Чужой

      Этим же вечером в клубе орала живая музыка в исполнении дохлых анархистов. Сверкающий разноцветными неоновыми огнями танцпол, ломился от множества лиц и туловищ посетителей. Возле барной стойки завязалась шумная потасовка, а на подиуме старательно танцевали сочные грешники из свежего созыва. За побитым, витринным окном на улице кто-то стрелялся насмерть уже в десятый раз, на выносливость. Веселящиеся, мелкие грешники дергали колючки из кактуса и ими же кидались, целясь в глаз неумирающего шерифа. Народу собралось больше, чем обычно, к тому же появилось несколько Оверлордов с окраин. Что-то важное намечалось и все это понимали, но люди пришли сюда в основном просто хорошо провести досуг.       На втором этаже все приватные кабинки закрылись и оттуда слышались разнообразные звуки, которыми совокупляются всевозможно деформированные тела. Кто-то вставлял чешуйчатой цыпочке в жареную клоаку, иногда втроем, и не по очереди. Иной драл заплесневелую селедку в рот, а за ними из шкафа щелкал и пыхтел фотоаппарат на ножках-колесиках. Особо искушенный ценитель с головой-топориком, любящий чего поострее, колясь и плача, шпехал свежеприбывшую, пугливую ежиху. А Оверлорд с клеткой на голове, психопат, прозванный еще при жизни Шакал — насаживался черным ртом на хуй-осьминожку с глазками, торчащую из пуза амебо-подобного грешника. В крайней и самой темной комнате истово молились и слышался хлесткий звук. В другой кого-то доедали, чавкая и обсасывая. Любой каприз за ваши деньги!       Хатчет обеспечивал своим гостям всякие прихоти и предоставлял самые необычные извращения. Без каждодневных, кровавых перестрелок, его заведение процветало! В городок потянули люди, урановые шахты снова работали, и касса наполнялась под завязку каждый адский день. Поступали интересные предложения и намечались нужные связи.       Согнувшись от зависти, Валентино в столице глотал свой вялый хуй в башне, но тащиться на разборки с конкурентом в ебудаль зассал. Посланные им наемники, пропадали безвестии в Запентаграммье. Злачное место приобретало порочную славу и за пределами круга Гордыни. И сегодня особенный вечер! Почти все гости прибыли и их пока заняли развлечениями.       А под Аластора готовилось персональное представление. Прежде всего, адского оленя насильно отмыли со шланга у стены на заднем дворе, а потом привели в душный будуар к опытной смотрительнице. Та оценивающе прошлась лапками по худому телу, нюхая, пощупала усиками и вынесла свой вердикт: проще окунуть по уши в солидол, чем отбить въевшуюся вонь болота и гнилья. И почесала лапки. — Не плачь, куколка, не порти личико, — мурлыкала тараканиха Меган, пытаясь вытереть сопли из-под носа Аластора и привести его внешность в товарный вид. Она уже потеряла две конечности, откусанные демоном, но невозмутимо продолжала готовить его к выступлению. Аластор кусался просто из принципа, а не из-за того, что с ним делают неподобающие манипуляции. Два разных пузырька недорогого одеколона, что дали ему выпить, понравились на вкус, и он немного успокоился, позволяя стянуть рану на груди тонкими стежками. Кровящие края почти закрылись и дышать стало свободнее.       Несмотря на протест Хатчета, предпочитавшего, чтобы Аластора одели во что-то приличное, Меган выстирала и даже подшила красный выходной костюм, залатав дырки. Радио-демон должен выглядеть собой, чтобы ни у кого не закралось мысли об обмане. — Все не так страшно, от этого никто не умирал… Хотя, о чем это я? — грешница скромно прикрыла хилицеры лапкой. — На той неделе, Сьюзан заебали до смерти. Старая карга даже блюдо не доела. — Здесь бывают каннибалы? — опомнился Аластор, и поднял уши на макушке торчком. Ух, дайте ему хоть на Роузи поглазеть полчасика! Он им тогда покажет! Голодная тень грызанула саму себя за палец. — К нам всякие захаживают, особенно из тех, кого в приличные заведения в столице не пускают, — Меган встала и сняла с вешалки отглаженный тренчкот демона. В ее заду еле прикрытое крыльями, торчало огромное, блестящее и туго набитое яйцо. Аластору не зря показались там шевелящиеся таракашки и его передернуло от омерзения. Ни для кого не было секретом, что