Чужой

      Но коварная демонесса и не думала с ними заканчивать. С яркой вспышкой света и поднявшимся штормовым ветром, Вокса отшвырнуло потоком энергии назад с такой силой, что он впечатался всем телом в противоположную стену. От удара его головной экран покрылся россыпью мелких трещин, а изображение лица нестабильно замелькало, выдавая ошибку за ошибкой в сплывающих окнах.       Сидящий на полу Аластор проворно бросился на живот, вытягиваясь и прижимая уши к затылку, и накрыл голову руками. Как-то давно, один единственный раз, он видел обращение Роузи в гарпию и надолго остался под настолько незабываемым впечатлением, что даже не перечил. Лет на сто хватило.       Завывающий дохлой псиной ветер, гулом свистящий по студии, взметал и разбрасывал предметы, а в центре серого вихря расправляло крылья адское чудовище: полуженщина, полу-стервятник. Ее прекрасное лицо с огромными черными глазами ощерилось хищной улыбкой, обнаженные груди пошевеливались в такт взмахам крыльев. Все, что ниже, обросло перьями и стало птичьим телом, заканчивающимся двумя гигантскими когтистыми лапами. За ее спиной, вместо хвоста, змеями ползли колючие лозы, подкрадываясь со всех сторон к распластанному Аластору. И к Воксу, сейчас представлявшему собой декоративный элемент в стене. Всплывающие окна закрывались одно за другим, и Роузи пустила лозы по стене, чтобы схватить теледемона, пока он не перезагрузился. — Я не хочу отдавать тебе контракт на радиодемона, — лозы стянули тело оленя и вздернули его под потолок. Аластор отчаянно закричал и задергался в путах, но его сжали еще сильнее, с хрустом ребер выдавливая воздух из легких. Экран на стене засветился ярко-синим, пару раз мелькнул, погасая, и загорелся красным, перейдя в боевой режим.       Переключив аварийные программы, Вокс отлепился от стены, неуклюже упал на пол на четвереньки. Тут же поднял себя на выстрелившие из-за его спины провода всех диаметров. Не успевшие убраться и замешкавшиеся возле него лозы были разорваны на отдельные куски и спалены дотла пущенным разрядом тока. К бушующему ветру присоединился вонючий дым из сожженных сорняков.       Вокс восстал как воплощение современных технологий, помноженное на адские реалии и демонические возможности. Синий, голый и смертоносный, как медиабог! Да, пусть и при жизни «погодный мальчик» Винсент не успел как следует развернуться и блеснуть всеми скрытыми талантами, но в своем посмертие — Вокс всех нагнул и поимел. — И я не могу простить тебе смерть моего ребенка, — потусторонним голосом гаркнула гарпия. Звук, подхваченный ветром, разносился кругами по всей студии. — Поэтому — выбирай, грешник. От чего ты готов отказаться. От контракта, или от сына? — А от чего готова отказаться ты ради бесполезного контракта на ебаного оленя? — криво усмехнулся техномонстр и активировал заранее подготовленную у себя в быстрых закладках программу. Лично Вокс, и помехой на экране не мелькнув, готов был разъебать весь Ад, лишь бы получить Аластора во владение. Слишком много вложено сил и нервов в старое, блохастое, бродячее, кусачее и невыносимо бесящее, неблагодарное радиооборудование с ушами и на ножках.       О, Вокс тщательно, день за днем, прорабатывал заранее вариант «убей их всех и забери свое». С тех самых пор, как полудохлое парнокопытное поселилось в Башне, весь разрушительный потенциал Вокса направился на устранение преграды в правах на его единоличного пользовании. А теперь настало время показать, на что способен простой грешник против сраных адорожденных демонов! — Древние сказки закончились, в Аду рулит наука. Как тебе такое, страшная сука?       