Быть Старком: История Арий

Трёхлетие Арии Старк отметили с размахом, достойным наследницы империи. Тони арендовал целый этаж в отеле «Четыре сезона», заказал торт в виде «Жука» — машины, которую Ария обожала разглядывать в гараже, и пригласил человек сто, половину из которых Ария видела впервые в жизни. — Папа, кто эта тётя? — шептала она, дергая Тони за штанину. — Понятия не имею, солнышко. Наверное, из совета директоров. Просто улыбайся и говори «спасибо за подарок». Ария кивала и выдавала свою фирменную улыбку, которая уже сейчас, в три года, умела очаровывать кого угодно. Одним из первых, конечно, пришёл Обадайя Стейн. Он появился в дверях с огромным плюшевым медведем — таких в природе не существовало, его явно делали на заказ. Медведь был размером с саму Арию и в лапах держал табличку «С днём рождения, принцесса». — А вот и моя любимая девочка! — прогудел Обадайя, подхватывая Арию на руки и подбрасывая вверх. Та взвизгнула от восторга. — Смотри-ка, Тони, она растёт не по дням, а по часам! Ещё немного — и будет заправлять компанией лучше тебя! — Оби не пугай ребёнка, — усмехнулся Тони, но в глазах читалось довольство. — У неё ещё есть минимум лет пятнадцать, чтобы научиться заправлять чем-то сложнее игрушечной машинки. — Ничего, — Обадайя опустил Арию на пол и подмигнул ей. — Я присмотрю. Если твой папа будет слишком занят своими игрушками, ты всегда можешь прийти к дяде Оби. Договорились? Ария серьёзно кивнула, обнимая медведя, который был выше неё. Обадайя расправил плечи и положил тяжёлую руку на плечо Тони. — Ты молодец, мальчик мой. Хорошую семью строишь. Горжусь тобой. Тони хмыкнул, скрывая неловкость от таких слов, и махнул официанту, чтобы тот принёс шампанское. Обадайя задержался ещё на час, играл с Арией в прятки среди гостей и лично проследил, чтобы ей достался самый большой кусок торта, прежде чем сослаться на дела и исчезнуть. Ария потом ещё неделю таскала того медведя за собой, назвав его «Оби-мишка». --- Отец Тони всё ещё не был образцовым родителем в классическом смысле. Он мог забыть покормить её обедом, потому что увлёкся новым проектом, но он никогда не забывал поцеловать её на ночь. Даже если для этого приходилось прерывать важные переговоры. — Пап, смотри, что я нарисовала! — Ария влетела в мастерскую, размахивая листом бумаги, на котором разноцветные каракули изображали нечто отдалённо напоминающее человека и большую коробку. Тони оторвался от голограммы, выключил проекцию и взял рисунок с такой серьёзностью, с какой обычно изучал отчёты о прибыли. — Это я, — ткнула Ария в кривую фигуру с большими глазами. — Очень похоже, — кивнул Тони. — А это что? — он указал на прямоугольник рядом. — Это твоя машина. Красная. — А почему она больше меня? — Потому что ты её больше любишь, — абсолютно спокойно, без капризной интонации, просто как факт, сказала Ария. Тони замер. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только гулом нового гаджета на столе. Он посмотрел на рисунок, потом на дочь, которая уже заинтересованно тянулась к блестящей гайке на столе. — Эй, иди сюда, — он подхватил её на руки и посадил на колени. — Слушай сюда, мелкая. Я люблю свою машину. Она быстрая, красивая и стоит миллион долларов. Но если выбирать между ней и тобой... — он сделал паузу. — Я куплю вторую такую же. А ты у меня одна. Поняла? Ария подумала секунду, потом кивнула. — А гаечный ключ? — Что — гаечный ключ? — Ты его тоже любишь? — Господи, кем ты растешь? Джарвис, она точно моя? — Генетический анализ подтверждает