White room

Месяц первый Цель: ??? Майк Уилер, в общем-то, всегда знал, что он не был самым выдающимся человеком в партии. Он не был таким умным, как Дастин, или весёлым, как Лукас, или просто замечательным и удивительным, как Уилл. Но он не мог себе и вообразить, что его исчезновение они заметят только спустя несколько часов после того, как Билли выбил из него всё дерьмо, и после того, как он попал в руки русских солдат. Несмотря на то, что он сам чувствовал себя крайне неважным и бесполезным, ему всегда казалось, что он всё ещё нравится им по какой-то странной причине. Что они бы в самом деле волновались, если бы однажды его просто… Не стало. Он задавался вопросом, что если бы они заметили раньше… Как много всего могло пойти по-другому. Если бы они отправились его искать, спасли его, предотвратили тот кошмар, в который совсем скоро должна была превратиться его жизнь, – или та её нелепая имитация. Но это только заставило задуматься, захотят ли они вообще рисковать ради спасения. Стоит ли это того для них. В любом случае, даже если бы и стали, они не заметили. А когда заметили, было уже слишком поздно. И именно поэтому Майк Уилер был брошен в сущий ад.

─┉─ • ─┉─

Последнее, что он помнил, – лицо Билли. Эти тёмные, одержимые глаза. Они преследовали его, Макс и Одиннадцать, когда те пытались вернуться в Старкорт. Это была чистейшая путаница, бешеное сердцебиение, бледные мигающие лампочки и попытка убежать в безопасное место – но как только Майк резко нажал на кнопку лифта, с растущей надеждой, что, возможно, они смогут, раздался голос Макс: – Билли. Он и Оди немедленно обернулись, в то время как Макс продолжила дрожащим голосом: – Билли, не нужно этого делать. Тебя зовут Билли, Билли Харгроув, ты живёшь на Черри-Лейн, 4819. Прошу, я Макс, твоя… Один-единственный удар, и Макс рухнула на землю. Без раздумий, Майк рванул вперёд, полный решимости защитить Оди, Макс, своих друзей от твари в человеческом теле – как романтично и смело он это истолковал, – но не смог нанести по Билли ни одного удара: жгучая, острая боль пронзила весь его череп. А затем темнота. Вот как всё было просто и понятно. О чём Майк больше не знал, о чём он понятия не имел, пока лежал на холодном полу, а Билли уносил Одиннадцать, так это о Макс, которая через некоторое время очнулась и попыталась разбудить и его тоже. Она неистово трясла его и кричала его имя, только он не шевелился. – Я вернусь через минуту, – выпалила Макс, поднимаясь и убегая прочь. Эти слова впоследствии преследовали её в мыслях почти так же часто, как лицо Билли, когда он умирал. Крики, треск огня и, самое главное, нечеловеческий рёв Истязателя Разума эхом разносились по всему Старкорту, в то время как в сотнях метров под их ногами происходило другое сражение, с потрескивающими молниями и мелькающими зелёными мундирами. И это было в то время, когда пепел уже витал в воздухе, тело монстра из Изнанки безжизненно лежало посреди торгового центра, когда Макс оплакивала Билли, и Джойс делала то же самое для Хоппера, когда русские ушли со своей подземной базы, из самого Старкорта. Майк, конечно, этого тоже не знал, но двое солдат нашли его, лежащего, с окровавленной головой прямо там, где Билли его оставил. – Давай с собой его заберём, – предложил один из них по-русски, как только убедился, что он жив. – Зачем? У нас уже есть американец, – возразил другой, нервно оглядываясь по сторонам, как будто ожидая, что американская армия выскочит из-за угла. – Это место было ошибкой, – сказал первый, ломая руки. – И у этого парня может быть какая-то информация. А даже если и нет, лучше вернутся с чем-то, чем ни с чем. По крайней мере, появится немного нового материала для экспериментов, если не больше. – Ненужный дополнительный вес, – не согласился другой солдат, но тяжело вздохнул и перекинул Майка через плечо. Они исчезли так, что никто и не заметил, что они вообще здесь были. Насколько Майк смог вспомнить, он просыпался после этого несколько раз. Внутри у него всё тряслось, и в глазах сверкали резкие белые огоньки. Он мог слышать приглушённые голоса, но не мог разобрать их, и каждую секунду после того, как он открывал глаза, чувствовал укол в руку, который снова убаюкивал его. Когда он впервые действительно пришёл в себя и не был сразу отправлен обратно в бессознательное