Легенда о Намикадзе-Учихи

Лесная опушка замерла, скованная холодным утренним туманом. Перед краем густого бора по ровным линейкам выстроились ряды молодых людей — триста человек, чьи тени длинными полосами ложились на примятую траву. На первый взгляд они казались армией, но присмотревшись, можно было увидеть лишь детей, затянутых в жесткую, пахнущую складом форму. Это был 8-й тренировочный корпус сил «Блэклайт» — подразделение, о котором в Конохе говорили лишь шепотом. Самая опасная, самая беспощадная ветвь АНБУ, кузница тех, у кого вместо сердца — ледяной клинок. Кадеты стояли по стойке «смирно»: черные тактические брюки, заправленные в тяжелые армейские ботинки, темно-синие рубашки и плотные коричневые куртки с гербом Листа. На лбах — протекторы Конохи, которые сегодня казались не символом чести, а клеймом судьбы. Тишина была настолько абсолютной, что слышно было, как роса срывается с листьев. Твердый, размеренный звук шагов эхом отражался от лесной стены. Между рядами медленно шел человек. Его черные глаза, подобные бездонным колодцам, сканировали каждого ребенка с хирургической точностью. «Слишком молоды... совсем дети», — мрачно подумал он. Хан, известный в узких кругах как «Командир Фокс», был легендой, чье имя было вписано в хроники двух мировых войн. Он видел, как плоть превращается в пыль, и знал вкус поражения. Глядя на эти нетронутые войной лица, он чувствовал, как внутри закипает ненависть к самой системе, которая заставила его стать пастухом для этих ягнят, обреченных на заклание. Но в мире шиноби жалость — это яд. Его взгляд зацепился за мальчика с каштановыми волосами. Армин Арлерт. Мальчик дрожал, и хотя он старался держать спину прямо, ветеран видел страх, пульсирующий в его жилах. Хан остановился прямо перед ним. Армин вскинул руку в салюте. — Кто ты? — голос Хана прозвучал как удар хлыста. Маска лиса и огромный меч за спиной придавали ему облик демона, вышедшего из чащи. — Армин Арлерт из Конохи, сэр! — голос сорвался, но мальчик выдержал взгляд. — Зачем ты здесь? — тон командира стал еще суровее. — Чтобы сражаться за Коноху и истребить всех врагов! — выпалил Армин. Хан издал сухой, разочарованный смешок, который был страшнее любого крика. В следующее мгновение его рука вцепилась в воротник мальчика, отрывая его от земли. Армин беспомощно заболтал ногами, глядя в безжалостные глаза командира. — Единственный, кто здесь сдохнет — это ты, Арлерт, — выплюнул Хан и швырнул его на землю, как мешок с тряпьем. Острый слух Хана уловил едва слышный скрип сжимающихся кулаков. Двое кадетов неподалеку сверлили его яростными взглядами. Хан едва заметно ухмыльнулся под маской. «Значит, у мальчишки есть защитники. Хорошо. Гнев — это топливо». Он знал: этот ритуал вступления — лишь начало. Прежде чем они станут шиноби «Блэклайт», их идеалы будут растерты в порошок. Больше трети из них не доживут до конца обучения. «Хитрый лис Минато... Если бы Совет видел, через что пройдут эти дети, они бы потребовали его голову», — подумал Хан, переходя к следующей цели. Он замер перед девочкой с фиолетовыми волосами и озорным огоньком в глазах. — Кто ты? — рявкнул он. — Эй, старик! Я Анко Митараши, и я здесь, чтобы надрать всем задницы! — весело заявила она. Хан молниеносно нанес удар. Анко чудом уклонилась, ее рефлексы сработали инстинктивно. Но не успела она выдохнуть, как командир исчез. Она почувствовала холодное лезвие у самого горла. — Назовешь меня стариком еще раз — и я вырежу твой язык, — прошептал он, выпуская долю жажды крови. Анко побледнела, вся ее веселость испарилась. — Да, сэр... — прошептала она. Внезапно тишину нарушил долгий, протяжный зевок. Хан замер. Он не верил своим ушам. Обернувшись, он увидел блондинку с ленивым выражением лица. — Что это было, гаки? — спросил Хан, ощутимо щелкнув ее по лбу. Рангику Мацумото потерла голову, ничуть не смутившись. — Послушайте, командир... сейчас три часа утра. Мои глаза просто отказываются открываться, — честно призналась она. Хан почувствовал, как дергается его веко. Один — комок нервов, другая — сумасбродка, третья — соня. В каком грехе он провинился? — Имя! — рявкнул он. — Рангику Мацумото из деревни Тэнсин. Я здесь, чтобы спасти свою страну. — Ты и муху не спасешь, — Хан грубо взъерошил ее волосы и уже собирался идти дальше, как ледяной голос остановил его. — Вы не имеете права так говорить. Хан обернулся. Перед ним стоял мальчик с шелковистыми светлыми волосами. На нем была маска, но глаза... черные, глубокие глаза, полные холодной решимости. Хан узнал этот взгляд. Это был взгляд человека, который