отцовство с вероятностью 99.9%, сэр, — невозмутимо ответил компьютер. --- Роуди Джеймс Роуди Роудс был для Арии воплощением надёжности. Если папа мог забыть забрать её из садика, потому что у него «гениальная идея», то дядя Роуди никогда не опаздывал. Он появлялся в своём мундире, пахнущий одеколоном и небом, и всегда привозил что-то интересное. — Дядя Руди, а у тебя есть пистолет? — спросила Ария как-то, когда они сидели на террасе и ели мороженое. Роуди поперхнулся. — Что? Зачем тебе? — Папа сказал, что ты военный и стреляешь плохих людей. Роуди мысленно пообещал придушить Тони при следующей встрече. — Слушай, малыш, — он аккуратно подбирал слова. — У меня есть пистолет. Но это работа. А дома и с тобой я просто дядя Руди, который любит мороженое и не любит войну. Понятно? Ария кивнула, но через минуту выдала: — А показать можешь? Просто посмотреть? Роуди вздохнул. Эта девочка умела задавать вопросы, от которых у взрослых случался когнитивный диссонанс. — Только если пообещаешь никогда не трогать оружие без взрослых. — Обещаю, — серьёзно сказала Ария. Роуди оглянулся, убедился, что Тони нет рядом, достал пистолет из кобуры, быстро вынул обойму, передёрнул затвор, показывая, что он пуст, и дал Арии подержать. Она с благоговением смотрела на тяжёлый металл в своих маленьких ладошках. — Тяжёлый, — выдохнула она. — Потому что серьёзная вещь, — кивнул Роуди. — Ты запомнила, что я сказал? — Никогда не трогать без взрослых, — отчеканила она. — А можно я нарисую его? Вечером Тони обнаружил на стене в мастерской рисунок: человечек в мундире, почему-то с тремя руками, и огромный чёрный предмет, под которым было подписано корявыми буквами «ПИСТОЛЕТ ДЯДИ РУДИ». — Роуди, — позвонил он сразу. — Ты моему ребёнку оружие показывал? — Она попросила, — невозмутимо ответил полковник. — Ты в курсе, что ей три года?! — Она попросила. Ты бы видел её глаза. Отказать было невозможно. Тони посмотрел на рисунок, на дочь, которая мирно рисовала радугу рядом с пистолетом, и вздохнул. — Ладно. Но если она придёт в садик с гранатой — я буду жаловаться в ООН. --- Хэппи Хэппи Хоган был для Арии живым доказательством того, что ворчать — это нормально, но внутри ты можешь быть самым мягким человеком на свете. — Дядя Хэп, а почему ты всегда сердитый? — спросила она как-то, когда он вёз её в парк. Хэппи посмотрел на неё в зеркало заднего вида. — Я не сердитый. Я сосредоточенный. — А что такое сосредоточенный? — Это когда следишь, чтобы с тобой и твоим папой ничего не случилось. — А со мной что-то может случиться? — Нет, — твёрдо сказал Хэппи. — Потому что я рядом. Ария задумалась, а потом выдала: — Тогда ты как супергерой. Только без плаща. Хэппи не ответил, но до конца поездки у него на лице блуждала странная полуулыбка, которую он тщетно пытался скрыть. А ещё Хэппи был главным поставщиком сладкого в обход отцовских запретов. У них был секретный код: если Хэппи говорил «Ария, хочешь проверить бардачок?», это означало, что там лежит шоколадка, которую нельзя показывать папе. — Ты её балуешь, — ворчал Тони, замечая липкие пальцы дочери. — Я её охраняю, — парировал Хэппи. — В том числе от твоих дурацких диет. --- Пеппер Вирджиния Поттс появилась в жизни Арии не сразу. Сначала она была просто «мисс Поттс» — та самая женщина, которая приходила с папками, говорила строгим голосом и постоянно пыталась навести порядок в папином бардаке. Но однажды случилось то, что всё изменило. Тони уехал на какие-то переговоры в Токио, оставив Арию с няней. Няня заболела. Хэппи был