Сквозь поднятый шум стремящегося вырваться из помещения ветра послышался еще один звук. Тревожный, низкий, как рокот идущего из-под глубин реактивного поезда. Глаза гарпии распахнулись шире, когда она почувствовала вибрацию, пронзающую воздух, и сквозь свист ветра услышала крики и вопли ее подданных. Дом как следует тряхануло, будто во время землетрясения. Посыпалась штукатурка, наполняя воздух и ветер наэлектризованной пылью, из опрокинутых шкафов вывалилась одежда и прочие милые вещички. Треснувшие стекла в окнах зазвенели и кое-где выпали, разбиваясь на осколки. По потолку пошли извилистые трещины. — Что ты сделал, нижайший? — повелительным тоном, пытаясь удержать самообладание, спросила Роузи. Она прекрасно слышала, как один за другим умирают ее подданные, разрываемые на части и заваливаемые под обломки рухнувших домов. Дверь проломило одним сильным ударом, и в студию вполз толстый, пыльный кабель, без оплетки, отсвечивающий омерзительным медным отливом. Гарпия разразилась воплем, способным оглушить любое существо в радиусе нескольких миль.       Но Воксу было посрать с высоты ЛЭП на ее акустические потуги. Лишь экран немного завибрировал от звуковой атаки. По мановению его руки кабель ринулся вперед, обвязал гарпии лапы и резко дернул вниз. Архаичное чудовище шарахнуло на пол с так, что половые доски треснули, чуть не проломившись в цокольный этаж с живыми консервами. В этот раз Роузи закричала другим голосом. Вопль обжигающей до костей боли.       Уже одевшись в свой фирменный образ, Вокс безбоязненно приблизился к стервятнице. Смотря на нее сверху вниз с легкой снисходительностью, он пустил искрящиеся провода блуждать по ее телу. То и дело медь касалась оголенных участков кожи. Лицо демонессы искажалось от боли и страдания. Один из витых кабелей впился в клоаку, словно бур в бездонную скважину.       Ах, как она кричала — услада для динамиков! И, ох, как Вокс любил побеждать! — Нравится? Я могу разорвать твое тело на части и выебать каждый кусок по отдельности. Затем пожарить и скормить Аластору, и сам Сатана не догадается, где и когда просрется эта блудливая скотина — увлечённо пригрозил Вокс, наступая каблуком на руку-крыло. Раздался сочный хруст, и в стороны полетели окровавленные перья. — Или… — Я тебя слушаю, — засипела Роузи, на глазах теряя свою демоническую форму и уменьшаясь в размерах. Ей не хотелось повторить участь Маммона: жадный глупец поверил в свою неуязвимость. В том числе перед слишком продвинутым в технологиях грешником. Роузи училась на чужих ошибках и начала обращаться в беззащитную женщину, с кем Вокс до того неплохо провел время.       Посчитав Роузи готовой вести конструктивные переговоры, победитель убрал с нее ногу, вынул окровавленный черными внутренностями бур из манды, и размотал проволоку.       Демонесса отползла к кровати и привалилась к ней, переводя дух от потрясения. Эти двое никогда не должны были сойтись вместе. Она поторопилась, и не на того цепь накинула. От досады и мстительного желания мелко навредить, поверженная гарпия сильнее сжала ползущие по стенам лозы на олене, перехватывая его туже поперек живота. — Контракт, — процедил Вокс, в упор смотря на Роузи, и не замечая страданий и трагедии, разверзнувшейся прямо над его головой. Чуть позади, за его спиной, на пол закапала первая струйка алой крови. Подвешенный Аластор не мог издавать и звука, он лишь немо открывал и закрывал рот, теряя сознание от асфиксии и тупой боли, охватившей всю нижнюю часть его туловища.       В розовом свете появился магический свиток, испещренный красивым почерком с чисто женскими закорючками. Там перечислялись обязанности сторон, и в самом низу стояла аккуратная, каллиграфическая подпись: «Аластор Дюмор», с символом вуду на конце, начертанным человеческой кровью. Даже здесь выебнулся оригинальностью. — Обнуляй его.       Удивленная Роузи аж поперхнулась от… наивного требования. Разочарование получилось весьма убедительным. Ее облик окончательно стал вполне человеческим, и дотянувшись до покрывала, стыдливая дама прикрыла свою наготу.       