Легенда о Намикадзе-Учихи

— Есть причина, по которой Наруто с такой легкостью подчиняет себе стихию воды, обладает столь плотной чакрой и острым чутьем. С другой стороны, Минато, ты — единственный в мире, кто смог не просто освоить, а довести до совершенства Хирашин. И всё это потому что... — начал Хирузен, но его голос утонул в тяжелом вздохе Четвертого. — Потому что я сын Тобирамы Сенджу, — холодно закончил Минато. Его голос, обычно мелодичный и спокойный, сейчас вибрировал от сдерживаемого раздражения. — Да, — печально подтвердила Цунаде, глядя в окно на высеченные в скале лица. — Ты единственный наследник Тобирамы-одзисана. Последний Сенджу... точнее, то, что осталось от нашего величия. В комнате повисла тишина, пропитанная горечью. Клан Сенджу, столп Конохи, буквально истаял в пламени трех войн. Вражеские деревни охотились за ними, как за редкими зверями, зная: если уничтожить кровь основателей, дух Листа будет сломлен. Учиха постигла та же участь — их ряды поредели, оставив лишь горстку активных шиноби. — Почему мне никогда не говорили об этом? — Минато обвел присутствующих тяжелым, почти инквизиторским взглядом. — Это было последним желанием твоей матери, — серьезно ответил Джирайя, впервые за долгое время отложив свою шутливую манеру. — Моей матери?.. — Минато замер. Образ женщины, подарившей ему жизнь, всегда был для него лишь туманным пятном. — Ну конечно, Бака! — не выдержал Джирайя, пытаясь разрядить обстановку. — Ты на свое лицо в зеркало смотрел? Эти скулы, этот взгляд... Ты же вылитый Тобирама, только в солнечной гамме! — Джирайя... сейчас не время, — осадила его Цунаде, и Санин виновато прикусил язык. Она подошла к Минато и положила руку ему на плечо. — Ее звали Тока Сенджу. Она была удивительной — доброй, светлой, полной жизни. Совсем не похожа на твоего сурового отца. Она была беременна тобой в последние дни Первой мировой войны... Той самой, где Тобирама принес себя в жертву, спасая своих учеников. — Что с ней случилось? — шепотом спросил Минато. — Осложнения при родах, — Цунаде отвела взгляд. — У нее был выбор: выжить самой или дать жизнь тебе. Она выбрала тебя, не колеблясь ни секунды. Тока знала, что у твоего отца было больше врагов, чем друзей, даже внутри Конохи. Сенджу и Учиха тогда балансировали на грани гражданской войны. Оставшись без защиты мужа, она боялась, что тебя уничтожат политические дрязги. Она умоляла нас скрыть твое происхождение. Она хотела, чтобы ты был просто Минато, счастливым ребенком, а не «наследником проклятого величия». Минато сжал кулаки. Одинокая слеза прочертила дорожку на его щеке. — Значит... она умерла из-за меня? Если бы я не родился, она была бы жива. — Глупости, — мягко отрезал Джирайя. — Женщины — удивительные создания. Они любят нас вопреки логике. Твоя мать любила тебя задолго до того, как увидела. И, знаешь, Наруто характером очень похож на нее — такой же волевой и упрямый. Хирузен кивнул: — Мы нашли семью Намикадзе — небогатую, но достойную. Они любили тебя как родного. А теперь есть еще кое-что, Минато. Помимо нас троих, правду знает еще один человек. — Кто? — голос Хокаге снова стал стальным. — Орочимару. Тень дружбы и первый враг Наруто и Микаса шли по узким, затененным переулкам. Тишина между ними была такой плотной, что казалось, её можно коснуться пальцем. Наруто чувствовал, как внутри закипает раздражение. Он старался быть вежливым, но эта девочка полностью его игнорировала. — Ты, должно быть, злишься, что я молчу? — внезапно спросила Микаса, не оборачиваясь. Наруто вздрогнул. Она читала его как открытую книгу. — Я обычно не разговариваю с незнакомцами, — продолжила она. — В этом мире у каждого есть цена. Все чего-то хотят. Если хочешь выжить — верь только себе. У меня нет семьи, которая прикроет спину. — Я не скажу, что понимаю тебя полностью, — Наруто помрачнел. — У меня есть семья. Но друзей... настоящих друзей у меня нет. Все видят во мне только сына Хокаге или наследника клана. Им нужна моя слава, а не я. Микаса остановилась. Она посмотрела