занят. Роуди — на учениях. И Пеппер, которая заехала забрать документы, застала Арию сидящую на полу в гостиной в обнимку с плюшевым медведем и с красными от слёз глазами. — А где папа? — спросила Пеппер, присаживаясь на корточки. — В То... Токо... — всхлипнула Ария. — Я не знаю где. Я хочу к папе. Пеппер посмотрела на часы. У неё было совещание через час. Потом ещё встреча. Потом... — Знаешь что? — сказала она, принимая решение. — Я тоже иногда скучаю по твоему папе. Хотя вижу его каждый день. Странно, да? Ария шмыгнула носом и кивнула. — А давай сделаем так: я позвоню ему, а потом мы вместе посмотрим мультики. У тебя есть любимые? Через полчаса они сидели на диване, укрытые пледом, и смотрели «Русалочку». Пеппер делала вид, что ей очень интересно а Ария прижималась к ней и уже не плакала. С тех пор «тётя Пеп» стала регулярным явлением. Она не была такой весёлой, как дядя Руди, и не приносила шоколадки, как дядя Хэппи. Но она была... надёжной. Если Пеппер сказала, что придёт — она приходила. Если обещала позвонить — звонила. И ещё она умела слушать. — Тётя Пеп, а почему папа всё время работает? — спросила как-то Ария, когда они раскрашивали картинки в её комнате. Пеппер вздохнула. — Потому что твой папа думает, что работа — это самое главное. — А разве не я? — Ты — самое главное, — твёрдо сказала Пеппер. — Просто он пока этого не понял до конца. Но поймёт. Обязательно. — А ты ему скажи, — попросила Ария. — Я пытаюсь, малыш. Каждый день. --- В один обычный вторник воспитательница детского сада, миссис Грин, подошла к Арии, которая сосредоточенно возилась с фломастерами, разложив перед собой огромный лист бумаги. — Ария, чем это ты занимаешься? — ласково спросила она, присаживаясь рядом. — Рисую семью, — деловито ответила девочка, не отрываясь от процесса. Миссис Грин с интересом наблюдала, как на листе появляются фигуры. Ария работала с недетской серьёзностью, тщательно подбирая цвета. — Это кто? — спросила воспитательница, когда Ария закончила с первой фигурой. — Это папа, — Ария ткнула в кривоватого человечка с огромными глазами и торчащими в стороны волосами. — У него всегда так волосы, потому что он спит мало. Работает много. — Понятно. А это? Рядом с папой появилась фигура в зелёном, с нашивками и почему-то с тремя руками. — Это дядя Руди. Он военный, — объяснила Ария. — У него три руки, потому что одной он держит пистолет, а двумя — меня. Чтобы я не упала. Миссис Грин улыбнулась и решила не спрашивать про пистолет. Следующей фигурой был коренастый человечек, закрашенный наполовину коричневым, наполовину чёрным. — А это дядя Хэп. Он телохранитель, — важно сказала Ария. — Он коричневый, потому что любит шоколад, а чёрный — потому что у него пиджак такой. И он всегда хмурый, но на самом деле добрый. Потом появилась женская фигура с рыжими волосами (фломастер был выбран с особой тщательностью) и в синем костюме. — Это тётя Пеп, — Ария даже улыбнулась, рисуя её. — Она папина помощница. Но она ещё моя. У неё много дел, но она всегда приходит, если я плачу. И пахнет хорошо. И наконец, в центре, самая маленькая фигурка с большими глазами и тёмными волосами. — Это я, — сказала Ария. — Я тут, чтобы всех собирать вместе. Миссис Грин смотрела на рисунок, и у неё защипало в глазах. Пять фигур. Пять человек, которые составляли мир этой трёхлетней девочки. Никакой мамы. Только папа, два дяди и тётя, которая «пахнет хорошо». — Это замечательный рисунок, Ария, — мягко сказала она. — Можно я повешу его на стену, чтобы все видели? — Нет, — Ария