Лето моей души

Утро началось с тихого металлического звона. Сонхун стоял во дворе, склонившись над открытым капотом своей машины. Солнечный свет уже успел нагреть тёмный металл, и от него шёл едва уловимый запах пыли и масла. Он провёл ладонью по краю двигателя и снова попытался провернуть один из шлангов. Проблема была в том, что машина заводилась не сразу. Стартер крутил слишком долго, двигатель глухо кашлял, будто не хотел просыпаться, а когда всё-таки заводился — работал неровно, с лёгким подрагиванием. Вчера вечером он ещё надеялся, что это просто каприз старой техники после долгой дороги, но утром стало ясно: что-то всё-таки барахлит. Он выпрямился, вытер руки о тряпку и снова заглянул под капот. — Что, не слушается? — голос прозвучал рядом неожиданно. Парень повернул голову. У калитки стоял мистер Шим, щурясь от солнца и наблюдая за его вознёй. — Похоже на то, — признался Сонхун с лёгкой улыбкой. — Заводится через раз. Мужчина подошёл ближе, и заглянул под капот.  — У меня есть знакомый, — наконец сказал он. — В краю деревни живёт. Молодой механик, но знает толк в этом деле. Если нужно, могу попросить его зайти и посмотреть. — Это было бы очень кстати, — ответил брюнет. — Спасибо. — Да бросьте вы, — махнул рукой мужчина, — Пойдёмте лучше завтракать. Сегодня у нас поздний завтрак. Все проспали. Сонхун тихо рассмеялся и кивнул. — Тогда тем более стоит поторопиться. Мистер Шим ушёл в дом — сказал, что нужно ещё что-то вынести к столу. Во дворе уже стоял накрытый стол. Миссис Шим раскладывала завтрак: на большой тарелке лежал горячий рис, рядом шкворчал бекон, который она аккуратно разрезала на небольшие кусочки. Брюнет подошёл ближе. — Вы каждый раз так стараетесь, — сказал он, наблюдая за её движениями. — Завтраки, десерты… вы постоянно что-то печёте. Женщина улыбнулась, даже не поднимая головы от тарелки. — Мне это нравится, — спокойно ответила она. — Это моё маленькое удовольствие. Парень кивнул. Несколько секунд он молчал, потом будто вспомнил: — Кстати… спасибо вам за десерты, которые вы передаёте по вечерам. Женщина наконец подняла на него взгляд. — Десерты? — Да. Перед сном. Иногда рулеты, иногда маффины… и молоко, — он чуть улыбнулся, — Я, конечно, перед сном почти не ем, но всё равно это очень приятно. Миссис Шим смотрела на него несколько секунд. Её брови медленно поднялись. — Я… ничего не передавала, — сказала она осторожно. — Правда? — моргнул он. — Я сама по ночам не ем, — пожала плечами женщина. — И вам ничего не относила. Несколько секунд он просто стоял, пытаясь уложить это в голове. Потом тихо усмехнулся. — А… понятно. Наверное, Джеюн просто решил… — он не договорил и покачал головой. — Ничего. Но мысль уже сложилась сама собой. Он вдруг понял, что Джеюн приносил всё это не потому, что его просили. А потому что сам хотел. От неожиданного осознания где-то внутри стало тепло. Почти так же, как от утреннего солнца, которое медленно прогревало двор. Дверь дома открылась. Во двор вышел мистер Шим, а следом за ним — Джеюн. Юноша ещё лениво потягивался, поднимая руки над головой, будто пытаясь окончательно вытянуть из тела остатки сна. Было видно, что он только что проснулся. Лицо его всё ещё оставалось влажным после умывания — по вискам прилипли несколько тёмных прядей, а кожа на щеках слегка розовела от холодной воды. Он сонно чмокнул губами, потёр ладонью шею и, слегка покачиваясь, направился к столу. — Что ты там ночью делал? — сразу же подала голос мать, едва взглянув на сына. — У тебя почти до утра свет горел. Она покачала головой, но в её голосе не было