на него — не на символ власти, а на мальчика, который выглядел таким же одиноким, как и она сама. — Армин... он мой единственный друг. Моя настоящая семья. — Вам повезло, — грустно улыбнулся Наруто. Микаса поколебалась, а затем сделала шаг вперед и неуверенно коснулась его руки. — Если хочешь... мы можем быть твоими друзьями. Если ты, конечно, не против... В следующую секунду она оказалась в крепких «медвежьих» объятиях. Наруто сиял, как маленькое солнце. Для него, выросшего в золотой клетке ожиданий, это предложение значило больше, чем все титулы мира. Микаса замерла, её лицо вспыхнуло, но она не отстранилась сразу. — Спасибо! — Наруто наконец отпустил её, заметив её замешательство. — Извини, я просто... ты мой первый настоящий друг. — Всё в порядке... — она поправила футболку. — Только больше так не делай. Пошли, Армин должен быть здесь. Внезапно из-за угла донеслись издевательские выкрики. Троица хулиганов окружила щуплого шатена, который прижимал к груди старую потрепанную шляпу. — Отдай, плакса! Это мусор, — хохотал верзила, ударив мальчика по лицу. Наруто вспыхнул. — Эй, идиоты! — закричал он, бросаясь на помощь, но Микаса была быстрее. Она промелькнула мимо него черной тенью. Наруто только и успел заметить, как изящно и жестоко она разделалась с обидчиками. Секунда — и лидер хулиганов впечатан в стену, а двое других валяются в пыли. — Еще раз увижу вас рядом с Армином — убью, — её голос был холодным, как лед. «Напомни мне никогда её не злить», — подумал Наруто, сглатывая слюну. Он помог Армину подняться. Мальчик дрожал, когда читал записку от Хокаге. Его реакция была горькой: — Я не пойду. Мои родители, мои дед и бабушка — они все погибли за эту деревню. И что они получили? Имена на куске камня? Я рос в приюте, в пустоте. Это была глупая смерть. Наруто рывком схватил его за воротник. — Никогда не смей так говорить! Ты живешь сегодня только потому, что они отдали свое «завтра». Твоя семья подарила тебе шанс, а ты называешь это глупостью? У тебя есть Микаса. А теперь есть и я. Ты больше не один. Армин посмотрел в глаза Наруто и увидел там такую яростную убежденность, что его собственные сомнения начали таять. Но их разговор прервал шум с главной улицы. Выбежав на площадь, они увидели колонны шиноби. Они уходили на фронт. Женщины плакали, дети цеплялись за жилеты отцов. Маленькая девочка Нанао умоляла отца не уходить, а тот лишь обещал вернуться с подарками, хотя в его глазах стоял страх смерти. Наруто смотрел на это, и внутри него что-то надломилось. Он со всей силы ударил кулаком в кирпичную стену, оставив на ней паутину трещин. — Это из-за врагов... — прошипел он, и его чакра опасно всколыхнулась. — Я пойду в «Черный свет». Я обрету силу. И я уничтожу каждого, кто посмеет угрожать моему дому. Уроки тени: Рождение воина Пока Минато дома сталкивался с ледяным приемом Микото, чей Шаринган горел гневом, Наруто прибежал к единственному человеку, который всегда понимал его без лишних слов — к Шисуи Учиха. — Оджи-сан, мне нужна помощь, — задыхаясь, произнес Наруто. Шисуи, прозванный «Мерцающий Шисуи» за свою легендарную скорость, мягко улыбнулся. Он выслушал племянника и серьезно кивнул. — Наруто, ты сейчас — необработанный алмаз. У тебя есть мощь, но нет формы. Хочешь стать шиноби за две недели? Это адский труд. — Я готов. Шисуи достал листок чакропроводящей бумаги. — Направь свою чакру сюда. Узнаем твою стихию. Бумага в руках Наруто не просто намокла. Она превратилась в кашицу, рассыпаясь под тяжестью влаги, а края её начали обугливаться и рассыпаться в прах. Шисуи активировал Шаринган. — Невероятно... — прошептал он. — Твое родство с Водой зашкаливает, оно на уровне Нидайме. Но у тебя также есть Земля и Огонь. Три стихии! Они начали тренировку на озере. Наруто стоял на воде так естественно, словно родился на ней. — Сначала — Мидзу Буншин (Водный клон), — скомандовал Шисуи. Наруто сложил печать Тигра. Он хотел создать двоих, но вместо этого из озера поднялись двадцать идеальных клонов. Шисуи едва не выронил