покачала головой. — Я подарю его папе. Он должен знать, что у него есть семья. Даже если он работает. Вечером, когда Хэппи привёз Арию домой, она вбежала в мастерскую с листом, который держала так бережно, будто это был секретный документ. — Папа! Папа, смотри! Тони оторвался от голограммы и увидел дочь, сияющую, с рисунком в руках. Он взял лист и замер. Пять фигур. Он узнал себя — по торчащим волосам. Роуди — по нашивкам и трём рукам. Хэппи — по хмурому лицу, закрашенному шоколадным цветом. Пеппер — по рыжим волосам. И маленькую фигурку в центре. — Это мы, — сказала Ария, забираясь к нему на колени. — Наша семья. Ты, я, дядя Руди, дядя Хэппи и тётя Пеп. Мы вместе. Тони смотрел на рисунок и чувствовал, как в груди разрастается что-то большое и тёплое. Он не был готов к этому. Он никогда не был готов к тому, как сильно можно любить этого маленького человека. — Это... — он прочистил горло. — Это лучший чертёж, который я видел за последнее время. — Это не чертёж, это семья, — поправила Ария. — Я знаю, малыш. Я знаю. Вечером, когда Арию уложили спать, в гостиной собрались все. Тони молча развернул рисунок и прикрепил его на стену, прямо над камином, где обычно висели дорогие картины. — Это теперь здесь будет висеть, — сказал он коротко. Роуди подошёл ближе, вглядываясь. — Почему у меня три руки? — Потому что одной ты держишь пистолет, а двумя — меня, — раздался сонный голос с лестницы. Ария стояла на верхней ступеньке в пижаме, потирая глаза. — Я пить хотела, — объяснила она. — А вы все здесь. Как на рисунке. Пеппер первая шагнула к ней. — Пойдём, малыш, я дам тебе воды. Когда Арию снова уложили, четверо взрослых вернулись к камину. — Она назвала нас семьёй, — тихо сказал Хэппи. — Она права, — неожиданно твёрдо ответил Роуди. — Мы и есть семья. Странная, нелепая, но семья. --- Когда они убедились что Ария спит, все в четвером они сидели на кухне. Тони пил виски, Роуди — воду, Хэппи — кофе, Пеппер — чай. Пять фигур из рисунка на который они поглядывали. Папа с торчащими волосами, дядя Руди с тремя руками, дядя Пи, закрашенный шоколадным, тётя Пеп с рыжими волосами и маленькая фигурка в центре. — Она спрашивала про оружие, — нарушил молчание Роуди, глядя на свои три руки. — Она спросила, почему я всё время сердитый, — добавил Хэппи, трогая коричневое пятно на рисунке. — Она сказала, что ты её меньше машины любишь, — вставила Пеппер, но с мягкой улыбкой. — А ещё нарисовала меня. С рыжими волосами. Тони закрыл лицо руками. — Господи, с кем я живу? С комитетом по воспитанию? — С людьми, которым не всё равно, Тони, — тихо сказала Пеппер. — На неё и на тебя. В комнате повисла тишина. Тони поднял глаза и посмотрел на них — на своих людей. На Роуди, который всегда был рядом, даже когда Тони этого не заслуживал. На Хэппи, который ворчал, но любил. На Пеппер, которая терпела его выходки и при этом умудрялась заботиться о его дочери. Он перевёл взгляд на рисунок. Пять фигур. Семья. — Спасибо, — сказал он тихо. Так, что они едва расслышали. — Что? — переспросил Роуди. — Я сказал: вы обалденные. Но если вы расскажете Арии, что я это говорил, я вас уволю. Всех. И найму роботов. Пеппер улыбнулась в чашку. Роуди хмыкнул. Хэппи допил кофе и встал. — Ладно, босс. Я пойду проверю охрану. СпокойнойТрёхлетие Арии Старк отметили с размахом, достойным наследницы империи. Тони арендовал целый этаж в отеле «Четыре сезона», заказал торт в виде «Жука» — машины, которую Ария обожала разглядывать в гараже, и пригласил человек сто, половину из которых Ария