уже пересек черту. — Очередной Учиха? — насмешливо бросил Хан. — Когда гремит война, имена не значат ничего, командир, — отрезал мальчик. — Кто ты? — Хан был искренне заинтригован. — Я никто. Моя единственная цель — защитить брата. Я убью любого, кто встанет у меня на пути. — Твое имя. Это приказ. — Наруто Намикадзе. Шепот прокатился по рядам. Сын Хокаге? Здесь? Хан почувствовал, как по полю разошлась волна напряжения, и тут же подавил ее своей аурой. — Как он и сказал — имена не значат ничего! — голос Хана гремел над лесом. — Вы думаете, что вы — «Блэклайт»? Вы — мусор! Скот! Нам не нужны дети, нам нужны инструменты. С этого дня вы отказываетесь от прошлого. Богатство, кланы, семьи — всё это осталось за воротами. Вы — расходный материал на алтаре нации. — Вы ошибаетесь, командир! — Наруто выступил вперед, и Хан увидел, как за ним потянулись другие. — Мы — куски мусора, которые сами выбрали этот путь. Мы разбили сердца тем, кого любили, чтобы оказаться здесь. Бросайте в нас любые испытания. Мы станем «Блэклайтом», и ничто нас не остановит! Взгляд Наруто горел таким яростным огнем, что Хан почувствовал — лед тронулся. Микаса едва заметно улыбнулась, а Рангику с интересом рассматривала маску мальчика. — Посмотрим, останется ли эта уверенность при тебе завтра, — Хан вышел в центр поля. — Хватит болтовни! Раз вы такие дерзкие — ПОБЕЖАЛИ! ДВЕ МИЛИ, ПРЯМО СЕЙЧАС! Вечер: Ужин и тени раздора Усталость — это слово не могло передать того, что чувствовали кадеты. Хан выжал их досуха: бег, отжимания, снова бег, и всё это под палящим солнцем без капли воды. К вечеру многие просто падали в пыль. В столовой Микаса бинтовала ногу Армину. Он споткнулся и вывихнул лодыжку, но инструктор лишь заставил его бежать дальше. — Сильно болит? — в голосе Микасы слышалась редкая нежность. — Терпимо. До завтра заживет, обещаю, — Армин попытался улыбнуться. В столовой было шумно. Кадетов кормили на убой, что казалось странным после дневных истязаний. Микаса чувствовала подвох. Маленькая база, отсутствие тренажеров, странное обилие еды... Всё это напоминало откорм скота перед бойней. Её внимание отвлек Наруто. Он стоял в углу с Рангику. Блондинка вела себя вызывающе, она притянула его к себе и, к шоку всех присутствующих, поцеловала в щеку (точнее, в край маски). Наруто застыл, а Микаса почувствовала, как внутри нее что-то неприятно кольнуло. — Ты заступился за меня перед этим чудовищем, — смеялась Рангику, обнимая Наруто за шею. — Мне это нравится в тебе. Ты говоришь то, что думаешь. Их идиллию прервала группа кадетов. Среди них был Генма Ширануи, жевавший неизменную щепку. — Хорошая речь, умник, — процедил он, подходя к Наруто. — Из-за твоего длинного языка нам добавили лишний час тренировок. Как ты это объяснишь? — Я здесь не для оправданий, Генма, — Наруто не отвел взгляда. — Это спецотряд Анбу. Если ты не готов к наказаниям, тебе здесь не место. Генма схватил Наруто за воротник. — Слушай сюда, Намикадзе. Ты здесь не сынок Хокаге. Закрой рот, или я сам его закрою. Драка была неизбежна, но вмешалась Микаса. Она не стала тратить слова — в одно мгновение она схватила обоих за шиворот и с силой впечатала их в пол. Она уселась на грудь Наруто, придавив его весом, а Генму придавила ногой. — Никаких драк, — отрезала она. — Ты не имеешь права указывать мне! — вспылил Наруто, его глаза метали молнии. Микаса замерла. Шок в ее глазах сменился холодом. Она молча поднялась и вышла из столовой, оставив всех в оцепенении. Армин лишь тяжело вздохнул. Примирение под луной Ночью Наруто нашел Микасу на краю тренировочного поля. Она сидела на поваленном бревне, глядя на луну. Он почувствовал её слезы еще до того, как подошел. — Как ты меня нашел? — спросила она, не оборачиваясь. — Я сенсор, — Наруто сел рядом и осторожно стер слезу с её щеки. — Я найду тебя везде. — Это угроза? — холодно бросила она, но Наруто лишь устало вздохнул. — Прости меня. Я был зол на Генму и сорвался на тебе. Если бы ты не вмешалась, нас бы обоих выперли отсюда в первый же день. Микаса долго молчала, а затем едва заметно улыбнулась. — Ладно. Проехали. Просто... ты идиот, Наруто. Ты пропадешь без меня. — А ты без меня совсем зачерствеешь, Эмо-тян, — поддел он её. — Придурок! — Эмо! Их смех разнесся над спящей базой. В этот момент они не были солдатами «Блэклайт», они были просто детьми, которые отчаянно нуждались друг в друге в этом наступающем аду. Наруто сжал руку Микасы. — Что бы ни случилось... я тебя не оставлю. Они не знали, что завтра их ждет первое настоящее испытание, которое заставит их забыть о смехе навсегда.