кунай. — Бака! Я же сказал — не переусердствуй! — Но я почти не использовал чакру! — оправдывался Наруто. Затем настала очередь фамильного дзюцу Учиха — Гокакю но Дзюцу (Огненный шар). Наруто подошел к этому с умом: он заставил своих клонов наблюдать за печатями Шисуи и потоками его чакры с разных углов. Анализ двадцати пар глаз принес плоды. Наруто набрал воздуха, его грудь расширилась. — Катон: Гокакю но Дзюцу! Из его рта вырвался огненный шар. Он был меньше, чем у Шисуи, но жар от него был таким неистовым, что вода под ним мгновенно превращалась в густой пар. — Твоя чакра плотнее моей, — заключил Шисуи, поднимая изможденного племянника на руки. — Ты вундеркинд, Наруто. Если ты выживешь в этой войне, мир содрогнется. На следующее утро Наруто открыл глаза в своей комнате. Рядом, на краю кровати, спал Минато. Отец выглядел постаревшим на десять лет всего за одну ночь. Наруто нежно коснулся его плеча. Хокаге открыл глаза. — Наруто... — прошептал Минато. — Нам нужно поговорить. О том, кто ты на самом деле. И о том, почему твоя мама собирает вещи, чтобы уйти из дома. Ночь в резиденции Намикадзе-Учиха выдалась удушающей. Ссора между Минато и Микото была не просто вспышкой гнева — это был тектонический разлом, расколовший семью надвое. Тот факт, что Наруто принесли домой без сознания, с кожей, покрытой багровыми ожогами от тренировок с Шисуи, стал последней каплей. Шисуи, пристыженный и побледневший, полчаса выслушивал ледяные тирады Микото, пока Минато, верховный лидер деревни, был бесцеремонно выставлен из собственной спальни. В это утро в доме пахло не завтраком, а грозой. — Доброе утро, Наруто, — Минато попытался улыбнуться, но улыбка вышла вымученной и слабой. — Дай угадаю... — Наруто попытался выдавить смешок, хотя каждый вдох отдавался болью в опаленной груди. — Она в ярости? Минато едва успел кивнуть, как их короткий, нервный смех застрял в горле. В дверях, подобно карающему призраку, стояла Микото. Её Шаринган был активен, три томоэ медленно вращались в кроваво-красной радужке, а лицо застыло маской из арктического льда. «Ками-сама точно меня ненавидит», — пронеслось в голове Наруто. Микото шагнула вперед и отвесила сыну звонкий подзатыльник. — Ты идиот! О чем ты только думал? — её голос дрожал от смеси ярости и непереносимой боли. — Каа-чан... я могу объяснить, — Наруто попятился, но Микото опустилась на край кровати, вглядываясь в его лицо. В её глазах гнев медленно тонул в океане тревоги. — Ты хочешь в «Черный свет»? Наруто, это не игра в ниндзя. Там тебя убьют в первый же день. Ты — легкая мишень! — Я должен, — Наруто выпрямился, и в его взгляде мелькнуло что-то от Тобирамы Сенджу. — Вчера я видел джонина, который прощался с дочерью. Если мы не выиграем эту войну, таких сирот, как Микаса или Армин, станет в тысячи раз больше. Я не могу просто смотреть, как деревня тонет в слезах. Звук пощечины прорезал тишину комнаты. Даже Минато вздрогнул. Микото никогда не поднимала руку на своих детей, но сейчас её ладонь горела, а из глаз, где только что пылал Шаринган, брызнули слезы. — А как же я? — сорвалась она на крик, переходящий в хрип. — Ты хоть раз подумал, что почувствую я? Я привела тебя в этот мир, я баюкала тебя, я заклеивала твои разбитые коленки... И теперь я должна добровольно отпустить тебя в пасть к демонам? Я не смогу жить, зная, что ты на миссиях, откуда не возвращаются. Пожалуйста... иди в регулярные войска. Умоляю тебя. Наруто обнял её, чувствуя, как её слезы впитываются в его футболку. В голове эхом отозвались слова Шисуи: «Неважно, кем ты должен быть, важно то, кем ты хочешь быть». Он посмотрел на отца. Минато молчал, давая сыну право на последний, самый важный выбор в его жизни. Наруто закрыл глаза, вспоминая решимость в глазах Какаши и холодный блеск куная в руках Микасы. — Прости меня, Каа-чан... но я сделал выбор, — его голос был тихим, но твердым, как гранит. Микото отшатнулась, словно её ударили в ответ. — Я не позволю. Даже если ты шиноби, я запру тебя здесь! — Каа-чан! — голос Наруто внезапно обрел