состояние, первое, что он понял, – то, что у него болела голова. Это была тупая, постоянная боль, ползущая по всему телу, как какой-то паразит. Какое-то время он лежал, весь израненный и онемевший, прежде чем, наконец, заставил себя открыть глаза. Каким-то образом, инстинктивно, он уже ожидал ещё одного укола в руку, но ничего не произошло, и он осмелился оглянуться. Усилием воли он приподнялся на локтях, и хотя мир на мгновение закружился и всё вокруг расплылось – он чувствовал себя донельзя слабым и неуклюжим, – но он сумел сохранить сосредоточенность и дождаться, пока комната, в которой он находился, наконец не предстала перед ним в ясном свете. Она была похожа на пустую больничную палату с тошнотворно-белым светом и блестящим полом – на нём не было ни пылинки. Он лежал один на кровати, завёрнутый в кучу пушистых белых одеял. Там не было ни единого окна, кроме двери, и никакой мебели, кроме кровати и маленького столика рядом с ней. Майк яростно заморгал, пытаясь привести свой заторможенный, ошеломлённый мозг в действие, вспомнить, что произошло до того, как он попал сюда – где бы он не был, то есть. Он вспомнил… Он вспомнил Истязателя Разума и Билли. Особенно его: осторожно прикоснувшись к бинтам на лбу, он поморщился от внезапной боли. Да, да… Произошло что-то в этом роде… Значит, это действительно была больница? Если да, то это самая унылая палата, которую он когда-либо видел. Он поднял глаза к потолку, к неподвижному бледному свету, заливавшему комнату. И попытался прислушаться к звукам вокруг себя – сначала он слышал только слабое гудение электричества, прежде чем понял, что на заднем плане друг на друга накладываются голоса. Они были слишком приглушёнными и отдалёнными, чтобы он мог что-либо разобрать, но было ясно – он не один. И всё же это заставляло его нервничать. Если он был в больнице, то что насчёт остальных? Одиннадцать, Уилла, Нэнси? Лукаса, Дастина, Макс, кого-нибудь ещё? Если кто-то из них пострадал, он останется у их постели, пока они не проснутся. Истязатель Разума, с ужасом осознал Майк. Должно быть, они были ранены, или… или… От одной только мысли о последней возможности желудок Майка вывернулся наизнанку. – Оди, – он произнёс это сдавленным голосом, хотя тот звучал как последний хрип умирающего. В этот момент он понял, как сильно хочет пить, только воды нигде не было видно. Он сел, выбрался из-под одеяла и свесил ноги с края кровати. На нём было что-то вроде белой простой футболки и длинных штанов. Серьёзно, кому-то здесь не нравились цвета. Ему удалось встать, но ноги тут же подкосились, и ему пришлось схватиться за край кровати, прежде чем земля под ногами перестала качаться. Осторожно, по-прежнему держась за кровать, он босиком побрёл к двери. Он должен был выяснить, что случилось с остальными, всё ли с ними в порядке, потому что в его сознание начали вторгаться образы их безжизненных, окровавленных тел. И это не могло быть правдой. Он потянул за ручку и замер, когда дверь не открылась. Попробовал снова, сильно дёрнув за ручку, но ничего не произошло. Он был заперт внутри. – Эй! – хрипло крикнул он и сильно забарабанил в дверь. Раздался тяжёлый приглушённый звук. – Эй! Он прижался ухом к блестящему металлу – стоп, почему дверь была сделана из металла? – и попытался прислушаться к голосам. – Я заперт здесь! – он заколотил в дверь сильнее, хотя костяшки пальцев болели. А потом он просто продолжил колотить в дверь, в то время как в нём нарастала паника, сопровождаемая мёртвыми взглядами его друзей. Вдруг замок щёлкнул. Майк едва успел отступить на шаг, когда дверь открылась и внутрь вошла женщина в белой одежде, за которой следовали двое мужчин в зелёной униформе. Майк решил, что это солдаты, в основном из-за оружия, висевшего у них на поясах. – Пожалуйста, сядь, – холодным голосом произнесла женщина, ставя принесённый ею стакан с водой на стол. Майк не двинулся с места – скорее шок, чем вызов, – и вместо этого сказал: – Где Оди? Мои друзья? Что с ними? – Сядь, – повторила женщина, пронзая его взглядом. В этот миг Майк понял, что у неё акцент, и следующее, что он заметил, – красную вышивку на униформе мужчин, оставшихся у двери. Ему казалось, что он услышал, как его сердце забилось быстрее. В голове у него эхом отозвалось «нет». Спокойно и просто, ведь это была явная