видела впервые в жизни. — Папа, кто эта тётя? — шептала она, дергая Тони за штанину. — Понятия не имею, солнышко. Наверное, из совета директоров. Просто улыбайся и говори «спасибо за подарок». Ария кивала и выдавала свою фирменную улыбку, которая уже сейчас, в три года, умела очаровывать кого угодно. Одним из первых, конечно, пришёл Обадайя Стейн. Он появился в дверях с огромным плюшевым медведем — таких в природе не существовало, его явно делали на заказ. Медведь был размером с саму Арию и в лапах держал табличку «С днём рождения, принцесса». — А вот и моя любимая девочка! — прогудел Обадайя, подхватывая Арию на руки и подбрасывая вверх. Та взвизгнула от восторга. — Смотри-ка, Тони, она растёт не по дням, а по часам! Ещё немного — и будет заправлять компанией лучше тебя! — Оби не пугай ребёнка, — усмехнулся Тони, но в глазах читалось довольство. — У неё ещё есть минимум лет пятнадцать, чтобы научиться заправлять чем-то сложнее игрушечной машинки. — Ничего, — Обадайя опустил Арию на пол и подмигнул ей. — Я присмотрю. Если твой папа будет слишком занят своими игрушками, ты всегда можешь прийти к дяде Оби. Договорились? Ария серьёзно кивнула, обнимая медведя, который был выше неё. Обадайя расправил плечи и положил тяжёлую руку на плечо Тони. — Ты молодец, мальчик мой. Хорошую семью строишь. Горжусь тобой. Тони хмыкнул, скрывая неловкость от таких слов, и махнул официанту, чтобы тот принёс шампанское. Обадайя задержался ещё на час, играл с Арией в прятки среди гостей и лично проследил, чтобы ей достался самый большой кусок торта, прежде чем сослаться на дела и исчезнуть. Ария потом ещё неделю таскала того медведя за собой, назвав его «Оби-мишка». --- Отец Тони всё ещё не был образцовым родителем в классическом смысле. Он мог забыть покормить её обедом, потому что увлёкся новым проектом, но он никогда не забывал поцеловать её на ночь. Даже если для этого приходилось прерывать важные переговоры. — Пап, смотри, что я нарисовала! — Ария влетела в мастерскую, размахивая листом бумаги, на котором разноцветные каракули изображали нечто отдалённо напоминающее человека и большую коробку. Тони оторвался от голограммы, выключил проекцию и взял рисунок с такой серьёзностью, с какой обычно изучал отчёты о прибыли. — Это я, — ткнула Ария в кривую фигуру с большими глазами. — Очень похоже, — кивнул Тони. — А это что? — он указал на прямоугольник рядом. — Это твоя машина. Красная. — А почему она больше меня? — Потому что ты её больше любишь, — абсолютно спокойно, без капризной интонации, просто как факт, сказала Ария. Тони замер. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только гулом реактора. Он посмотрел на рисунок, потом на дочь, которая уже заинтересованно тянулась к блестящей гайке на столе. — Эй, иди сюда, — он подхватил её на руки и посадил на колени. — Слушай сюда, мелкая. Я люблю свою машину. Она быстрая, красивая и стоит миллион долларов. Но если выбирать между ней и тобой... — он сделал паузу. — Я куплю вторую такую же. А ты у меня одна. Поняла? Ария подумала секунду, потом кивнула. — А гаечный ключ? — Что — гаечный ключ? — Ты его тоже любишь? — Господи, кем ты растешь? Джарвис, она точно моя? — Генетический анализ подтверждает отцовство с вероятностью 99.9%, сэр, — невозмутимо ответил компьютер. --- Роуди Джеймс Роуди Роудс был для Арии воплощением надёжности. Если папа мог забыть забрать её из садика, потому что у него «гениальная идея», то дядя Роуди никогда не опаздывал. Он появлялся в своём мундире, пахнущий одеколоном