Без названия

в свои шестнадцать лёша дроздов был эталоном незаметности. нет, он не числился в изгоях — с ним нормально общались, если обращались, но как-то так выходило, что обращались редко. рост сто шестьдесят два, щуплое телосложение, мягкие черты лица, серые глаза, казавшиеся огромными на бледной физиономии, и тихий, действительно ангельский голос. даже на уроках литературы учительница вечно просила: «дроздов, громче, не слышно!» — а он краснел, пытался, но не получалось. и была у лёши одна большая, безнадёжная и абсолютно секретная проблема. он был влюблён в павла соколова. в того самого пашу, который на два года старше, уже отгрохал в их сто двенадцатой, а теперь грыз гранит рабочей профессии в местном пту. того самого пашу с бритой налысо головой, в камуфляжных штанах и тяжёлых ботинках. того самого пашу, чьи ультраправые взгляды были известны всем. паша на своих стримах рассуждал о том, как всё вокруг разваливается, и его немногочисленные, но ярые подписчики лайкали: «верно, паш, респект». лёша смотрел эти стримы украдкой, лёжа в кровати, в наушниках. и сердце его сжималось от восторга и ужаса. потому что паша, когда говорил об отвлечённом — о том, как ремонтировал с дедом «жигули», или как здорово после тренировки выпить холодного кваса, — улыбался. у него появлялись ямочки на щеках и поразительно светлые, голубые глаза. он казался почти добрым. но потом речь заходила о «не тех», о «разлагающем влиянии», и лёша замирал, чувствуя, как его собственная, тщательно скрываемая натура делает его врагом номер один в глазах этого парня. шансов не было. нулевых. паша его попросту не замечал. лёша был для него пустым местом, одним из тех «сопливых школоты», которых он с пренебрежением поминал в роликах. идея родилась от отчаяния. сначала как шутка, как больная фантазия. а потом засела в мозгу и начала обрастать деталями. паша, несмотря на брутальность, сидел «вконтакте». и иногда писал в постах: «одинок, как волк. настоящих девчонок не осталось, одни куклы с нарисованными рожами». лёша читал и думал: я… я мог бы быть «настоящей». точнее, казаться. безумие. чистой воды безумие. но чем больше он думал, тем логичнее оно казалось. он миниатюрный. у него нет проблем с растительностью на лице — пушок легко сбривается. голос… его голос был готовым подарком судьбы. лёша тренировался, когда никого не было дома: говорил чуть выше, мягче — и получалось идеально, девчачье, без фальши. он смотрел на свои ноги — тридцать седьмой размер. мамин старый сапожок как раз тридцать седьмого. знак? он вытащил из шкафа заветную коробку. там лежало то, о чём никто не знал: косметика, купленная в «подружке» на сэкономленные с завтраков деньги, пара простых женских вещей из «светофора» — серая кофта с v-образным вырезом, джинсы клёш. парика не было, да он и не нужен. его собственные русые волосы были от природы мягкими и пушистыми. мама ворчала: «что ж ты, как девочка, вертишься!» он просто подстриг чёлку, чтобы падала на глаза, и слегка подкрутил концы сестриной плойкой. первым испытанием стал выход в полумрак торгового центра в соседнем районе. лёша нарядился, нанёс немного тона, туши и блеск для губ. сердце колотилось как бешеное. в зеркале стояла… ну, не красавица, конечно. но симпатичная, немного взъерошенная, очень юная девушка. «алёна, — прошептал он отражению. — меня зовут алёна». он создал новый аккаунт. фото на аватарку сделал, сидя боком к окну, в мамином свитере, лицо в полупрофиль, мягкий свет. без селфи в полный рост. имя — алёна, возраст — семнадцать, город — их. музыка — смесь русского рока и попсы, которая могла бы понравиться