даже в Аду стасики продолжают успешно размножаться. Малышка Ниффти в отеле без работы не останется. — Сьюзан. — Сьюзан, — подтвердила его догадку тараканиха и поправила плечики костюма, чтобы хорошо сидел. — А теперь слушай мамочку внимательно, котик. Тебя отправляют на аукцион. Все те люди, что собрались внизу, по большей части, пришли купить радио-демона, чтобы провести с ним первую ночь. Так-так, не надо истерик, дорогуша. На окне решетка, а дверь охраняет Петти. Он немногословен, а бьет больно. — Пожалуйста, только не это! — взвыл Аластор, мечась по комнате в поисках выхода, или обо что убиться. Но кругом попадались только мягкие подушки, резиновые члены с затычками, розовые плетки и пушистые наручники со слишком короткой цепью, чтобы конкретно так, с гарантией, удавиться. — Нет! Я не готов, я не буду, я не хочу! Никогда! Помоги мне, прошу, помоги. Хочешь сделку? — Хватит причитать, ты ведь не маленький и знаешь, как устроен этот мир, — увещевала его Меган, пытаясь поймать оленя в хрупкие лапки и усадить на кровать. — Большие дяди прибыли сюда ради секса с хорошеньким тобой и готовы платить за это большие деньги. В этом нет ничего страшного, все через это проходят. — Но не я! — искаженной помехой воскликнул радиоведущий, и запустил когти в голову. По комнате полетели красные клоки волос и мягкой шерсти. — Потому и дают большие деньги. Ты — редкий экспонат, можно сказать нетронутый антиквариат, каким-то чудом сохранивший себя. И чем больше за тебя заплатят, тем лояльней к тебе отнесется наш хозяин в будущем. Обратного пути нет, душечка, наше заведение — это последнее пристанище. Продай себя за дорого. Станешь просто танцевать на подиуме, дразнить посетителей, без интима для начала, что уже хорошо, правда? — Нет. Все плохо! — Радио-демон свалился на колени, закрыл лицо руками и громко зарыдал в голос, тоненько всхлипывая от каждого спазма, когда дыхание перекрывало. Как же позорно и унизительно, до чего он докатился! Отчаявшись, олень попробовал себя удушить, от усилия у него лопнули капилляры в глазах, но все было тщетно. Присевшая напротив тараканиха, настойчиво отвела его когтистые руки от помятого горла. Аластор крупно вздрогнул, сощурился и замотал головой. — Довольно убиваться, а то испортишь наряд. Давай я тебя расчешу и провожу, время как раз почти настало. И, пожалуйста, не упрямься…       На освободившийся подиум, тушку Аластора втащили в шесть охранников и подгоняли под зад палкой, как последнюю скотину в стойло. Оставив его в центре, руки и ноги приковали цепями к полу, чуть разведя их для лучшего обзора. На многострадальную шею нацепили кожаный ошейник, и красный поводок вздернули вверх под потолок, чтобы голову держал и не падал на пол во время презентации. Тяжелые портьеры за его спиной, с шорохом сдвинулись. О, Аластор любил театр! Но от сегодняшнего представления, с ним в главной роли, его заметно пробирало.       Чуть ранее, для затравки, здесь были представлены на торг: грешница с тремя пёздами вокруг тела — очень перспективная сотрудница! — за нее чуть не подрались любители. И чахлый кустик виолы в маленьком горшочке. Даже у самых мерзких грешников, в душе, порой оставалось место для прекрасного. Цветок ушел за баснословные 500 баксов! Лот с вечно наполняемым шампанским Кристал ,представленный, некогда надменным стеклянным грешником в виде бутылки, с моргающими в охренении глазками. Стоило всегда оставлять чуть на донышке, чтобы не ушел в анабиоз. Бухлом в Аду никого не удивить, и потому лот был снят с аукциона, как бесперспективный. Бутылку разбили об ближайший косяк.       И вот, наконец, когда аппетиты гостей были достаточно прогреты, после небольшого перерыва, в свете софитов выставили — Радио-демона Аластора.       По залу прошел восторженный гул одобрительных голосов. Бывший бандит Хатчет умеет удивлять публику! — Прошу внимания, дорогих гостей, — негромко сказал дракон и люди разом притихли. — Перед нами ценнейший экспонат, добытый путем сложнейших переговоров и вопреки обстоятельств. Знаменитый радио-демон, чей облик и голос наводили ужас на жителей круга Гордыни. Кому посчастливится обладать им?       