настоящего упрёка — скорее мягкое материнское подтрунивание. — Это плохо для здоровья. Тебе нужно высыпаться. — И тебе доброе утро, мам, — шатен лишь лениво отмахнулся рукой. Он зевнул почти беззастенчиво и опустился на своё место за столом. Тут же его взгляд скользнул к Сонхуну. Брюнет быстро отвёл глаза и сосредоточился на тарелке перед собой, делая вид, что его полностью занимает завтрак. Миссис Шим тем временем продолжала что-то рассказывать — о соседях, о рынке в соседней деревне, о том, что сегодня снова обещают жару. Мистер Шим время от времени вставлял короткие замечания, тихо смеялся. Джеюн почти не участвовал в разговоре. Он ел медленно, всё ещё сонный, лениво ковыряя рис палочками, иногда запивая его соком. В его движениях оставалась какая-то утренняя рассеянность, словно мысли ещё не до конца вернулись изо сна. Иногда он замирал на секунду, глядя куда-то перед собой, потом снова принимался за еду.  — Кстати, завтра должны приехать родственники, — между делом вспомнила женщина. Палочки в руке Джеюна остановились на полпути к тарелке с рисом. Он медленно поднял голову. Между бровями появилась складка. — Зачем ты их позвала? Вопрос прозвучал не резко, но в нём была такая явная досада, что миссис Шим даже немного удивлённо моргнула. — Ну как зачем? — сказала она. — Это же родственники. И потом… завтра важный день. Тебе исполняется семнадцать. Сонхун тоже невольно поднял голову. Он медленно перевел взгляд от тарелки и посмотрел на юношу. Странная реакция. Обычно, когда речь заходила о дне рождения, люди хотя бы улыбались. Или делали вид, что им всё равно. Но в лице юноши не было ни того ни другого. Он словно вдруг побелел. Аппетит, кажется, исчез так же внезапно, как и появился. Джеюн опустил палочки на стол и уставился перед собой. Взгляд был пустым, рассеянным, будто он смотрел не на еду, а куда-то сквозь неё. Миссис Шим нахмурилась. — Что с тобой? — Ничего. Он отодвинул посуду. Стул тихо скрипнул, когда шатен поднялся. — Я наелся. И, не дожидаясь реакции, просто ушёл в дом. Через несколько минут в тишине двора послышались его шаги по лестнице. Сонхун проводил его взглядом. Мистер Шим хмыкнул и покачал головой, беря палочками кусок бекона. — Подростки, — сказал он добродушно. — Переходный возраст. Женщина всё ещё смотрела на дверь, за которой исчез сын. — Странно… — тихо сказала она. Но через мгновение вздохнула и снова вернулась к разговорам. Когда тарелка опустела, Сонхун аккуратно положил палочки. — Спасибо за завтрак, — сказал он спокойно. Миссис Шим улыбнулась. — Всегда пожалуйста! Он кивнул, поднялся из-за стола и направился в дом. *** Вода лежала гладкой, тёплой поверхностью, лишь изредка дрожа от лёгкого ветра. Вокруг густо росла трава — мягкая, высокая, пахнущая солнцем и влажной землёй. Где-то в кронах лениво стрекотали цикады, и этот звук растекался по воздуху медленно, как летняя жара. Под раскидистым деревом, в пятнистой тени листвы, лежали двое. Сонхун устроился на спине, заложив руки под голову, и смотрел в небо. Сквозь ветви над ним плавали редкие облака — белые, медленные, будто и им было лень. Рядом лежал Джеюн. Он растянулся на траве так, что одна нога была слегка согнута, а другая медленно покачивалась в воздухе. Иногда он поднимал руку, закрывая ладонью солнце, которое упрямо пробивалось сквозь листья и скользило по его лицу тёплыми бликами. На пальце у него было надето кольцо из ромашки. Небрежно сплетённый тонкий стебель, маленький белый цветок — простой и смешной. Некоторое время они лежали молча. Потом юноша устало вздохнул. — Всё настроение