паше. репосты с котиками и пейзажами. а потом лёша набрал в поиске «павел соколов». сердце ухнуло в пятки. он написал сообщение. руки тряслись, трижды стирал и набирал заново. «привет. видела твои видосы про ремонт машины. у моего брата такая же тарахтелка, вечно возимся) ты, похоже, шаришь. можно спросить кое-что?» отправил и выключил телефон. целый день ходил сам не свой. вечером дрожащими руками включил — одно новое сообщение. от: павел соколов. «привет. ну, спрашивай. если по делу.» лёша (уже алёна) чуть не закричал. он ответил! завязалась переписка. сначала техническая — про карбюраторы и подвески. алёна лихорадочно гуглила, вспоминал отцовские рассказы. паша отвечал грубовато, но по делу, подробно. через неделю тема сменилась. паша спросил: «а тебе-то зачем это? девчонкам обычно пофиг». алёна написала: «а я не как все. мне интересно, как что устроено». паша ответил смайликом: «круто». переписка стала ежедневной. они обсуждали музыку, фильмы. алёна осторожно соглашалась, вставляла нейтральное. паша постепенно раскрывался: писал про детскую мечту стать дальнобойщиком, про деда-фронтовика, про пту, которое бесит, но он «долбит», чтобы открыть свою строительную бригаду. «надоело на дядю пахать. хочу своё. по-честному». лёша читал и таял. он видел не просто ультраправого гопника, а парня с мечтой, упрямого и по-своему принципиального. через месяц пришло сообщение: «слушай, а голосом пообщаться не хочешь? в телеге». лёша похолодел. голос — его козырь и главный риск. он написал: «боюсь, разочарую. голос тихий, все говорят, как у ребёнка». паша отпарировал: «ну и что? мне надоели истерички с визгом. кидай номер». они созвонились. лёша, превратившись в алёну, залез под одеяло, надел наушники. «привет…» — выдохнул он своим ангельским, высоким голосом. на той стороне молчали. потом паша сказал, и в его обычно твёрдом тоне появились мягкие нотки: «ого. правда, как у птички. привет». разговор длился два часа. лёша боялся сбиться, но нет. он говорил о кино, музыке, спрашивал про тренировки. паша рассказывал, смеялся — низко, грудью, и от этого смеха по спине бежали мурашки. а потом, спустя два месяца, пришёл роковой вопрос: «алёна, а встретимся?» мир остановился. встреча. офлайн. согласиться — гигантский риск. отказать — потерять всё. лёша, стиснув зубы, написал: «давай. только я… я очень стеснительная». договорились в парке у старого дк, днём, людно. «так спокойнее», — написала алёна. «ладно, — ответил паша. — я тебя защищу, если что». --- день икс. лёша готовился как к казни: душ, гладкое бритьё, тональный крем, чуть туши, блеск. одежда: те самые клеш джинсы, кроссовки тридцать седьмого размера, купленные с замиранием сердца онлайн, простая футболка и джинсовка. из зеркала смотрела бледная девушка с огромными серыми глазами. «я алёна, — повторил он. — я алёна, я пришла на свидание с пашей». в парк пришёл за полчаса. сидел на лавочке, трясясь от нервов и октябрьского холода. и вот вдалеке показалась знакомая мощная фигура в чёрной куртке, камуфляже и ботинках. паша. настоящий. земля ушла из-под ног. паша шёл, оглядываясь. увидел его. замедлил шаг. подошёл. лёша встал, едва доставая тому до плеча, поднял голову — взгляды встретились. голубые холодные глаза изучали. лёша чувствовал, как горит лицо под тональником. — алёна? — голос паши вживую оказался глубже, с хрипотцой. лёша кивнул, не в силах вымолвить слово. просто смотрел снизу вверх серыми глазами, полными страха и обожания. — ну привет, — паша неожиданно смутился, отвёл взгляд, потрогал бритую голову. — ты… ну, на фото похожа. только в жизни… мельче чё-то. лёша улыбнулся уголками