чушь, неправда. Нет. – Где Оди? – вновь спросил он. Ему хотелось спросить что-нибудь получше, но это было всё, что он мог выдавить из себя. Ему нужно было знать, всё ли с неё в порядке. Женщина резко повернулась к нему, с неожиданной силой схватила за руку и толкнула к кровати. Майк вскрикнул, когда от быстрого движения весь его мир опять закружился, и он рухнул обратно на белое покрывало. – Если я что-то говорю, ты делаешь это, – сказала ему женщина, теперь уже с ещё более заметным акцентом. Её голос был совершенно спокойным и сдержанным, в нём не было злобы, но Майк прекрасно знал от своего отца – это самое опасное. Поэтому он мудро решил промолчать и проглотить все свои судорожные вздохи, в то время как его разум по кругу продолжал повторять имена его друзей. Женщина протянула ему стакан с водой, и Майк осторожно взял его. Он осторожно понюхал его, а затем поднёс к губам, но не сделал ни глотка, как бы сильно это не облегчило боль в горле. – Она не отравлена, – заметила она, доставая шприц из-под своего белого халата. – Если бы я хотела что-то с тобой сделать, то просто воспользовалась бы этим. Майк отодвинулся ещё немного от кончика иглы, смирился и выпил воду до дна. Может быть, если это убьёт его, то, по крайней мере, его не будет преследовать беспокойство о судьбе друзей. – Отлично, – кивнула она и достала что-то ещё – на этот раз папку с несколькими бумагами. Это заставило Майка задуматься, что под этим белым халатом может быть спрятано всё, раз она, как фокусник, могла с такой лёгкостью доставать из-под него предметы. – Мне нужно сверить некоторую информацию. Тебя зовут Майкл Уилер и на данный момент тебе четырнадцать лет? Майк закатил глаза. Ему не понравилось, как она произнесла его имя. – Где я нахожусь и почему? – спросил он вместо этого. Женщина подняла на него глаза. – Ответь на мой вопрос. – Я хочу знать, почему я здесь, – заявил Майк. – Пока вы мне не скажете, я не отвечу. И я хочу знать, что случилось с моими друзьями. Женщина переглянулась с солдатами, стоявшими у неё за спиной, и что-то сказала по-русски. Случайно Майк заметил, что у неё тёмные глаза, как у акулы. Это было уместно. Он мысленно решил называть её так. Один из солдат кивнул ей и шагнул вперёд, к кровати Майка. Он настороженно наблюдал за ним. – Что… – начал он, но даже не успел закончить фразу, как солдат с силой обхватил его пальцами за шею и начал душить. Было так внезапно, нежданно и совершенно непредсказуемо, что несколько секунд Майк даже не мог осознать, что это происходит на самом деле, прежде чем, наконец, попытаться вывернуться, вцепившись в руку солдата, но тот просто смотрел на него, неподвижный, безразличный. Он не понимал, почему до него не дошло, что с ним не будут обходиться мягко. Он видел Стива и его избитое лицо, когда тот с остальными вернулся с российской базы. Очевидно, те не побоялись прибегнуть к насилию, добиваясь того, чего хотели. Слёзы навернулись на глазах, а давление на шею не ослабевало. И он изо всех сил старался дышать, несмотря на жёсткую изоляцию, но не мог набрать в лёгкие ни глотка воздуха. Майк часто представлял, как бы он умер. Возможно, чаще, чем следовало бы для здорового человека. Он ожидал, что это будет какой-нибудь монстр с Изнанки. Или что сделает что-то похожее на то, что сделал для Дастина на карьере. Но он никогда не думал, что его задушит русский солдат, что у него даже не будет шанса сказать что-то значимое. Через некоторое время, когда его глаза затуманились, попытки бороться ослабли, а лёгкие вот-вот готовы были разорваться, он наконец услышал, как голос Акулы прорезал воздух, произнося какие-то слова на русском. Солдат с силой отбросил его, и Майк рухнул на кровать, хватая ртом воздух. Вся его шея болела, а сердце колотилось так сильно, что он был уверен: если это его не убьёт, то у него случится сердечный приступ. Ему хотелось плакать, но какой-то инстинкт, выработавшийся у него за годы жизни с отцом – он привык сдерживать слёзы, потому что слёзы только злили его, – посоветовал ему быть тихим. Тэд Уилер никогда не причинял своему сыну физической боли, но его слова часто ранили сильнее, чем если бы он ударил его кулаком. – Ты Майкл Уилер, четырнадцати лет? – повторила Акула. Майк лишь безмолвно кивнул и осторожно принял сидячее положение. Его дыхание казалось в