Она никогда не доверяла Аластору, даже когда он был тяжело ранен, смешан с грязью и обвален в нечистотах по самые уши. Если с разрывом контракта радиодемона сразу не убить, то он рано или поздно регенерирует, и через время и сотни сделок, снова станет могущественным Оверлордом. Пусть и с изменившимися силами, но это не отменяет его несомненную опасность в будущем для всех обитателей Ада. Амбиции этого зверя способен удержать только контракт с жесткими условиями.       Но раз уж великий и неприступный Вокс желает именно «обнуления» контракта, то кто она такая, чтобы ему перечить? Каннибалка досадливо довольно улыбнулась вздохнула. Пусть делает с ним, что хочет. Повелитель технологий сам так решил, и скромная дама покорно выполнит любое его желание.       Щелчок пальцев, и магический свиток вспыхнул тлеющим огнем по краям и искрошился, падая сверкающим пеплом, исчезающим в прах, не долетая до пола. В глазах Роузи сверкнула вспышка, а с шеи повисшего под потолком и корчащегося в смертных муках Аластора осыпалась вековая цепь. — Доволен? А теперь прекрати рушить мой город и убивать честных граждан, пес! — воскликнула Роузи, маскируя под грозный тон свое ликование.       Для порядка, Вокс выждал еще секунд тридцать, наслаждаясь отдаленными звуками страданий и смерти, и выключил программу, позволяя всем восставшим кабелям электро-коммуникаций Пентаграмм-сити убраться обратно, закопаться глубоко под землю. Свет вернулся в дома жителей и воксфай снова заработал, заваливая компанию требованиями и сотнями тысяч претензий к качеству подачи электроэнергии и связи. — Рад, что мы нашли консенсус, — приторно улыбнулся Вокс и поправил на пиджаке манжеты. — Приятно иметь с Вами дело, но нам пора, и я вынужден откланяться, миледи. Аластор?       Он развернулся на стальных каблуках, чтобы найти своего оленя. И наткнулся на огромную лужу крови с ошметками частей кого-то маленького и… с синей шерстью, опутанного разорванными проводками. Отклонившись назад, Вокс вздернул голову и пошатнулся, в ужасе увеличив глаза на экране в три раза.       Со скрипом покачиваясь, Аластор висел на люстре и не подавал каких-либо признаков жизни. Вся его нижняя часть была улита кровью, с ног еще струилась жижа и отваливались небольшие куски расколотой скорлупы с погасшими микросхемами. Все его тело покрывали вмятые полосы, разрывы кожи, будто его секли, но в процессоре Вокса прострелила версия — туловище сжали таким образом, что выдавили все содержимое внутренностей, через естественное отверстие. — Ты… — загудел техно-монстр, и сдернул свою собственность себе под ноги, прямо в лужу из аборта. Он был зол. Он был действительно очень зол и готов убивать, пусть даже перед ним, недавно отъебанная и поверженная адорожденная, которую он милостью своей оставил жить. — Я лишь забрала то, что тебе в нем не принадлежит, — сказала чистую правду Роузи, наблюдая эффектное по размерам и устрашению, обращение Вокса в демоническую форму. Впечатляюще, но пора заканчивать, пока тут еще что-то целое и живое осталось в наличии. Она подняла пальчик и мило улыбнулась, склонив набок головку. — Но в качестве компенсации, я готова сделать одну маленькую услугу. Не люблю оставаться в долгу за столь приятное времяпрепровождение. — И какую? — рычащим голосом проговорил видео-Оверлорд, сам себя останавливая от продолжения локального геноцида мясоедов в радиусе одного квартала. Начиная с их злоебучей королевы. — Я залечу его рану, оставленную Адамом. Она ведь мучает его. — А может мне нравится смотреть на его страдания. У меня такой стояк, — огрызнулся Вокс, но, как бы ни хотел устроить бойню, он решил принять предложение о примирении. Роузи — важна. И цель визита заключалась не только в освобождении от чужих кандалов Аластора. Он усмирил свои