Быть Старком: История Арий

2001 год. Калифорния. Идея о «Железном человеке» не просто не посещала его — она была где-то в другой вселенной. Тони Старк наслаждался жизнью в полной мере: гоночные трассы, безумные вечеринки, мастерская, полная ни на что не похожих изобретений, и… относительная свобода. Относительная, потому что над ним всегда витал дух его отца, Говарда, и его вечный упрек — «Ты не несешь бремя великих». Однажды утром он проснулся с дикой головной болью и смутным воспоминанием, как на днях пытался объяснить роботу-манипулятору концепцию идеального сэндвича. На кухне его ждал кофе, заботливо приготовленный Джарвисом через умный дом, который тогда был лишь прототипом. — Сэр, у вас запланирован визит к доктору в 11:30, — раздался спокойный голос из динамиков. — Отмени, — буркнул Тони, отпивая спасительный эликсир. — Скажи, что я умер. Или изобрёл вечный двигатель. Что звучит правдоподобнее? — Ни то, ни другое, сэр. Мисс Кармайн настояла и перенесла все ваши встречи. Тони замер с чашкой у рта. Мисс Кармайн. Адриана. Их отношения были… интенсивными, яркими, но недолгими. Несколько месяцев назад они решили, что лучше разойтись, пока не наломали дров. С тех пор он её не видел. Что-то в тоне Джарвиса заставило его сердце сделать непонятный кульбит. Не страх перед встречей с бывшей девушкой — с этим он справлялся легко. Что-то было другое. Что-то… важное. Час спустя он сидел в кабинете врача, а Адриана с невозмутимым видом рассматривала плакат с изображением скелета. Тони чувствовал себя как на допросе. — Ну? — нетерпеливо спросил он. — Вызывайте скорее скорую, я уверен, у меня обнаружили редкую форму аллергии на серьёзные разговоры. Врач улыбнулся и посмотрел на Адриану. Та кивнула. — Мистер Старк, Вы станете отцом. Тишина в кабинете стала вдруг абсолютной, звенящей. Тони услышал, как за окном проехала машина, и почему-то подумал, что у неё спущено правое заднее колесо. Его мозг, способный производить молниеносные вычисления, дал сбой. — Повторите, — выдавил он. — Мне послышалось, что вы сказали слово, которое физически не может иметь ко мне отношения. — Вы станете отцом, — повторила Адриана, и в её глазах читалась смесь ужаса и улыбки. — Примерно через девять месяцев. Через минуту он держал в руках пластиковую палочку которая весила меньше микросхемы, но обладала разрушительной силой термоядерной бомбы. Две четкие, розовые полоски. Он поднял глаза с этого приговора на женщину, стоявшую перед ним в его же гостиной. — Ты уверена? — Его голос прозвучал чуть хрипло, лишенный привычной иронии. —Да, Тони. Три теста. Я… я не готова к этому. Совсем. Я не хочу... Я не могу. Он молча кивнул, его мозг уже анализировал, сортировал, строил логические цепочки. Эмоции были отложены в дальний ящик, как неисправный инструмент. — Хорошо, — сказал он наконец, голос обрел стальную оправу. — Значит, так. Все расходы — мои. Лучшие врачи, клиника, все, что нужно. После… после родов ты свободна. Ребенок останется со мной. В ее глазах мелькнуло облегчение, смешанное со стыдом. Он видел это, но не осуждал. Он просто констатировал факт, как инженерный просчет, который теперь предстояло исправить. Она что-то сказала, он что-то ответил, но слова пролетали мимо. Единственной реальностью были эти две полоски. Дверь в мастерскую захлопнулась за ним с тихим шипящим звуком герметичного шлюза. На следующие три дня это стало его вселенной. J.A.R.V.I.S., тогда еще примитивный голос в колонках, получил категоричный