наступившей тишине неестественно громким. – Ты связан с объектом «Одиннадцать» и знаком с существованием существ, которых, по нашей информации, ты называешь «Демогоргонами»? – продолжила она, и Майк застыл. Так вот почему он был здесь? Ради информации? Но в таком случае, что произошло с остальными? – Ни о каком объекте «Одиннадцать» я не знаю, – ответил он через мгновение. Сглотнуть было больно, не говоря уже о том, чтобы заговорить, но он не мог просто кивнуть. Он понятия не имел, что с Одиннадцать, поймали её тоже или нет, и любое подтверждение их связи только угрожало ей. Даже если первым делом он спросил их, «где Оди», это может ничего не значить. Они, вероятно, даже не заметили этого. Возможно. Акула просто посмотрела на него, но ничего не сказала в ответ. Трудно было сказать, понимала ли она, что он лжёт, или нет. Затем она задавала ему всё больше и больше вопросов. Она спрашивала об именах его друзей, о Нэнси и даже о его родителях. Большую часть времени она уделила Уиллу и Хопперу, но больше ни разу не упоминала Одиннадцать. Однако Майк заметил, что её вопросы становились всё более конкретными, и ему стало труднее придумывать ложь. Всё это время он не мог расслабиться и то и дело бросал взгляды на солдат, которые всё ещё стояли у двери с каменными выражениями лиц. Когда допрос, казалось, закончился, Акула повернулась, чтобы уйти. – Постойте, – осмелился окликнуть её Майк. – Что теперь со мной будет? Акула не обернулась к нему. – Не моё дело – отвечать на такие вопросы, – сказала она и ушла в сопровождении солдат. Майк попытался мельком увидеть, что находится за дверью, но разглядел только мимолётное движение и сероватую стену, прежде чем дверь со щелчком закрылась; он снова остался один. Напряжение и страх, которые держали его настороже, не отпускали, заставляя встать с постели и расхаживать по комнате. Его горло до сих пор пульсировало от боли, то же самое ощущалось и в голове, руки дрожали, но он не смел сломаться, не говоря уже о том, чтобы начать думать о своих друзьях. Ему нужно было придумать план, как выбраться отсюда, и паника по поводу судьбы его друзей не помогла бы. Хождение по комнате удерживало его мысли в нужных рамках. Он обнаружил небольшой уголок с туалетом за дверью, почти сливавшейся со стеной. Там практически не было места, даже раковины или зеркала. Майк продолжил осмотр комнаты, заглядывая под кровать, ощупывая стены в поисках других потайных дверей и внимательно осматривая потолок. Постепенно, с такой тщательностью, ему удалось обнаружить то, что он искал, – скрытую камеру, такую крошечную, что её объектив можно было легко принять за соринку. Но было ясно, что это камера. Он вернулся в угол, где находился туалет, и, как и в комнате, внимательно осмотрел все стены и потолок. Насколько он мог судить, камеры здесь не было, хотя он и не был уверен. Его взгляд упал на стол. И на пустой стакан, который остался на нём. Он быстро схватил его, сел на сиденье унитаза – чтобы иметь возможность закрыть за собой дверь, даже если это означало полную темноту, – глубоко вздохнул и разбил его о стену. Он дёрнулся, как только его руки задели осколки, и, когда раздался громкий треск, его на миг парализовало. Он подождал, не придёт ли кто-нибудь его искать, но ничего не произошло. Он открыл дверь, чтобы впустить свет, и собрал осколки, отложив один из самых крупных в сторону, а остальные спрятав за унитазом. Его пальцы кровоточили и оставляли пятна на стекле, но он всё же не мог сдержать лёгкого удовлетворения, которое испытывал, когда сжимал ими большой осколок, а затем спрятал его под подушку. Было бы трудно идти против оружия русских солдат, но это определённо заставило его почувствовать себя лучше – и если он умён, то как-нибудь найдёт выход. Он вытер кровь об забинтованную голову как раз перед тем, как дверь снова открылась и вошёл человек, одетый в ту же форму, что и русские солдаты раннее, но Майк догадался, благодаря нескольким маленьким золотым значкам, что он занимает более высокое положение. За ним следовала только Акула, не удостоившая его ни единым взглядом. – Здравствуй, – произнёс мужчина. Его акцент был чуть менее выраженным, чем у Акулы, но всё равно заметным. Но его светло карие глаза и лицо казались определённо более дружелюбными, хотя Майк точно не собирался ему