порывы, сдерживая бушующий в системе гнев, и проговорил деловым тоном. — Что ты можешь сделать? — Дай его сюда, — она похлопала по полу рядом с собой, и Вокс, недолго колеблясь, подтащил безжизненную тушку оленя к бывшей хозяйке. Ситуация контролируема, и если она посмеет навредить, то вон те два кабеля приготовлены чтобы немедленно разорвать ее на две части, аккуратно вдоль от манды до лживого рта. Вокса еще искрило, он видел, что за радиодемоном тянется кровавый след с осколками скорлупы и всех надежд на наследника. За щепку зацепился маленький, сдвоенный писюнчик. Это был мальчик. Вокс пустил скупую мужскую слезу, скатившуюся пикселями по экрану.       Одним движением руки Роузи стянула рваную рубашку с груди Аластора, отбросила мокрую тряпку от себя и посмотрела прямо в красные глаза Вокса, застывшего в ожидании чудес исцеления. А потом просто смачно плюнула в лопнувшую рану, пальцем размазывая харчок по краям, и углубляя коготь в плоть. Из-под разошедшихся швов, с шипением стрясённой газировки поднимался ядовито-розовый дым, и зияющая рана стянулась меньше чем за минуту. — Так, а что раньше мешало его подлечить? — скрывая удивление и глубоко в душе облегчение, спросил Вокс. Не дожидаясь, когда рана окончательно закроется, он отобрал оленя, лицом вниз таща его проводом за руку по проторенному, кровавому маршруту. — А ты как думаешь, здоровяк? — посмеялась Роузи, щелкнула пальцами и рядом с ней появился дорогой портсигар. Одна из тонких, дамских сигарет по воздуху подлетела к Воксу, он принял угощение. Осторожно зажав огромными когтистыми лапами табачную палочку, он с помощью провода прикурил, и галантно помог прикурить даме. — Дай-ка догадаюсь. Требовал и выебывался? — Вокс сделал затяг сразу на полсигареты, удивляясь их крепости, даже для его демонической ипостаси. Термопаста в его плате чуть не забурлила, а из левого глаза проступила непрошенная слеза. Скорее всего, гарпия имела колоссальный стаж в курении и чудовищную адаптацию к никотину.       Объект разговора под ногами Вокса пошевелился, учуяв дым, и пришел в себя, кряхтя и поскуливая. Заметив, что валяется подле стальных, синих конечностей, как у гигантского краба, Аластор подполз к дальней из них, обнял, и стал тереться об острые грани, лизаться и ластиться. Обративший на него внимание Вокс немного прихуел, но быстро отхуел. Потом разберется со странным поведением радиодемона, пережившего второй в жизни аборт и нескончаемую череду ебли в особо извращенной форме. Да, это был долгий день, но он еще не окончен. — Можно и так сказать, — пожала плечами демонесса и как бы случайно оголила одно плечико. — По условиям сделки, я не обещала ему помощи, и тем более защиты. Желаю удачи с его дальнейшим укрощением. Надеюсь, ты сдерешь с него три шкуры, как компенсацию за мое потраченное время и впустую вложенные силы. А теперь я прошу уйти. — Один момент, моя гордая орлица. Теперь и я потребую… компенсации. — Вокс пустил по проводам разряд так, что они засветились, чуть не оплавляясь. — И что пожелает мой повелитель? — гарпия вся подобралась. Если хоть капля этого металла попадет на ее тело, простым плевком не отделаться. Медь станет прожигать плоть насквозь, пока не выйдет из раны с обратной стороны, оставляя после себя незаживающий веками след. — Ты остаешься здесь, — четко приказал Вокс, и отбросил докуренную сигарету, попав в шелковые портьеры на окнах, что мгновенно вспыхнули. — Я и не собиралась куда-то уходить, — посмотрела на варварские манеры бывшего любовника демонесса и взмахом руки потушила начинающийся пожар. Эх, какими порой разрушительными бывают мужчины, лишь бы задеть слабую женщину… Вот бы еще он хоть раз задел. Да поглубже. — Теперь я разрешаю, — снисходительно поправил ее поспешные выводы Вокс. — Но от твоего поведения зависит, насколько надолго. И передай своим — если хоть одна сказочная рожа сунется в мой город и на мою территорию, то будут иметь дело с богом технологий. — Хорошо. Но смею напомнить, мой дорогой властелин медиапространства. По факту круг Гордыни и город принадлежат Люциферу, — вставила иголку в накаленный диалог Роузи. С перегретых проводов начал капать металл. — И Лилит.       