испорчено, — пробормотал он. — На весь день… а может и на несколько. Брюнет чуть повернул голову. — Почему? Это же твой день рождения. Шатен вдруг приподнялся на локтях. Зелень тихо зашуршала под его движением. — Именно, — сказал он с раздражением,— Это мое день рождения. Он выдернул из земли ещё одну ромашку и начал машинально крутить в пальцах её тонкий стебель. — Мой праздник. Стебель послушно гнулся под его пальцами. — И зачем мама вообще их позвала? Не хочу никого видеть. — Почему? Но парень не ответил. Он закончил скручивать цветок и протянул руку. — Держи. Старший поднял голову и посмотрел на маленькое изделие. Белые лепестки слегка дрожали на ветру. Он на секунду задержал на нём взгляд, потом взял украшение из пальцев юноши. Оно оказалось совсем маленьким. Надеть его получилось только на мизинец — на другие пальцы оно бы просто не налезло. Он осторожно продел стебель через палец. Джеюн снова откинулся назад. И какое-то время они просто лежали рядом, опять погружаясь в тишину. — Откуда ты знаешь Сону? — вдруг, снова подал голос младший. — Встретил когда делал пробежку. — Он красивый. — Возможно. Джеюн перевернулся на бок, осматривая лицо на против. — То есть, ты считаешь его привлекательным? Брюнет тоже посмотрел в ответ. — Ну, ты же сам сказал. — А ты согласился, — прищурился юноша. Он встал, отряхивая шорты.  — Что опять не так? — сел Сонхун.  — Ничего, — недовольно бросил шатен. Он резко развернулся, прошёл несколько шагов к велосипеду, который лежал в траве, и поднял его за руль. Брюнет нахмурился и тоже поднялся. — Эй… ты куда? Юноша уже перекинул ногу через раму. — Домой. Он оттолкнулся от земли, и велосипед мягко тронулся с места. — Подожди! — окликнул его Сонхун, делая пару шагов вперёд. — Ты меня здесь одного оставишь? Младший даже не обернулся. Он лишь слегка повернул голову через плечо, продолжая крутить педали. — И на своих двоих доберешься, — крикнул он. Через несколько секунд его фигура уже скользила между деревьями, а ещё через мгновение исчезла за поворотом тропинки. Сонхун остался стоять посреди травы. Он несколько раз моргнул. Оглянулся по сторонам, будто пытаясь понять, что только что произошло.  Он сейчас вернётся. Мысль показалась настолько очевидной, что парень даже не сомневался. Он постоял ещё немного. Пять минут. Потом десять. Тень от дерева медленно сдвинулась по траве. Двадцать минут спустя стало окончательно ясно: нет, кажется, его действительно бросили. Дорога оказалась длиннее, чем он ожидал. Солнце стояло почти прямо над головой. Оно било в глаза, нагревало плечи. Через какое-то время во рту стало неприятно сухо, а горло начало першить. Сонхун уже подумывал о том, что стоило всё-таки запомнить дорогу лучше, когда впереди между кустами мелькнул знакомый силуэт. Велосипед стоял у обочины тропинки, прислонённый к траве. А рядом, прямо на земле, сидел Джеюн. Он ковырялся в пыли длинной веткой, лениво чертя на земле какие-то линии. Когда тень Сонхуна упала рядом, юноша поднял голову. — Наконец-то, где тебя носило? — он бросил ветку в сторону, — Я тут тебя вообще-то уже полчаса жду. — На своих двоих добирался. Шатен поднялся, отряхивая шорты от пыли. — Да ладно тебе, — он взял велосипед за руль, — Садись уже. Старший смотрел на него несколько секунд, потом всё-таки подошёл и устроился на заднем сиденье, одной рукой упираясь в края. Джеюн покосился на него через плечо. — Держись нормально. Дорога неровная. Брюнет осторожно положил руки на его талию. Но пальцы лежали нерешительно. — Крепче держись. И в следующий момент велосипед снова