губ: — спасибо, что пришёл. паша будто съёжился от этого шёпота: — да не за что. пойдём, погуляем? а то дрожишь. пошли по аллее. метр расстояния. паша молчал, нервничал. лёша был на грани паники: он догадается, увидит кадык, заметит, что груди нет… — слушай, я… не знаю, о чём говорить, — вдруг выдавил паша. он выглядел не грозным радикалом, а большим, неуклюжим псом, боящимся сломать хрупкую игрушку. — в переписке легче было. — м-мне тоже страшно, — призналась алёна. — чего боишься? — искренне удивился паша. — ну… не понравиться. паша фыркнул, но тепло: — да ты чего. ты… нормальная. не кривляешься. и голос прикольный. успокаивает. дошли до пустой детской площадки. — давай на качелях, — вдруг предложил паша и сам удивился. сели на соседние качели. паша, огромный и нелепый, едва касался ногами земли. лёша легко раскачался. молчание стало легче. — расскажи о себе, — попросил паша. — ну, кроме машин. лёша-алёна начал рассказывать: про книги, старые фильмы, заброшки (это правда нравилось), про нелюбовь к шумным компаниям. чистая правда, просто адаптированная. паша слушал, кивал: — понимаю. я тоже. все бесятся, потребляют, брендятся. фу. хочется настоящего. посмотрел на алёну, и в глазах мелькнула тоска: — ты вот… настоящая. не выпендрежница. простая. лёша внутри плакал и смеялся. «настоящая». ага, железно. потом пили кофе из автомата. паша заплатил: «мужик должен». заметил, что у алёны дрожат руки. — мёрзнешь? — немного. без слов паша снял чёрные кожаные перчатки, протянул — огромные, ещё тёплые от его рук. — на. — я не натяну, они же огромные. — ну и что. согреешь хоть. лёша натянул. руки утонули, торчали только кончики пальцев. внутри — тепло паши. выглядело смешно и безумно мило. паша смотрел и улыбался — широко, с ямочками: — ну ты даёшь. прям как ребёнок в папиных перчатках. пошёл мелкий дождь, побежали к остановке. перед ними разлилась огромная лужа. алёна замер в чистых кроссовках. паша, недолго думая, подхватил его на руки, как котёнка, и перешагнул лужу. лёша взвизгнул искренне, высоко, и вцепился в куртку. паша поставил на землю — оба стояли смущённые до предела. — лёгкая ты, — буркнул паша, глядя в сторону. — как пушинка. в тесном автобусе паша одной рукой держался за поручень, второй как бы невзначай прикрывал алёну от толчков, создавая личное пространство. лёша чувствовал тепло тела, запах дешёвого одеколона и металла. уткнулся лбом в рукав куртки и думал: это самый счастливый и самый страшный день в моей жизни. провожая до условленного места (не до дома, конечно), паша посерьёзнел: — мне понравилось. ты… крутая. — ты тоже, — прошептала алёна. — можно ещё погулять? — да. паша постоял, потом резко, будто бросая вызов себе, наклонился и быстро, аккуратно поцеловал в щёку. губы сухие и тёплые. — до связи? развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. лёша стоял, прижав ладонь к щеке, на которой горел след поцелуя. перчатка паши болталась на другой руке — забыл вернуть. --- дома лёша медленно снял одежду, умылся. смотрел в зеркало на привычное бледное мальчишеское лицо. он — лёша. запуганный, влюблённый в того, кто ненавидит таких, как он. но сегодня он был алёной. и паша поцеловал алёну. лёша лёг в кровать, уткнулся в подушку. вина, стыд, страх — всё это было. но поверх, жгучим пламенем, горела эйфория. план сработал. паша, грозный, ультраправый паша, был с ним добр, заботлив, смешно-неуклюж. «я сошёл с ума, — подумал лёша, засыпая.». в кармане куртки, брошенной на стуле, засветился телефон. новое сообщение от павла соколова: «дома? перчатку оставь на память. завтра позвоню. спокойной ночи, алёнка».