Вокс будто взорвался, искажая пространство вокруг себя яркими вспышками, сопровождающимися оглушающими, громовыми раскатами. Под его ногами Аластор жалобно пискнул и сжался в комок, чтобы не задело. — Нахуй Люцифера! Нахуй Лилит! На двужильном хую я вертел вас всех! Здесь все мое. И если хоть одна тварь посмеет усомниться во мне, то я от их кругов камня на камне не оставлю, покрыв их жирным слоем отъебанных и сожжённых мной потрохов. — Ого, как страшно, — саркастично сказала Роузи. И ей действительно было страшно, но она старалась не подавать виду и держала себя в руках. Крепко, и оставляя кровавые следы от когтей на предплечьях. Радовало одно: радиодемона она Вокса лишила. Теперь это лишь презренное и побитое существо, в поисках защиты дрожащее возле ног техно-монстра. Просто Аластор, безродный грешник и пустая оболочка. Олененок весь его. С нуля. Пусть развлекается и горько разочаровывается. — Я поняла тебя, мой сиятельный господин, — не стала больше дразнить и без того разъяренного Вокса Роузи и покорно опустила голову. — Через неделю собрание Оверлордов, и я тебя настоятельно приглашаю к обсуждению дел. Помни — ты одна из нас, — Вокс сбавил накал, переключил экран на синий, и опустился на пол в обычном виде. Все провода и спецэффекты исчезли. Он наклонился, подобрал еле живого Аластора на руки и оглядел разгром, устроенный в магазине. — Хорошо пообщались, миледи. Прошу прощение за беспорядок.       Проводом отыскав закинутый в дальний угол ошейник, Вокс вышел из здания и чуть не спотыкнулся об вывернутый булыжник. Под ноги попалась освобожденная росянка, тут же плотоядно приклеившаяся к штанине, но техно-демон сбросил ее, неслабо ебанув током. Росянка с повизгиванием убежала искать более доступную добычу, коих бродило вокруг множество.       Каннибал-таун стоял в руинах. На сколько можно было окинуть взглядом, все дома превратились в груды камней и пыли. Под завалами кричали придавленные каннибалы. Тут же на обочинах выжившие оказывали первую помощь раненым, по-соседски спрашивая, какой кусок можно отхватить прозапас. Мощеная дорога вздыбилась, покрылась трещинами, а кое-где зияли темные провалы. Такси сюда больше не ходит.       Перехватив удобнее повисшую оленью тушку, Вокс сориентировался в пространстве и пошел на выход знакомым маршрутом, с до неузнаваемости изменившимся ландшафтом. Догадываясь, кто стал причиной катаклизма, каннибалы молча провожали его взглядом, а некоторые снимали головные уборы и кивали в приветствии. Комьюнити этих старомодных жителей было очень сплоченным и работоспособным, но квартал давно нуждался в количественном прореживании, особенно зажившихся стариков. Таких, как Сьюзан. Старуху никто в упор не видел, пусть она и вопила из глубокой расщелины.       В нетерпении перепрыгивая с ножки на ножку, водятел предано ждал своего босса с любимцем возле полностью починенного, заряженного и готового рассекать Пентаграмм-сити Воксмобиля. Услужливый грешник показал салон, полностью отремонтированный и без единой дырки на обшивке или подозрительного пятна. Вокс похвалил старания и уже собирался сесть в салон, когда вспомнил, в каком состоянии находится бедняга Аластор. Зная по опыту, каким образом олень приводит себя в порядок на сидении, Вокс распорядился открыть багажник, стреножил скотину и, не особо разглядывая его, забросил между канистрами и щетками. — В химчистку, — сказал водятлу теле-демон, удобно располагаясь в кресле на переднем месте. — А потом заедем на автомойку.       