покатился по тропинке, поднимая лёгкую пыль с сухой дороги. Вернулись они почти за час до ужина. Едва велосипед остановился во дворе, миссис Шим уже выглянула из дома. — Джеюн! — позвала она. — Иди сюда. Юноша только успел поставить велосипед к забору. — Что? — Нужно прибраться в комнате, — сказала она, выходя на крыльцо. — И бельё приготовить для гостей. Простыни, наволочки. Шатен тяжело вздохнул, запрокидывая голову к небу. — Мам… — Ничего «мам», — отрезала она мягко, но безапелляционно. — Давай, иди. Он провёл ладонью по волосам, словно собираясь с силами, и поплёлся в дом. Брюнет наблюдал за этим со стороны, потом тихо кивнул миссис Шим и направился к себе. Внутри было прохладно и тихо. Он закрыл дверь, прошёл к столу и сел. Некоторое время просто сидел, глядя на поверхность стола, будто собираясь с мыслями. Потом медленно поднял руку. На мизинце всё ещё было цветочное изделие. Он осторожно снял его и покрутил в пальцах. Тонкий зелёный стебель уже начал слегка подсыхать, но белые лепестки всё ещё держались крепко. Мысли возвращали его к озеру. К внезапной вспышке раздражения у Джеюна. Сонхун тихо усмехнулся. Неужели это была ревность? Мысль прозвучала почти смешно. Он покачал головой. Да нет… вряд ли. И всё же. Некоторые поступки младшего… слишком настойчиво намекали на другое. Он откинулся на спинку стула. Возможно… я ему нравлюсь. Брюнет уже замечал это раньше — в коротких взглядах, в странной настойчивости, в том, как юноша постоянно крутился рядом. Он провёл пальцем по лепесткам. А нравится ли ему самому Джеюн? Ответ возник почти сразу. Да. Но это было чувство странное, сложное, не похожее на обычную симпатию. Джеюн… для него был чем-то большим, чем просто мальчишка. В нём было что-то светлое, почти ослепительное — как летний день, который невозможно удержать. Живое, беспокойное, немного неуправляемое. Иногда Сонхуну казалось, что рядом с ним воздух становится другим. Легче. Свежее. Словно присутствие этого юноши само по себе что-то меняло в пространстве. Именно поэтому мысль о том, чтобы прикоснуться к нему иначе… казалась неправильной. Слишком грубой. Он тихо вздохнул. Джеюну всего шестнадцать. Завтра будет семнадцать. Ещё совсем юный. Возможно, для него всё это — просто игра. Спонтанная, бездумная, рождённая из любопытства и юношеской смелости. А если бы между ними действительно что-то произошло… Сонхун невольно нахмурился. Потом, когда всё уляжется, Джеюн может пожалеть об этом. И эта мысль ему не нравилась. Очень. Он снова посмотрел на кольцо. Потом аккуратно поднялся. На полке стояла небольшая картонная коробка — где он хранил наконечники для перьев. Брюнет снял крышку. Металлические наконечники тихо звякнули, когда он высыпал их на стол. Коробка осталась пустой. Он осторожно положил внутрь ромашку. Потом закрыв крышку, убрал коробку обратно на полку. Ему нужно было успокоиться и придти в себя. Он молча встал, и захватив полотенце, направился в ванную. *** К обеду во дворе стало заметно оживлённее. Миссис Шим с самого утра хлопотала на кухне. Теперь на длинном столе под навесом стояли уже не те скромные тарелки, что обычно появлялись на завтрак: блюд было намного больше. Рис, мясо, овощи, закуски, миски с супом, несколько больших блюд с фруктами — всё аккуратно расставлено, словно маленькое семейное торжество уже заранее развернулось на столе. Она вытерла руки о фартук и громко позвала: — Джеюн! Спускайся! Сонхун вышел на крыльцо почти одновременно с ним. Во двор как раз въезжала первая машина. Двери хлопнули, и из неё начали выходить люди. Четверо. Женщина вышла