходил Аластор долго и тяжко. Собранное из обгорелых частей тело при попытках движения напоминало вареное мясо, щедро проткнутое иглами для акупунктуры, время от времени через которые пропускают неконтролируемые электрические импульсы для стимуляции активности, того или иного органа. Из-за рассинхронизации олень путался в конечностях, его уши и глаза неритмично дергались, а речь выдающегося радиодиктора превратилась в набор непонятных полуслов и звуков.       А еще Аластор совершенно перестал спать и все время метался по койке, не находя себе места. Шарахался от каждого звука, мелькнувшего на периферии отсвета или легкого прикосновения. Заботливая Люси повязала ему глаза плотной тканью, в надежде, что эта мера его успокоит, но олень продолжал истязать себя, сутками находясь в бреду и намеренно, медленно убивая себя. Насильно впихнутое сквозь зубы и сопротивление в его глотку мясо, через некоторое время выплевывалось обратно, сопровождаемое болезненными спазмами, скручивающих демона в три погибели.       Как-то раз зашедший с проверкой ПоХуй, похуистично отмахнулся от жалоб гиены и поведал о том, что бои, пока, проводиться не планируются из-за капитального ремонта и множества исков от страховщиков. Распорядитель и владелец оказались на грани разорения, и даже подумывают о том, чтобы сократить количество живого актива, сдав некоторых под другие нужды. Слишком много расходов случилось из-за бунта гладиаторов, чтобы продолжать содержать неликвид. О провокаторах он технично умолчал.       Высказав опасения своих хозяев, барсук подслеповато обратил внимание на скромно полощущегося в горячем бассейне грешника, видом напоминающего пресноводную гидру с пятью жалящими усиками, и сжавшегося под одеялом Аластора. За его взглядом проследила Люси и наклонив голову предупреждающе завыла. — Он — мой, я не отдам его! Аластор — место.       Услышав команду, олень спрятался в самое безопасное место в казарме. Под койку, конечно.       Бойцы в казарме оторопели и постарались прижаться поближе к стенам, чтобы не задело. Непробиваемый ПоХуй зашипел на борцуху, пытаясь принудить ее к порядку, но гиена уже встала на четвереньки, подняла дыбом шерсть и зло клацнула зубами. С ее губ потекли вязкие слюни с убойным коктейлем из трупных бактерий, способных от одной царапины превратить зараженную плоть в гниющий кисель. Пережеванный ей Кассий и Заглот смогли в этом лично убедиться, перед подачей в «Регенератор» их дезинфицировали несколько суток. Но барсуку и на это биологическое оружие было кристально похуй. — Я хотел по-хорошему, Люси, жаль, что ты не оставила мне выбора, девочка, — пробубнил смотритель и ткнул кнопку на пульте. Шипы на ошейнике защитницы удлинились, сразу пробивая шею насквозь и гиена повалились навзничь, захлебываясь и скребя когтями пол.       После инцидента произошедшего на приеме и повлекшего смерть/травмы/изнасилования больше половины приглашенных гостей, промышленная корпорация Кармайн улучшила технологию сдерживающих аксессуаров из ангельского сплава, добавив к ним знакомые механические составляющие, и теперь они срабатывали наверняка. Ошейники с шипами вовнутрь теперь были на всех провинившихся в тот злополучный вечер, без исключения.       Наполовину высунув голову из-под койки, на расправу над своей подругой смотрел Аластор. В глубине его нестойкого разума что-то перещелкнуло, глаза вспыхнули с шумом настраиваемого радиооборудования, темные тени потянулись по стенам, но эффект оказался недолгим и быстро развеялся, как бы он не силился удержать обращение. Люси поползла к нему, и смотритель увеличил мощность на пульте.       Олень забрался поглубже под койку, поджал под себя ноги и жалобно заскулил битой сучкой. Тошнило от самого себя и бессилия помочь, даже самому близкому существу, в прямом смысле, рвущей за него глотку. — Ал… я найду… — захрипела Люси, прежде чем отрубиться, придушенная ошейником.       Выгребали зашкерившегося радио-демона из-под перевернутой койки в три руки, и один увесистый пинок ногой. Олень кусался, крутился и орал, как бешеный шакал, пришлось даже намордник нацепить, чтобы никого не покалечил. Кто-то из бойцов предложил его выебать на дорожку, но ПоХуй предупредил порчу товарного вида, парой ударов дубинкой по раздроченным хуям. Три недели без секса или убийств, и бойцы начинали звереть. — Штош, посмотрим, — сипло проговорил двухголовый геккон, сидя в инвалидном кресле-каталке в своем, порядком опустошенном кабинете. Все ценности прошлось продать за долги. Остались только гладиаторы и не особо щедрые предложения на них от инвесторов. Заглот (или Кассий — их головы пришили, не особо разбираясь где-кто изначально рос) не собирался распродавать всех, а выбрать только тех, чьи расходы на содержание в перспективе превысят возможные доходы.       Радио-демон как раз один из них. Даже несмотря на то, что он хорошо влиял на главную звезду арены: Люси, при нем поуспокоилась и стала реже пожирать сокамерников просто из плохого настроения, или встав не с той лапы. Пришлось разорвать их нежную дружбу и отобрать игрушку. В Люси он, прежде всего, ценил неистовость на арене.       