и небом, и всегда привозил что-то интересное. — Дядя Руди, а у тебя есть пистолет? — спросила Ария как-то, когда они сидели на террасе и ели мороженое. Роуди поперхнулся. — Что? Зачем тебе? — Папа сказал, что ты военный и стреляешь плохих людей. Роуди мысленно пообещал придушить Тони при следующей встрече. — Слушай, малыш, — он аккуратно подбирал слова. — У меня есть пистолет. Но это работа. А дома и с тобой я просто дядя Руди, который любит мороженое и не любит войну. Понятно? Ария кивнула, но через минуту выдала: — А показать можешь? Просто посмотреть? Роуди вздохнул. Эта девочка умела задавать вопросы, от которых у взрослых случался когнитивный диссонанс. — Только если пообещаешь никогда не трогать оружие без взрослых. — Обещаю, — серьёзно сказала Ария. Роуди оглянулся, убедился, что Тони нет рядом, достал пистолет из кобуры, быстро вынул обойму, передёрнул затвор, показывая, что он пуст, и дал Арии подержать. Она с благоговением смотрела на тяжёлый металл в своих маленьких ладошках. — Тяжёлый, — выдохнула она. — Потому что серьёзная вещь, — кивнул Роуди. — Ты запомнила, что я сказал? — Никогда не трогать без взрослых, — отчеканила она. — А можно я нарисую его? Вечером Тони обнаружил на стене в мастерской рисунок: человечек в мундире, почему-то с тремя руками, и огромный чёрный предмет, под которым было подписано корявыми буквами «ПИСТОЛЕТ ДЯДИ РУДИ». — Роуди, — позвонил он сразу. — Ты моему ребёнку оружие показывал? — Она попросила, — невозмутимо ответил полковник. — Ты в курсе, что ей три года?! — Она попросила. Ты бы видел её глаза. Отказать было невозможно. Тони посмотрел на рисунок, на дочь, которая мирно рисовала радугу рядом с пистолетом, и вздохнул. — Ладно. Но если она придёт в садик с гранатой — я буду жаловаться в ООН. --- Хэппи Хэппи Хоган был для Арии живым доказательством того, что ворчать — это нормально, но внутри ты можешь быть самым мягким человеком на свете. — Дядя Хэп, а почему ты всегда сердитый? — спросила она как-то, когда он вёз её в парк. Хэппи посмотрел на неё в зеркало заднего вида. — Я не сердитый. Я сосредоточенный. — А что такое сосредоточенный? — Это когда следишь, чтобы с тобой и твоим папой ничего не случилось. — А со мной что-то может случиться? — Нет, — твёрдо сказал Хэппи. — Потому что я рядом. Ария задумалась, а потом выдала: — Тогда ты как супергерой. Только без плаща. Хэппи не ответил, но до конца поездки у него на лице блуждала странная полуулыбка, которую он тщетно пытался скрыть. А ещё Хэппи был главным поставщиком сладкого в обход отцовских запретов. У них был секретный код: если Хэппи говорил «Ария, хочешь проверить бардачок?», это означало, что там лежит шоколадка, которую нельзя показывать папе. — Ты её балуешь, — ворчал Тони, замечая липкие пальцы дочери. — Я её охраняю, — парировал Хэппи. — В том числе от твоих дурацких диет. --- Пеппер Вирджиния Поттс появилась в жизни Арии не сразу. Сначала она была просто «мисс Поттс» — та самая женщина, которая приходила с папками, говорила строгим голосом и постоянно пыталась навести порядок в папином бардаке. Но однажды случилось то, что всё изменило. Тони уехал на какие-то переговоры в Токио, оставив Арию с няней. Няня заболела. Хэппи был занят. Роуди — на учениях. И Пеппер, которая заехала забрать документы, застала Арию сидящую на полу в гостиной в обнимку с плюшевым медведем и с красными от слёз глазами. — А где папа? — спросила Пеппер, присаживаясь на корточки. — В То... Токо... — всхлипнула Ария. — Я не знаю где. Я хочу к папе. Пеппер