первой. В её лице было что-то знакомое — мягкая линия скул, похожий разрез глаз. Сразу становилось ясно, что она приходится родственницей миссис Шим. Рядом с ней появился мужчина. И вот в нём корейских черт почти не угадывалось. Более светлая кожа, иной разрез глаз, чуть резче линия подбородка. Даже в том, как он держался, чувствовалось что-то иное. Японец, мелькнуло у Сонхуна. Следом из машины выбрался подросток. Он был примерно ровесником Джеюна, но заметно выше. Худощавый, длинный, с почти светлыми волосами, которые на солнце отливали мягким золотистым оттенком. В его лице действительно угадывались черты обоих родителей — и матери, и отца, но всё же больше он походил на мужчину. Подросток сразу направился к юноше. Подошёл и легко хлопнул его по плечу. — С днём рождения. — Давно не виделись, Рики, — сказал Джеюн, — Спасибо, теперь можешь называть хён. — Ага, щас! — усмехнулся блондин. В это время во двор въехала вторая машина. Из неё вышло ещё пятеро человек. Было ясно, что — это родственники со стороны мистера Шима. Две женщины, мужчина, ещё кто-то из старших. Они сразу заговорили громче, шумнее, как это часто бывает у людей, которые давно не виделись. — Ох, какой ты стал высокий! — С днём рождения! — Семнадцать уже, надо же! Кто-то сразу протянул подарок — аккуратную коробку, перевязанную лентой. Джеюн принял её, слегка поклонился, поблагодарил. Он улыбался. Но эта улыбка была почти прозрачной — как будто существовала только из вежливости. Сонхун стоял чуть в стороне и наблюдал. Именно тогда из машины вышел ещё один мужчина. Он не спешил, будто давая другим поздороваться первыми. Потом уверенно направился прямо к застывшему шатену. — Привет, мой маленький Джеюн. Голос его прозвучал слишком громко. Он притянул юношу к себе и обнял его, похлопав по спине. — С днём рождения. Ты уже такой у нас большой. Лицо Джеюна будто потеряло краски. Совсем. Ещё секунду назад на щеках был лёгкий румянец от солнца и возможно смущения, а теперь кожа стала бледной, почти восковой. Он не отстранился. Не сделал резкого движения. Стоял всё так же. Но тело его едва заметно напряглось. Именно глаза выдали всё. В них мелькнуло что-то короткое, резкое. Длилось это всего мгновение. Потом юноша снова кивнул, выпрямился, вежливо поблагодарил за поздравление. Со стороны всё выглядело совершенно обычным. Но у Сонхуна в груди застыло напряжение. Послевкусие от наблюдения осталось неприятным. Праздник продолжался. Гости расселись за длинным столом во дворе. Тарелки постепенно наполнялись едой, разговоры становились громче, смех — свободнее. Люди перебивали друг друга, вспоминали какие-то семейные истории, спорили о пустяках, поднимали стаканы с соком и чаем. Сонхун поздоровался со всеми, его представили как гостя, который временно живёт по соседству. Несколько человек дружелюбно кивнули ему, кто-то задал пару вежливых вопросов — откуда он, чем занимается, надолго ли приехал. Всё выглядело как обычный семейный праздник. Только именинник совсем не вписывался в эту картину. Джеюн сидел между родственниками, как положено — принимал поздравления, благодарил за подарки, иногда даже улыбался. Но улыбка у него получалась странной. Она появлялась на губах, но не доходила до глаз. Обычно в нём было какое-то беспокойное, живое движение — словно внутри всегда горела искра. Сегодня же этой искры почти не было. Говорил он мало, больше слушал, или делал вид что слушал. Иногда отвечал коротко, иногда просто кивал. Со стороны всё выглядело вполне нормально — подросток немного уставший от внимания. Но для Сонхуна разница была слишком заметной. Он знал юношу другим. Тем, кто смеётся громче всех, перебивает разговоры, бросает дерзкие реплики, смеётся так искренне, что заражает этим смехом всех остальных. Сегодня же всё это будто осталось где-то в стороне.  