такую силу, что Микото замерла. — Это то, кто я есть. Шиноби. Мой кодекс прост: жить ради ничего или умереть за что-то. На кону существование страны, и я не позволю своим чувствам стать преградой. — Значит, ты бросаешь меня? — её голос стал пугающе холодным. — Нет. Я никогда тебя не брошу. Но я должен поступить правильно. Смерть — это часть моей профессии, даже в обычных войсках. Будущее не высечено на камне, но я выполню свой долг. Микото встала, её взгляд стал стоическим и пустым. Она посмотрела на мужа и сына как на чужаков. — Ты совершаешь ошибку, Наруто Намикадзе. Потому что впереди тебя ждет только ад. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом. Полночь: Уход в неизвестность Две недели спустя. Коноха погрузилась в тяжелый, предвоенный сон. Наруто медленно поднялся с кровати. Время пришло. Эти две недели были пыткой. Микото полностью вычеркнула его и Минато из своей жизни — не разговаривала, не смотрела, словно в доме жили призраки. Итачи, узнав о решении брата, сначала протестовал, но видя его решимость, замкнулся в себе. Наруто надел черную форму. На спине — алый спиральный символ Намикадзе, на поясе — подсумки. Он вышел из комнаты, стараясь не шуметь, но на берегу домашнего пруда увидел одинокую фигуру. Итачи. — Прости меня, Нии-чан, — тихо сказал младший брат, не оборачиваясь. — Тебе приходится идти одному, а я... я слишком слаб, чтобы быть рядом. Наруто подошел и ласково взъерошил волосы брата. — Глупый Итачи... Пока ты здесь, пока ты заботишься о маме — мне есть ради чего сражаться. — Как ты можешь улыбаться? — Итачи резко обернулся, его лицо исказилось от сдерживаемого гнева. — Почему ты не обвиняешь меня? Это несправедливо! Вини меня, кричи на меня! — Если я буду винить тебя, какой из меня старший брат? — Наруто улыбнулся еще теплее. — Я не против умирать за тебя, Итачи. Ты — будущее этой деревни. Я оставляю маму и этот мир на тебя. Стань великим шиноби... и умри глубоким стариком, намного позже меня. И если сможешь — умри с улыбкой. Иначе я себе не прощу. Я всегда буду любить тебя. — Я тоже тебя люблю! — крикнул Итачи, когда Наруто развернулся, чтобы уйти. В этот момент в глазах младшего брата вспыхнул алый свет — первый черный томоэ пробужденного Шарингана застыл в его зрачке. У самых ворот дома Наруто остановил голос матери. Она стояла в тени, повернувшись к нему спиной. — Наруто... если ты выйдешь за эти ворота... пути назад не будет. Не возвращайся. Её голос сорвался. Наруто замер, отчаянно желая увидеть её улыбку в последний раз, но Микото не шелохнулась. — Прости меня, — прошептал он и шагнул в ночь. Северные ворота: Трое против мира У края деревни его ждали. Минато, Кагами и Шисуи стояли у входа, окутанные предрассветным туманом. Шисуи шагнул вперед и протянул Наруто маску — гладкую, хищную, угольно-черную. — Подарок от меня и Какаши. Он уже на фронте, просил передать: «Смотри в оба». Прикрой спину товарищам, и вернись живым. Кагами достал из сумки стальной протектор — точную копию того, что носил Второй Хокаге, с боковыми пластинами. — Сражайся с честью, Наруто. Прославь этот металл. Наконец, Минато. Он крепко обнял сына, и в этом объятии было всё: гордость отца и боль правителя. Он вложил в руку Наруто тяжелый трехзубый кунай с особой печатью. — Мой личный Хирашин-кунай. Если станет совсем туго — просто брось его. Где бы я ни был, я приду. — Кто-то еще ждет тебя, — Минато кивнул в сторону деревьев. Из тени вышли Микаса и Армин. Микаса выглядела сурово: волосы в хвосте, черная одежда, глаза — холодные сапфиры. Армин, хоть и бледный, стоял прямо. — Моя очередь защищать Коноху, как это делали мои предки, — сказал Армин. — А я иду, чтобы не дать вам обоим погибнуть, — спокойно добавила Микаса. Наруто посмотрел на своих друзей, затем на отца и учителей. — Трое из нас... — твердо произнес он. Они развернулись и исчезли в лесной чаще, направляясь к секретной базе «Черного света». Они уходили, чтобы стать монстрами ради спасения людей. Впереди их ждал ад, но теперь они шли в него вместе.