Пронеслись короткие выкрики и смешки, а также шуршание банкнот и небольшая грызня на задних рядах. Оверлорд умел вести представления и набивать цену. Он подозвал тараканиху, еле волокущую свое драгоценное яйцо, и та принялась медленно раздевать прикованного радиоведущего. Она прохаживалась то с одной и с другой стороны, закрывая его своим телом, ровно на столько, чтобы разжечь интерес желающих прикоснуться к великому. — А пока немного технических характеристик, если позволите, господа. Все мы знаем, как опасен радио-оверлорд, но прошу вас не опасаться. Его демонические силы полностью истрачены, — он подошел поближе, прогоняя Меган, и пальцами провел по пушистым ушам рычащего оленя. Аластор попытался его кусить, но дракон ловко убрал руку, пожурив его щелчком по носу. — Сейчас он как стандартный грешник, с некоторыми приятными особенностями, и конечно же — непроходящей славой! Посмотрите же ближе, не стесняйтесь.       Любопытный народ притулился к борту подиума, толкаясь конечностями и ругаясь. Некоторые достали пенсне, очки, и маленькие подзорные трубы с биноклями, чтобы не пропустить ни одного дюйма рассматриваемой плоскости. Пристальное внимание не то, что раздражало Аластора, оно было противно до глубины души. Настолько уязвимым он не чувствовал себя даже при жизни. Хорошо, что самые интимные места были стратегически спрятаны под шерстью, но надолго ли?       По пальцам вздернутых рук кольнула внезапная статика. Удивившись, демон пробежал глазами зал, но присутствия своих владельцев не заметил. Возможно, последние всплески магии, как остаточный эффект. — Его тело гармонично сложено, — ведущий провел палкой по торсу демона, плоскому как стиральная доска, и потыкал в живот. — Ничего лишнего или отвратительного глазу. Стройные бедра, гладкая кожа без изъянов, милые копытца с жесткой шерсткой, приятной на ощупь. Поверьте, мне на слово! Ай-яй, не тяните тентакли!       Как по команде, протолкавшийся в плотной толпе пес-охранник выволок слишком настойчивого грешника, трясущего толстыми тентаклями и вышвырнул его за дверь, всадив выстрел из РПГ, чтобы скоро не возвращался. Мелкие грешники на улице, оторвавшись от терзания мумии-кактуса, тут же кинулись разбирать пострадавшего на запчасти. — Та самая, знаменитая рана на груди от ангельского оружия, — вернул внимание на подиум ведущий шоу. — Много ли грешников могут похвастаться тем, что сражались с Архангелом и выжили при этом, получив подобное увечье? Это гарантия подлинности, господа!       Люди согласно закивали, кто-то попытался достать смартфон, чтобы тихо сфоткать, но девайс засунули ему глубоко в глотку и отправили по тому-же адресу, как и предыдущего нарушителя правил аукциона. — Должен еще предупредить о маленькой особенности, косметическом недостатке, — смеясь продолжил Хатчет, и развернул Аластора спиной. Суставы радиоведущего хрустнули, но не причинили вреда. Демон мог изгибаться и выворачиваться под всеми углами. — Хвоста нет. Зато открывается беспрепятственный доступ.       Зал расхохотался, когда ведущий звонко хлопнул четвернёй по заднице, и незаметно потряс отбитой рукой. Жопа оленя костлява. — А вот здесь, — он провел спереди по меху, расчесывая его, — от жадных и нетерпеливых глаз спрятано сокровище. Тонкий, длинный и невероятно красивый член! — пальцы чуть приспустили препуций, оголяя острую, розовую головку. Дракон опустился на одно колено, и потянувшись мордой к паху, коротко лизнул проступивший кончик языком.       Аластор распахнул глазищи и клацнул зубами воздух. Еле заметная аура ненадолго засветилась зеленым по контуру оленьего тела. Бандитская рука скользнула ниже, забираясь в промежность и перебирая там. Средний палец с когтем чиркнул по анусу. Нутро рефлекторно сжалось. Демон пискнул, оленьи уши испуганно прижались к затылку. — И такие аккуратные, пушистые яички, как у молодого кота! Если вы помните этих милых, земных питомцев, то наверняка найдете соответствие. Очаровательные шарики, он начнет мурчать, когда вы погладите их. И последнее, — дракон выпрямился и обхватил демона за талию, растянув пасть в злорадной ухмылке. — Наш дорогой Аластор — девственник. Кто же снимет первую пробу?