приказ не беспокоить. Мир сузился до верстаков, голых схем на экранах и навязчивого гула в висках. Он не пил. Он работал. Разбирал и собирал карбюраторы, писал бессмысленный код, пытался усовершенствовать стереосистему — делал что угодно, лишь бы не думать. Но думалось. Постоянно. На четвертый день дверь взломали. Вернее, Роуди уговорил J.A.R.V.I.S- а, а Хеппи, вечно беспокоящийся, нашел запасной механический ключ. — Тон, ты похож на того зомби из фильма, что мы смотрели втроем, помнишь? Только пахнешь машинным маслом и отчаянием, — заявил Роуди, переступая порог. Хеппи, зайдя сзади, ахнул: — Босс, здесь как после… ну, я даже не знаю, после чего. Вы здесь живете? Тони стоял у верстака, спиной к ним, что-то затягивая динамометрическим ключом с нездоровым усердием. — Вылетайте. Я не в настроении для вечеринки. —Вечеринка? Тони, тебя нет три дня. Что проесходит? — Роуди подошел ближе. Тони обернулся. Вид у него был, и правда, потрепанный: запавшие глаза, щетина. Но взгляд был острым, как лезвие. И оба поняли - разговор серьёзный. Нужно что то крепкое. Бар был полупустым не смотря на хороший вечер. Тони тряс стакан с виски, от чего льдинки ударялись об край стакана нарушая тишину. — У меня новость, — сказал он, не переставая трясти напиток. — Я… э-э…Мы с Адрианой… Роуди поднял бровь. — Мы снова вместе? Опять? — Нет, не «вместе». Мы… втроём. Хеппи поперхнулся. — Втроём? Тони, даже для тебя это… — Ребёнок! — выпалил наконец Тони, не в силах выдержать их недоуменные взгляды. — У меня будет ребёнок. Вы будете крёстными. Вопросы? Тишина стала абсолютной. Даже бармен замер. Хеппи открыл рот, но не издал ни звука. Роуди заморгал. — Ты… шутишь, — наконец выдавил Роуди. —Две полоски, полковник. Три теста. Биология — не моя специализация, но даже я понимаю непреложность доказательств. Мамаша ретируется после родов. Здоровье, неготовность, все дела. — Тони говорил ровно, отстраненно, как на докладе совету директоров. — Ребенок… останется с тобой? Одним? — прошептал Хеппи, и в его голосе прозвучал ужас, смешанный с немедленным желанием все организовать. —Не одним, — Тони посмотрел на них по очереди. Саркастическая ухмылка тронула уголки его губ. — У него будут крёстные. Вы. Если, конечно, не сбежите прямо сейчас. Роуди первым пришел в себя. Он тяжело вздохнул, почесал затылок. — Ну что ж. Значит, так. Ребенок Старка. У него с рождения будут проблемы с авторитетами и нездоровое пристрастие к блендерам. —И к хот-догам, — мрачно добавил Хеппи. — Вы же не будете его кормить изысками из «Ле Сирк»? —Он будет питаться оптимально сбалансированными нутриентами, Хэп, спасибо за заботу, — огрызнулся Тони, но в его глазах появилась искра — слабая, но живая. Они не сбежали. Они остались. Роуди хлопнул Тони по плечу и рассмеялся: —Бедный ребёнок. У него отец — большой ребёнок. Хеппи же сразу начал лихорадочно искать блокнот: —Надо продумать логистику! Безопасность! План эвакуации из песочницы! Шок сменился хаотичной, панической подготовкой. Мастерская превратилась в склад детских принадлежностей. Тони скупил пол-Манхэттена. Он приносил домой коляски, которые выглядели как концепт-кары будущего, кроватки с встроенными системами мониторинга и роботами-няньками, и горы плюшевых игрушек, которых он тут же пытался «улучшить», приделывая им реактивные ранцы или лазеры (безопасные, конечно). Он лихорадочно гуглил «как воспитывать ребёнка», что приводило его в ужас, и тогда он захлопывал ноутбук с криком: «Джарвис, удали