Этот липкий страх неизвестности, скребущий когтями по внутренней стороне черепа. Как часто он тревожил мысли между яркими вспышками всевластия, веселья и чужих страданий в своих руках. Аластор всегда знал, что за все надо платить. Силой, услугами, репутацией. Или телом с душой. А если не осталось того и другого — собственной болью. Аластор как никто радовался, когда его жертвы отдают то последнее, что у них осталось. А теперь и сам познал ту окончательную грань, после которой следует любая расплата, что он способен предоставить. — Вокс, — сухими, растрескавшимися губами, прошептал он в темноту. Слово осело на языке горечью полного поражения. Плечи затряслись в попытке зарыдать, но слез уже не осталось, чтобы пролить, а дыхание остановилось комом в горле. В хрупкой надежде Аластор протянул руку к теням в темноте, но не почувствовал их присутствия. Ровным счетом ничего, кроме сквозняка. Только всепоглощающее опустошение, давящее на него словно тонны земли над крышкой гроба. Даже тепло покинуло тело. Аластор подтянул согнутые в коленях ноги к груди и обнял себя, стуча зубами друг об друга. — Что ты наделал, — вопрос-мысль заела повторяющимся фрагментом в мозгу, как на диктофоне, и демон снова и снова произносил эту фразу в пустоту. — Что ты наделал…       С включенными мигалками Воксмобиль подкатил к автомойке, распугивая многочисленный народ с ведрами и кружками. Окружал это заведение бетонный забор с тремя рядами колючей проволоки с пущенным напряжением, камерами по периметру, растяжками, предупреждениями о минах и снующими туда-сюда адскими гончими с кровавой пеной вокруг пасти. Из тонкой трубы, пущенной под забором, иногда вытекал грязный ручеек.       Чистая и прохладная вода в Аду оценивалась на вес души. По граммам. Техническую можно приобрести за доллары, если очень постараться, или, если у вас много денег, провести водопровод в дом и наслаждаться журчанием из-под крана и смывать в унитазе за собой. А вот такую мутную, после помывки или других нужд мегаполиса, можно наскрести веником в кастрюлю с говнотечки, отстояв в очереди или протолкавшись в толпе, возле автомойки, или другого предприятия, использующего воду.       Сухой и жаркий климат круга Гордыни, с сернистыми испарениями и кислотными дождями, способствовал усыханию грешников, что в какой-то период не смогли вовремя добраться до живительной жидкости в любом виде. Особо неудачливые испускали душу, превращаясь в вездесущих призраков, их тела рассыпались на части, перемалывались в прах и оседали на поверхности, становясь новым слоем грунта. Закон сохранения энергии действовал даже в Аду.       Главу медиакорпорации «Ви» обслуживали без очереди и в VIP-зоне с отдельным, закрытым боксом и вышколенным персоналом. Использованную воду расхватывали сами работники, чтобы, спустя десяток циклов очистки в фильтрах, с жадностью пить еще месяц-другой или продавать в рестораны, как изысканное питье. Господин Вокс всегда был расточительным на ресурсы, и потому был самым желанным посетителем их автомойки. Грешники дрались за право его обслужить!       Но сегодня Воксу не требовались лишние глаза и другие любопытные части тел. Выгнав всех и оставшись наедине с авто и притихшим содержимым багажника, теледемон снял с плеч пиджак, немного испачканный телесными выделениями трех демонов, и повесил его на крючок. Насвистывая популярную мелодию, Вокс выбрал фартук мойщика по размеру, повязал его на талии и натянул хозяйственные перчатки до локтей. Антеннки на мониторе он сложил в пазы, чтобы не запачкать, а сверху одел резиновую шапочку. Ноги переобул в высокие, болотные сапоги по колено.       