В последних боях, Аластор показал себя очень средне. Как выяснилось на последнем сражении с Пинг-Понг, он больше не в состоянии обращаться в демоническую форму и применять свои знаменитые черные тентакли, так ожидаемые искушенными зрителями. Его силы разрядились, а зазвать Роузи не получалось, даже просто на разговор с чаепитием.       Кровавая людоедка из Каннибал-тауна не явилась на званый вечер по приглашению, хотя Кассий специально вытащил на обозрение ее демона. Их близость шла на пользу Аластору, и владелец хотел этим воспользоваться. Арендатор был готов закрыть три из четырех глаз, если бы хозяйка возжелала уединиться со своим питомцем для садо-мазо экзекуции. Главное, чтобы олень снова наполнился силами демона-вендиго.       Зато приперся Вокс со своей шайкой, и сделал еще хуже. Ошейники сработали некорректно, охрана оказалась не готова к бою двух могучих Оверлордов, да и в целом демонстрация оказалась хуже некуда. Случился не поединок, а образцовое добивание и без того полудохлого ушастого демона.       А теперь отжаренный олень совершенно потерял рассудок и былую мощь, наводящую ужас, а Вокс ебанулся портить рейтинги «Бойцовского клуба» своей выходкой. Хотя Кассий честно пытался их всех успокоить: пободались и хватит. Но не успел и сам попал под раздачу. — Боюсь, нам придется расстаться, милый Аластор, — издалека начал распорядитель. — Ты стал слишком дерганным и слабым. Никто не захочет смотреть на закат эпохи радио-демона на нашей престижной арене. Он думал перевести тебя в тренировочную базу, но я решил не рисковать активами, пока они еще в цене. Ты ведь умный парень и понимаешь, что кроме выдающихся в прошлом навыков боя, коими ты обладал раньше, в тебе осталась еще одна особенность, которая может пригодиться ценителям экзотики. Сам догадаешься какая? — Освободите Люси. Я могу стать расходником, и вы можете делать со мной, что хотите, — сквозь намордник с надписью «кусаецо», глухо сказал Аластор стоя перед столом и держась на честном слове, чтобы не свалиться в обморок. Нужно доказать свою профпригодность к дальнейшей эксплуатации. Куда ведет разговор геккон, он смутно догадывался, из ранее озвученных в самом начале одной из голов предупреждений, о последствиях падающих рейтингов у бойцов и разочарованию зрителей. Но Люси заслужила лучшего, чем увеличивать благосостояние двухголового владельца аттракциона смерти. — Если она остается, то я хочу остаться с ней. Убивайте меня столько, сколько будет нужно. — Это невозможно, — стальным голосом отрезал распорядитель. — Люси останется здесь. Отправить тебя обратно в казарму под бок нашей очаровательной грешнице, означает, что ты снова будешь выступать на арене, с ней или без нее. И знаешь, что произойдет? В подобном состоянии и без своих сил ты облажаешься и станешь посмешищем для публики. Это очень плохо скажется на популярности нашего шоу. А если рядом будет участвовать и Люси, то утянешь и ее на дно. Боюсь я не желаю идти на подобные риски для нашего бизнеса. Ну так что, ты думаешь по поводу своего перевода, м?       Аластор пожал плечами и опустил голову, готовый принять любую реальность, лишь бы не к Воксу. Пустые, малиновые глаза теле-демона ему снились в каждом тревожном сне, весь последний месяц. Сколько раз он жалел, что в критический момент позволил ежеминутным эмоциям взять вверх над холодным разумом и не припечатать гордыню к каблуку. Эх, не зря он застрял в Аду. — Мой дорогой собрат Хатчет, содержит хорошее место в квартале Дикого Запада. Он недавно сменил профиль работы на более прибыльный, стабильный и безопасный. Ему всегда не хватает персонала, большая текучка, но он очень требователен к внешнему виду и навыкам. И так получилось, что ты подходишь под стандарты его заведения. Я уже передал контракт, с учетом наших расходов, ты отработаешь немного больше, чем изначально планировалось. Там о тебе позаботятся, как следует. Отправляйся прямо сейчас, амиго!       Возмущаться принятому решению радио-демон не стал, и развернувшись, покорно поплелся на поводке за псом, ожидающим в углу весь разговор. Он жалел только о том, что как следует не попрощался с Люси. Пусть и внутренний кодекс велел ему не привязываться ни к кому, но гиена запала ему в душу и расставание легло тяжким грузом. То, что однажды, он вернется за своей подругой, Аластор не сомневался. Но, пока, будущее выглядело мрачным.       По контракту заключенному между радиоведущим месье Дюмором с демонессой Роузи, последняя наделяет его силами сильнейшего грешника Ада, сразу при попадании в посмертие. Аластор пользовался своим статусом с первых же дней. Ему не пришлось подниматься с низов здесь. А вот при жизни этот путь уже был пройден с блеском, и удачный опыт имелся. И он, с прискорбием понимал, что полученные навыки выживания в агрессивно настроенном обществе, теперь пригодится.