на границе наших тел

Время изменяет свое течение, теряет навязанный темп, ступает так, как изначально планировало.  Оно стирает сакральность определенной истории. Границы выдуманного и реального проявляются четче, занавес падает и за ширмой проявляются осколки разбитого зеркала.  Сколько туда прилетало камней и проклятий? Сколько Сатору попадал в самого себя?  Часы пробивают восемь и не ровняют к цифрам ничего значительного. Они также пробьют девять, десять и до утра, до следующего дня и ночи. Каждый час теряет ранее навеянный смысл и становится обычным назначенным часом. Перед глазами таит излюбленный образ, он фантомным ощущением, где-то ещё за плечами, но махни рукой — исчезнет. Пройдет сквозь пальцы дымкой, растворится куда-то в небеса.  Сатору зашел в аудиторию, скинул сумку с левого плеча и улыбкой поприветствовал знакомые лица.  Гудели разговоры о привычной рутине, проблемах на учебе, об успехе в работе и действенном результате отпуска. Слова перебрасывались из руки в руки, точно горячая картошка, цеплялись, кого-то обжигали, но секундно, не оставляя красных следов.  Между телами распространялись фибры тепла и согревали холодные сердца. И на мгновение сквозная дыра заполнялась заботой, вниманием. Сатору затылком чувствовал надвигающую, гнетущую мысли тишину, но старался улавливать крохи людской и доступной нежности.  — Всем привет! — Юки ворвалась в пространство радужной юлой и за ней, шлейфом, пробрался запах знакомых до боли духов.  Секунда не растягивается в минуту — она щелкает и позволяет встретиться глазами с Сугуру.  Время из памяти стирает навешанный всему подряд символизм. И взгляд, кинутый сквозь толщу толпы, остается простым взглядом.  На пороге, а после за занятый ряд парт, двое вошедших проходят, прижимаясь ближе к людскому теплу. Они ведь тоже в этих фибрах внимания нуждаются.  Сёко осторожно касается руки Сатору, ловит затуманенный взгляд. Между ними безмолвно пролетает понимание, а следом кивок со значением «порядок».  — Играете? — Цукимо упирается локтями в парту, занимая собой мелкое свободное пространство.  Годжо внутри закусывает щеку, отмечая, что потребность свою ранее закрывал также. Вынужден был собственной потребностью быть большой красной кляксой. Только чтобы заметили, дали любви, нежности и внимания. Лишь бы он ему внимание уделил.   — Да, только партию в уно разыгрывать начали, — ответил Юи.  — О, нам тоже раздайте.  И карты скользили по кругу, подлетая и плавно падая. Годжо глазами в лицо чужое уткнулся, не пропадая в астрале собственных чувств.  Важность смолистых волос, темных глаз под обрамлением длинных ресничек, тихой улыбки одним уголком губ и беглого взгляда из под лба, стерлась ходом времени.  Зарыться руками и снять резинку с волос — больше не передовая потребность. Увидеть ответ в глазах на свой не озвученный набор чувств — исчезнувшая миссия.  Сатору слабо улыбнулся на сказанную в его сторону шутку от Нанами и кинул в центр стола несколько подходящих карт. Ход перешел назад к Гето. От Гето к Сатору и так несколько раз.  Тихое от Сугуру «Я запомнил» ничего больше в себе, кроме момента стычки в игре, не несло. Другое он ничего не желал помнить и Сатору спустя время тоже постарался всякое между ними забыть.  Юки слабо коснулась носом гетовского плеча, следом шепнув в ухо ему какие-то слова. Для неё время все ещё сохраняло ценность иллюзии — Сатору её уже утратил.  Надежда на взаимность — это символ, навешанный им же на связь, которая была особой только для него. Мимолетные улыбки, искры интереса и двусмысленные слова — простая взрослая игра, правила которой были под пеленой собственной красивой упаковки.  Раздавшийся хохот за столом вырвал Годжо из размышлений, он взгляд поднял, с теребивших ладоней свитер, на Хайбору и Кенто. Спор о новой локации для тусовки достиг апогея, бассейн стал исключением, которое не устраивало кого-то одного из двух.  Сатору бы выйти из тесного ряда, чтобы запах приторных духов от Цукимо не чувствовать. В примеси шлейфа ощущались ноты, что раньше казались отравой, но были необходимее воздуха. — Кажется, тогда всем история с бассейном понравилась? — Юи в тоне вопроса подпихнул настояние.  — Нет, нет. Сатору тогда чуть не задохнулся, вспомним реакцию Сёко на это? — Нанами не сдавался.  И всех что-то в этом вопросе волновало. Одного Годжо гнетущее чувство пустоты отягощало. Ему не до бассейна, не до обсуждения планов на тусовку, ему не до всего и до всего сразу, касаемо другого, одновременно.  Сугуру увлеченно с Юки болтал, взгляд регулярно бросая на побледневшее лицо блондина. Сатору в ответ не смотрел, но кожей легкое касание ощущал.  Между ними наигранное дружеское отношение и полное обнажение намерений. Годжо свои надежды на хороший конец похоронил и демонстративно это показывал, пока другой принял заранее известный ход событий.  Надежда — источник разбитой в труху иллюзии. По традиции она умирает последней, но Сатору Годжо её убил раньше собственной смерти.  Его надежда — глумление над своей же сущностью.  — Кто курить? — Цукимо встала из-за стола и поправила задравшуюся юбку.  — О, пойдемте, — Хайбора встал и за ним Гето.  Толпа вышла на перекур. И следом крайний взгляд друга на друга. Непробиваема стена из темного кирпича столкнулась со спокойным морем. Неузнаваемый штиль никого не смутил. Сугуру тихо хмыкнул, сминая в губах фильтр от сигареты, и вышел следом за ребятами.  Сатору нервно тряхнул головой, ощутил на языке послевкусие когда-то возможной близости. Уголки губ направились улыбкой вниз от глухого звука в грудной клетке, сердце упало в пропасть.  Угасающее пламя — результат разрушенных мечтаний. Сатору вспоминает, что время лечит, но возможно ли заштопать такие глубокие раны?  Годжо смотрит на прикрытую дверь, признаваясь себе же, что эта дверь никогда не была для него полностью открытой.  Он не имел шанса и возможности войти в сердце того, кого пустил в свое и дал возможность посеять семя безнадежной любви.  Соприкосновение — утекает через поток летосчисления. Коснуться хотел каждый, но смысл в это прикосновение вкладывали разный.  Нити судьбы закрутились в узелок на момент наступавшего судьбоносного часа. Глаза горели и зажигали азарт в глазах напротив, касания плеч среди толпы не бывали случайны.  Полюса разных намерений друг к другу притягивались, но никто не был обязан что-то дать и доказать.  Без клятв о дружбе и долговечной любви, без серьезных целей, без желания давать витку развитие полноценное — Сугуру не переставал давать свое внимание, пока Сатору позволял себе же эти крупицы внимания получать. Пальцы пробили по парте мелодичной дробью, Годжо нетерпеливо встал. Резкость движения привела Иейри на мысль о плохой развязке, она подалась в сторону друга.  — Мне пора, — Годжо положил ладонь на женское плечо, успокаивая.  Девичьи глаза бегали по юношескому лицу, ища подвох. Никаких задуманных действий и напряженных мышц, в голубых глазах удручающая пустота.  — Уже?  — Да. — Тебе невыносимо? — Нет, скорее.. Вернувшиеся студенты прервали диалог шумом. Они громко хохотали, Юки и Хайбора друг друга аргументами на личную тему добивали, вызывая цепочку яркой реакции. Сугуру, подхватив Юки за плечо, кинул взгляд на лежавшие сумки. Между ними немой разговор и заученные действия.  Сатору поклялся, что последний раз смотрит в чужие глаза так. И Гето на этот взгляд только добродушно улыбнулся, прощаясь, махнув рукой.  Все по очереди сказали друг другу «пока», Годжо не успел сказать им вовремя даже «привет».  Они прощались окончательно, отпуская друг друга на добровольном и неозвученном уговоре. Когда-то же клятвы ночные должны прийти в действие?  Время течет своим чередом, расставляя события в нужной фабульной конструкции. Сугуру не услышит его размышлений, как и Сатору никогда не сможет их ему озвучить.  Узел нитей развязался, оставляя на них заломы. Следы от событий естественно неотвратимый процесс. Каждое касание ожогом, после зажившим рубцом, но, в конечном, это не останется больным напоминанием.  История покроется пылью, но спустя огромное количество пережитых эпох, Сатору откроет забытую страницу, пальцами ощущая её шершавость. Бегло прочитает, мягко улыбнется и никогда не пожелает себе встретить такое вновь.  Когда-то хотелось большего, но этого большего между ними не случилось. Так совпадения не получилось.