всё! Мы напишем своё руководство!» Три гения (два — в инженерии, один — в логистике и хот-догах) пытались применить свой интелект к абсолютно иррациональному процессу. — Если мальчик, — говорил Тони, разглядывая каталог кроваток, как чертежи нового двигателя, — он не будет спать в этой розовой кисейной нелепости. Черное. Хром. Можно с синей подсветкой. —Он заплачет от одного вида, Тон! Ему нужны… милые вещи! — возмущался Хеппи. —Милые вещи — это субъективно. Аэродинамическая эффективность коляски — объективна, — парировал Тони. Роуди, назначенный главным по здравому смыслу, качал головой: — Если девочка… О, Господи. Если девочка, она тебя с ног на голову перевернет. Представляю, какая она будет: умная, язвительная, с твоим же непробиваемым лбом. Я буду ее любимым дядей, который разрешает есть мороженое на завтрак. —Ее зубы сгниют, Роуди! —Зато она будет меня любить больше! Они спорили об именах. Тони отвергал все «традиционные» и «сладкие». —Ария, — сказал он однажды вечером, глядя на закат над океаном. —Как опера? — уточнил Хеппи. —Как мелодия. Коротко, мощно, запоминается. Ария Старк. Звучит. Имя прижилось. Однажды ночью, когда будущая мать спала в гостевой комнате, Тони зашел туда под предлогом «проверить температурный режим». Он стоял в дверях, потом медленно подошел. В полной тишине, под свет уличных фонарей, пробивавшийся сквозь окно, он осторожно прикоснулся к округлившемуся животу. — Слушай сюда, — прошептал он, и его голос в темноте звучал чужим, лишенным всякой брони. — Тут, снаружи, бардак. Шумно, ярко, иногда страшно. И тот парень, твой биологический отец… он тоже пока не очень понимает, что делает. Но он разберется. Он гений, хоть и придурок. Так что… не волнуйся. Мы как-нибудь справимся. Вместе. И да, у нас тут семейная традиция — менять мир. Не дави на себя, у тебя впереди лет девять, может, десять. Потом начнётся самое интересное. Только, чур, без усов до тридцати. Это мое отцовское благословение Он быстро убрал руку, как будто обжегся, и вышел, чувствуя себя идиотом. Но на душе стало чуть спокойнее. Ребёнок. Его ребёнок. Весь его мир перевернулся за секунду. --- Роды были стремительными и прошли в атмосфере контралируемого хаоса, который мог организовать только Тони Старк в это же время этот день был похож на проваленную миссию с самого начала. Тони вцепился в сарказм как в спасательный круг, отпуская шуточки в адрес врачей («Вы уверены, что ваш диплом не из интернета?»), интерьера клиники («Этот цвет побуждает к меланхолии, а не к продолжению рода») и собственной участи. Роуди, пытавшийся его успокоить, сам грыз ногти. Хеппи бегал за кофе, который никто не пил, и постоянно поправлял венки на дверях, как будто от их ровности зависел исход. Будущие дяди нервно пили кофе, строя предположения. — Мальчик, — уверенно заявил Хеппи. — Маленький Тони. Представляешь, какое это будет бедствие? Их будет двое. — Девочка, — парировал Роуди. — Чтобы он с ума сходил от беспокойства. Это будет идеальная месть за все его выходки. потом… тишина. И крик. Когда Тони, наконец, впустили в комнату, время остановилось. Ему протянули маленький, тугой сверток. Он взял его с такой осторожностью, будто это была собранная из хрусталя бомба. И замер. — Мисс Ария Старк, — тихо сказала медсестра. Он боялся пошевелиться, боялся дышать. Он смотрел на маленькое личико, на сморщенный кулачок, и всё внутри него перевернулось. — Привет, малышка, — он прошептал хрипло. — Это я. Папа. Ну, вот и