посмотрела на часы. У неё было совещание через час. Потом ещё встреча. Потом... — Знаешь что? — сказала она, принимая решение. — Я тоже иногда скучаю по твоему папе. Хотя вижу его каждый день. Странно, да? Ария шмыгнула носом и кивнула. — А давай сделаем так: я позвоню ему, а потом мы вместе посмотрим мультики. У тебя есть любимые? Через полчаса они сидели на диване, укрытые пледом, и смотрели «Русалочку». Пеппер делала вид, что ей очень интересно а Ария прижималась к ней и уже не плакала. С тех пор «тётя Пеп» стала регулярным явлением. Она не была такой весёлой, как дядя Руди, и не приносила шоколадки, как дядя Хэппи. Но она была... надёжной. Если Пеппер сказала, что придёт — она приходила. Если обещала позвонить — звонила. И ещё она умела слушать. — Тётя Пеп, а почему папа всё время работает? — спросила как-то Ария, когда они раскрашивали картинки в её комнате. Пеппер вздохнула. — Потому что твой папа думает, что работа — это самое главное. — А разве не я? — Ты — самое главное, — твёрдо сказала Пеппер. — Просто он пока этого не понял до конца. Но поймёт. Обязательно. — А ты ему скажи, — попросила Ария. — Я пытаюсь, малыш. Каждый день. --- В один обычный вторник воспитательница детского сада, миссис Грин, подошла к Арии, которая сосредоточенно возилась с фломастерами, разложив перед собой огромный лист бумаги. — Ария, чем это ты занимаешься? — ласково спросила она, присаживаясь рядом. — Рисую семью, — деловито ответила девочка, не отрываясь от процесса. Миссис Грин с интересом наблюдала, как на листе появляются фигуры. Ария работала с недетской серьёзностью, тщательно подбирая цвета. — Это кто? — спросила воспитательница, когда Ария закончила с первой фигурой. — Это папа, — Ария ткнула в кривоватого человечка с огромными глазами и торчащими в стороны волосами. — У него всегда так волосы, потому что он спит мало. Работает много. — Понятно. А это? Рядом с папой появилась фигура в зелёном, с нашивками и почему-то с тремя руками. — Это дядя Руди. Он военный, — объяснила Ария. — У него три руки, потому что одной он держит пистолет, а двумя — меня. Чтобы я не упала. Миссис Грин улыбнулась и решила не спрашивать про пистолет. Следующей фигурой был коренастый человечек, закрашенный наполовину коричневым, наполовину чёрным. — А это дядя Хэп. Он телохранитель, — важно сказала Ария. — Он коричневый, потому что любит шоколад, а чёрный — потому что у него пиджак такой. И он всегда хмурый, но на самом деле добрый. Потом появилась женская фигура с рыжими волосами (фломастер был выбран с особой тщательностью) и в синем костюме. — Это тётя Пеп, — Ария даже улыбнулась, рисуя её. — Она папина помощница. Но она ещё моя. У неё много дел, но она всегда приходит, если я плачу. И пахнет хорошо. И наконец, в центре, самая маленькая фигурка с большими глазами и тёмными волосами. — Это я, — сказала Ария. — Я тут, чтобы всех собирать вместе. Миссис Грин смотрела на рисунок, и у неё защипало в глазах. Пять фигур. Пять человек, которые составляли мир этой трёхлетней девочки. Никакой мамы. Только папа, два дяди и тётя, которая «пахнет хорошо». — Это замечательный рисунок, Ария, — мягко сказала она. — Можно я повешу его на стену, чтобы все видели? — Нет, — Ария покачала головой. — Я подарю его папе. Он должен знать, что у него есть семья. Даже если он работает. Вечером, когда Хэппи привёз Арию домой, она вбежала в мастерскую с листом, который держала так бережно, будто это был секретный документ. — Папа! Папа, смотри! Тони оторвался от голограммы и увидел