Закончив с подготовкой к сеансу принудительной помывки, Вокс открыл багажник и самым ненужным проводом выволок из недр оленя, бросая его на кафельный пол. — Что ты наделал, — пробормотал Аластор, и чтобы увидеть старого приятеля, силился подняться на руках, но мешала скользкая поверхность. Тогда демон с хрустом вывернул голову и, с щелчками суставов конечностей, развернул туловище. Волосы упали на лицо, скрывая его выражение. Из-под слипшихся прядей на телемагната с укоризной смотрел один красноватый глаз.       От странного поведения радиодемона Воксу стало как-то не по себе. Раньше он подобного не наблюдал. Чего-то будто не хватало. Разве Аластор не должен радоваться, что свободен от самого тяжелого ярма? Сделка с ним, теледемоном, куда проще и быстрее реализуема. Новое яйцо он выбьет. И забьет куда следует. — Я хочу тебя сполоснуть, прежде чем везти домой, — Вокса передернуло от неестественной позы Аластора, корячащегося по полу. — Ты слишком грязный, Ал. Не мог бы ты отползти вон к той стенке? — Что ты наделал, — повторил радиоведущий, но понимая, что от него хотят, пополз мостиком к стене, запрокинув голову и выглядывая, где там душ. Хоть воды хлебнуть, чтобы вкус чужих гениталий во рту перебить. — Ну, чего ты расстроился, — сказал Вокс, настраивая на панели подачу воды из шланга и выбирая разные насадки для глубокой очистки. — Хотя, я должен тебя понимать. Ты успел привыкнуть, да? То, как наш ребенок шевелился в тебе… поверь, Ал, он отомщен. И у нас будут еще дети. Скоро. — Что. ты… наделал, — всхлипнул Аластор, разворачиваясь правильным телосложением и сползая по стенке. Душ в помещении не предусмотрен. Это автомойка, в которой моют вещи. — Да хули тебе надо! Что ты заладил «что я наделал, что я наделал?» Жизнь твою спас — вот что я сделал. А тебе, как обычно, поебать на мои старания и принесенные жертвы! Ты никогда не изменишься, тупое животное. Все такой же упрямый козел. — Нужно промыть сволочь одной струей от жопы до рта и надеяться, что потоком смоет все его накопившееся внутри годами говно. — Скажи мне, что стоит жизнь, когда все остальное потеряно, а, Винсент?       О, теперь на него декаданс упал, но теледемон пропустил горькие слова сквозь динамики. Разжалобить не получится, и намеченное нужно довести до конца. Ну в самом деле, не в джакузи же его отмывать! Еще канализация в Башне забьется.       Для начала процедуры, Вокс выбрал рассеиватель, чтобы смыть с оленя верхний слой образовавшейся накипи. Аластор вздрогнул, но принял прохладный поток воды на себе, подставляясь под мелкие струи. Это принесло некоторое облегчение. В слив бурым ручьем с перламутровыми взвесями полились отходы неудачного производства и прочие физиологические жидкости. Ярко-алая кровь заструилась следом несколькими тонкими потоками. — Что-то ты хреново заживаешь, с тебя все еще льет, как из помойного ведра на скотобойне, — скривился Вокс, перехватывая шланг удобнее в обе руки. Стоящий на коленях Аластор, опустил голову и зло расхохотался, сотрясаясь с каждым судорожным вздохом. — А ты разве не понял, что ты наделал? — Аластор убрал налипшую челку с изуродованного, перешитого грубыми нитками вдоль и поперек лица. — Все кончено, можно опускать занавес. Радиодемон — мертв. — Что ты несешь? — Вокс перекрыл подачу воды и уставился на Аластора, еще не до конца понимая, что он наделал. Руки задрожали, и телемагнат выронил шланг. — Что с твоим ебальником? Хули ты перешит весь как твоя ебучая кукла-вуду. Соберись, тряпка! — Рад бы. Это результат твоих стараний, Винни. Обнуление сделки с Роузи, — разорванный рот, сшитый по всей длине, открылся до висков, обнажаясь до черных десен. Нитки натянулись, и в проколах засочились капли крови. — Наслаждайся, дорогой мой. Надеюсь, в твоей системе найдутся фильтры, чтобы смотреть на меня такого, без отвращения и содрогания. — Пиздец. — Вокс спотыкнулся и упал на задницу. В полной тишине, как грохот свинца о кафель, на пол упала последняя капля воды из шланга.