Династия Пепла и Золота: Созвездие выживших

      Лондон встретил их ливнем, который казался вечным. В тот день, когда адвокаты зачитали последнюю волю Ориона и Вальбурги Блэк, в огромном особняке на Гриммо-сквер пахло старым деревом, дорогим парфюмом и смертью.       Сириус — теперь официально Сириус Блэк III, глава медиахолдинга и железная леди — стояла у окна, сжимая в руке бокал с янтарным виски. На ней был безупречный черный костюм, скрывающий усталость и недавние следы родов. — Ты выглядишь так, будто готова кого-то казнить, — раздался тихий, бархатный голос сзади.       Регулус. Её младший брат. Её муж по документам, подписанным родителями ещё до того, как они научились ненавидеть это решение. В современном мире «принудительный брак» звучал как анахронизм, но для династии Блэков это был способ удержать капитал. — Я готова казнить саму идею этого вечера, Редж, — Сириус обернулась. — Дети спят? — Малыши — да. Дорея и Актурус в детской под присмотром нянь. Орион-младший пытается делать вид, что он уже взрослый и читает в библиотеке, а Арктурида… ну, ты её знаешь. Она строит графики доходности наших акций на следующий квартал.       Регулус подошел ближе. Между ними всегда была эта странная дистанция: три шага холода, которые внезапно сокращались до искр. После смерти родителей они остались одни против всего мира бизнеса, имея на руках шестерых наследников и империю, которую нужно было спасать. — Мы не выбирали это, Сири, — мягко сказал он, подходя почти вплотную. — Но мы справляемся. — Справляемся? — она горько усмехнулась. — Мы живем как партнеры по бизнесу, спим в разных спальнях, если только нам не нужно зачать очередного «идеального Блэка». Ты ведь знаешь, что это неправильно. То, что мы чувствуем, когда смотрим друг на друга без камер.       Регулус не ответил словами. Он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь её темных волос за ухо. Его пальцы задержались на её скуле. — Ты — всё, что у меня есть, — прошептал он. — И наши дети. Разве может быть неправильным то, что спасает нас от этого одиночества?       Сириус почувствовала, как её броня дает трещину. Инцест, запрет — слова, которые раньше вызывали лишь ярость, теперь растворялись в тепле его близости. Она вспомнила, как после рождения Актуруса семь месяцев назад, когда она была на грани нервного срыва от нагрузки в компании, именно Регулус сидел у её кровати ночами, игнорируя звонки от инвесторов. — Я чертовски устала притворяться, — выдохнула она, подаваясь вперед и утыкаясь лбом в его плечо.       Регулус обнял её — сначала осторожно, а затем крепко, прижимая к себе. Это не был жест брата. Это был жест мужчины, который слишком долго ждал разрешения любить ту, кто принадлежала ему по закону, но не по сердцу. — Тогда перестань, — прошептал он ей в макушку. — Здесь нет родителей. Нет камер. Только мы и наш дом.       Он осторожно приподнял её подбородок. В его глазах — темных, как ночное небо над Лондоном — Сириус увидела отражение собственной жажды. Жажды понимания, нежности и… обладания.       Когда его губы коснулись её, это не было похоже на их прошлые, механические поцелуи для «продолжения рода». Это был вкус запретной свободы. Горький, как их общая фамилия, и сладкий, как надежда на спасение.       Они еще не знали, что впереди у них — воспитание шестерых детей, от колючего подростка-слизеринца Ориона до крошечной Дореи, но в этот момент фундамент их новой, настоящей семьи был заложен. Не на контрактах, а на чувствах, которые они больше не могли отрицать.