дочь, сияющую, с рисунком в руках. Он взял лист и замер. Пять фигур. Он узнал себя — по торчащим волосам. Роуди — по нашивкам и трём рукам. Хэппи — по хмурому лицу, закрашенному шоколадным цветом. Пеппер — по рыжим волосам. И маленькую фигурку в центре. — Это мы, — сказала Ария, забираясь к нему на колени. — Наша семья. Ты, я, дядя Руди, дядя Хэппи и тётя Пеп. Мы вместе. Тони смотрел на рисунок и чувствовал, как в груди разрастается что-то большое и тёплое. Он не был готов к этому. Он никогда не был готов к тому, как сильно можно любить этого маленького человека. — Это... — он прочистил горло. — Это лучший чертёж, который я видел за последнее время. — Это не чертёж, это семья, — поправила Ария. — Я знаю, малыш. Я знаю. Вечером, когда Арию уложили спать, в гостиной собрались все. Тони молча развернул рисунок и прикрепил его на стену, прямо над камином, где обычно висели дорогие картины. — Это теперь здесь будет висеть, — сказал он коротко. Роуди подошёл ближе, вглядываясь. — Почему у меня три руки? — Потому что одной ты держишь пистолет, а двумя — меня, — раздался сонный голос с лестницы. Ария стояла на верхней ступеньке в пижаме, потирая глаза. — Я пить хотела, — объяснила она. — А вы все здесь. Как на рисунке. Пеппер первая шагнула к ней. — Пойдём, малыш, я дам тебе воды. Когда Арию снова уложили, четверо взрослых вернулись к камину. — Она назвала нас семьёй, — тихо сказал Хэппи. — Она права, — неожиданно твёрдо ответил Роуди. — Мы и есть семья. Странная, нелепая, но семья. --- Когда они убедились что Ария спит, все в четвером они сидели на кухне. Тони пил виски, Роуди — воду, Хэппи — кофе, Пеппер — чай. Пять фигур из рисунка на который они поглядывали. Папа с торчащими волосами, дядя Руди с тремя руками, дядя Пи, закрашенный шоколадным, тётя Пеп с рыжими волосами и маленькая фигурка в центре. — Она спрашивала про оружие, — нарушил молчание Роуди, глядя на свои три руки. — Она спросила, почему я всё время сердитый, — добавил Хэппи, трогая коричневое пятно на рисунке. — Она сказала, что ты её меньше машины любишь, — вставила Пеппер, но с мягкой улыбкой. — А ещё нарисовала меня. С рыжими волосами. Тони закрыл лицо руками. — Господи, с кем я живу? С комитетом по воспитанию? — С людьми, которым не всё равно, Тони, — тихо сказала Пеппер. — На неё и на тебя. В комнате повисла тишина. Тони поднял глаза и посмотрел на них — на своих людей. На Роуди, который всегда был рядом, даже когда Тони этого не заслуживал. На Хэппи, который ворчал, но любил. На Пеппер, которая терпела его выходки и при этом умудрялась заботиться о его дочери. Он перевёл взгляд на рисунок. Пять фигур. Семья. — Спасибо, — сказал он тихо. Так, что они едва расслышали. — Что? — переспросил Роуди. — Я сказал: вы обалденные. Но если вы расскажете Арии, что я это говорил, я вас уволю. Всех. И найму роботов. Пеппер улыбнулась в чашку. Роуди хмыкнул. Хэппи допил кофе и встал. — Ладно, босс. Я пойду проверю охрану. Спокойной ночи. Под смех и ворчание они разошлись, а рисунок так и остался висеть над камином. Самая дорогая картина в доме Тони Старка. — Знаешь, Джарвис, — прошептал он. — Кажется, у неё есть целая армия. Покруче моей будет. — Согласен, сэр. И, сэр? Это хорошо. — Знаю, Джарвис. Знаю. ночи. Под смех и ворчание они разошлись, а рисунок так и остался висеть над камином. Самая дорогая картина в доме Тони Старка. — Знаешь, Джарвис, — прошептал он. — Кажется, у неё есть целая армия. Покруче моей будет. — Согласен, сэр. И, сэр? Это хорошо. — Знаю, Джарвис. Знаю.