Миссис Шим несколько раз поворачивалась к нему. — Что с тобой? — спросила она тихо, наклоняясь ближе. — Ничего не болит? Тот быстро покачал головой. — Нет, всё нормально, — он улыбнулся, чуть увереннее,— Просто вчера поздно лёг. Не выспался. Она посмотрела на него ещё секунду, потом кивнула. Вечер постепенно перетекал в сумерки. Разговоры становились спокойнее, смех реже. Кто-то начал собираться, кто-то разошёлся по комнатам отдохнуть. Двор медленно пустел, после долгого шумного дня. Наконец за столом осталось совсем мало людей. Миссис Шим начала собирать посуду. Сонхун поднялся и молча помог ей убрать со стола. Они складывали тарелки, относили их в дом, вытирали поверхность стола. — Спасибо, — сказала она ему тихо. Брюнет лишь кивнул. Пожелал спокойной ночи и направился к себе. *** Ночь уже почти растворилась в тишине. Дом давно погрузился в темноту, и только редкий свет фонаря за окном ложился бледной полосой на стену. Сонхун лежал на кровати, медленно проваливаясь в сон, когда услышал осторожные стуки в дверь. Он сначала даже подумал, что ему показалось. Но через секунду раздалось ещё два лёгких удара. Брюнет поднялся и подошёл к двери. Стук он узнал сразу. И всё равно удивился, когда увидел за порогом Джеюна. Он был закутан в плед. Ткань была накинута на плечи и почти полностью скрывая фигуру. Волосы растрепались, губы сжаты. Он стоял у порога, будто не был уверен, что его вообще впустят. Было непривычно видеть его колеблющимся.  — Можно я у тебя переночую? — тихо спросил он. — Что? — не понял старший. — Не волнуйся, — быстро добавил Джеюн, — все уже спят. Никто не заметит. Рано утром я сам уйду. Сонхун несколько секунд просто смотрел на него. Потом чуть отступил. — Зайди сначала. На улице холодно. Юноша сразу шагнул внутрь. Брюнет закрыл за ним дверь. Несколько секунд они молчали. — Почему не хочешь спать у себя? — спросил парень наконец. Шатен нервно теребил край ткани. — Там… — он запнулся. — Я чувствую себя… неуютно. Сонхун чуть нахмурился. — С чего вдруг? Вы с Рики что-то не поделили? — Дай мне просто у тебя переночевать. — Ладно. Он молча подошёл к шкафу, достал дополнительное одеяло и начал расстилать его на полу. Ткань мягко шуршала по ковру. — Ты что делаешь? — спросил юноша наблюдая за действиями старшего. — Собираюсь спать, — спокойно ответил Сонхун. — Есть же кровать. — Не будешь же ты на полу спать, — взглянул брюнет на парня. — Я и не собираюсь. Места хватает двоим. — Нет. Я буду спать на полу. И, будто ставя точку в разговоре, он лёг на постель, укрывшись одеялом. Джеюн остался сидеть на краю кровати. Комната снова погрузилась в тишину. Прошло несколько минут. Сонхун уже почти решил, что тот всё-таки уступит и ляжет нормально, когда вдруг почувствовал, как рядом отодвигается одеяло. Джеюн тихо лёг рядом. Брюнет открыл было рот, чтобы сказать ему вернуться на кровать, но не успел. Юноша придвинулся ближе. Он лёг со спины, осторожно прижимаясь к нему, и сжал пальцами край одеяло. Тёплое дыхание коснулось затылка старшего. Сонхун замер. Он мог бы оттолкнуть его. Мог бы спокойно выгнать. Это было бы правильно. Но почему-то он этого не сделал. Вместо этого он закрыл глаза. Сделал вид, что уже спит. Они лежали неподвижно, слушая дыхание друг друга. И где-то в этой тихой, тёплой близости ночь наконец осторожно накрыла их сном.