познакомились. В этот момент в палату, нарушая все правила, ввалились Роуди и Хеппи. — Ну что? Кто? — прошептал Роуди. Тони медленно поднял на них глаза. В них читался абсолютный восторг, замешанный на чистейшем ужасе. Он откинул уголок одеяльца, показывая им дочь. Девочка. С его тёмными волосиками и его карими глазами. Его точная, только очень-очень маленькая копия и Тони Старк, непотопляемый циник, стоял, прижимая к груди дочь. Хеппи тихо всхлипнул, утирая лицо платком. Роуди выдохнул, и его широкая улыбка говорила сама за себя: «Ну вот, начинается самое интересное». Тони поднял на них глаза. И в его взгляде, поверх влаги и уязвимости, уже проглядывал знакомый огонек. Вызов. —Ну что, крёстные, — сказал он тихо, чтобы не потревожить уснувшую на его груди Арию. — Кажется, проект «Наследник» только что перешел в активную фазу. И он… идеален. Ария во сне легонько копнула его руку крохотной ногой. Словно соглашаясь Он смотрел на свою дочь. На свою Арию. И понимал, что все его изобретения, все состояния, вся слава — просто пыль по сравнению с этим маленьким чудом, которое он теперь должен был защищать до конца своих дней. Бремя великих наконец-то обрело свой настоящий, прекрасный смысл. --- Новость взорвала медиапространство. «НАСЛЕДНИЦА ИМПЕРИИ СТАРК!», «ТОНИ СТАРК СТАЛ ОТЦОМ!», «КТО МАТЬ МАЛЫШКИ АРИИ?». Фотографы осаждали клинику. Обадайя Стейн пришёл одним из первых. Он обнял Тони богатырским объятием, хлопнул по спине. — Поздравляю, мальчик мой! Вот это сюрприз! Настоящее чудо! — его глаза искренне сияли. Тогда, в 2000 - ом, в них не было ещё ничего, кроме тепла и легкой озабоченности. — Теперь у «Старк Индастриз» есть будущее! Надо думать о доверительном фонде, о безопасности… Тони кивал, отстранённо благодаря. Его мысли были там, за стеклом, в отделении неонатологии. --- Прошёл почти месяц. Арию выписали, она окрепла. Адриана… выздоровела, но была истощена и молчалива. Они жили в том самом доме у океана — Ария, Адриана, няня и Тони, который появлялся всё чаще. Однажды за ужином, когда Ария мирно посапывала в соседней комнате, Адриана положила вилку. — Тони. Он посмотрел на неё и всё понял. По тому, как дрожал её подбородок, как она не могла поднять на него глаза. — Уговор, — тихо сказал он. — Уговор, — она кивнула, и слёзы покатились по её щекам. — У меня не осталось сил. Сердце… оно не просто болит физически. Каждый раз, глядя на неё, я чувствую, что ломаюсь. Я не та мать, которая ей нужна. А ты… ты уже любишь её. Я вижу. Она говорила, давясь рыданиями, о боли, о страхе, о невозможности быть той, кем нужно. Что её уход — это не бегство, а капитуляция перед собственным несовершенством. Что это самое мучительное решение в её жизни. Тони молчал. Не было гнева. Была только леденящая пустота и острое, режущее сочувствие к этой сильной, сломанной женщине. — Ты будешь видеть её, когда захочешь. Всегда, — хрипло пообещал он. На следующее утро Адриана уехала, налегке. Тони стоял на крыльце, держа на руках спящую Арию. Он смотрел, как машина исчезает в утренней дымке, и прижимал к груди маленькое тёплое существо, которое теперь было его Вселенной. — Всё в порядке, малышка, — прошептал он ей в тёмные волосики. — Папа тут. У нас с тобой всё только начинается. Внизу, у подножия холма, тихо посипывал двигателями его «Ягуар». А над Тихим океаном вставало солнце, окрашивая мир в золотые и алые тона. Эра Железного Человека была ещё в тумане будущего. А вот эра отца Тони Старка только что началась.