доверять. – Меня зовут Олег Морозов. Приятно с тобой познакомиться. Он протянул руку, но Майк не взял её. И не только потому, что его пальцы по-прежнему кровоточили и ему приходилось прятать их под одеялом, чтобы никто их не заметил. – Ну ничего, – Морозов улыбнулся и убрал руку. – Где мои друзья? – спросил Майк, прежде чем тот успел сказать что-нибудь ещё. Он знал, что рискует, но они не могли оставить его без ответов, не так ли? Он должен был находиться здесь не просто так. – Что произошло? И почему я здесь? – Вот почему я пришёл, – сообщил Морозов, осторожно присаживаясь на другой конец кровати. Майк отодвинулся от него как можно дальше, в то время как Акула осталась стоять. – Как ты, наверное, уже понял, мы не в Америке. У Майка скрутило живот. Нет, он явно этого не понял. У него не было времени даже подумать об этом, а даже если бы и было… Он решил, что они, вероятно, на какой-то другой секретной российской базе на американской территории, нет… Где-то в другом месте! – Ты был объявлен мёртвым, со всем имеющимся, даже с фальшивым трупом. Если не ошибаюсь, то до твоих похорон осталось всего несколько дней, – продолжил Морозов. Он говорил мягко, но, казалось, его не особо заботило выражение ужаса на лице Майка. – Во всяком случае, согласно нашей информации, с твоими друзьями всё в порядке. И поскольку тебе, должно быть, интересно, ты здесь единственный заключённый. Майку не следовало расслабляться, но он расслабился. Понятно, что они могли ему солгать, но одно лишь то, что он услышал эти слова, немного помогло успокоить панику в его голове. Однако в следующее мгновение его осенило. Заключённый. – Я мало что знаю, – немедленно сказал Майк. – Если вам нужна информация или что-то в этом роде. Морозов слегка улыбнулся. – Вы, американцы, смотрите слишком много фильмов. Нет, ты здесь не для информации. Ты был задействован в нашем секретном проекте, и именно поэтому тебе посчастливилось выжить. Если ты справишься, ведь сама операция очень сложная, не говоря уже о стадиях до и после неё. Но, учитывая твою связь с другим измерением, мы возлагаем большие надежды на твоё выживание. Майк уставился на него, ничего не понимая. Мужчина всё ещё разговаривал с ним по-английски? Потому что он ни слова не понял из того, что он сказал. – Вижу, ты растерян, – Морозов склонил голову набок, затем повернулся к Акуле. Последняя, очевидно, восприняла это как разрешение говорить, и своим холодным голосом начала объяснять: – Операция представляет собой эксперимент, основанный на попытке создать аналогично модифицированных солдат, подобных объекту «Одиннадцать». Затем эти испытуемые подвергаются серии строгих физических и психических тестов, которые, однако, до сих пор не увенчались успехом. Большинство из них были истощены собственной энергией почти сразу после операции: их организм был не в состоянии её переварить. Но именно благодаря твоему опыту со вторым измерением, которое ты называешь «Изнанкой», мы убеждены, что ты можешь добиться успеха. Взгляд Майка метался между ними. Он ожидал, что кто-нибудь рассмеётся и воскликнет, что всё это шутка. Только этого не случилось. Они оба смотрели на него серьёзно и даже заинтригованно, словно ожидая, что он начнёт прыгать в воздухе от радости. – Это больше звучит как сюжет фильма, – Майк выдал первое связное предложение, пришедшее ему в голову. Он не знал, как прокомментировать тот факт, что он действительно стал лабораторной крысой. – Но гораздо более реальный, – улыбнулся Морозов. – В общем. На сегодня достаточно разговоров и информации. В ближайшие несколько дней мы будем заняты, так что отдохни пока. Когда Морозов встал, Акула поставила на стол пластиковую тарелку с горячим супом – на вид он был невкусным, но Майк был достаточно голоден, чтобы не обращать на него внимания. Он даже не удивился, что ему доверили только ложку. Как только они ушли, он быстро поел – от каждого глотка горячей жидкости у него саднило в горле, а сам суп определённо был не самым вкусным из того, что он когда-либо ел, но всё равно был благодарен за него. Затем он свернулся калачиком под одеялом и накрылся с головой, прижав порезанные пальцы к груди. Он ждал, что вот-вот заплачет, но он просто тупо смотрел в темноту вокруг себя. Почему-то он не мог осмыслить всё, что сейчас произошло. Всё пошло наперекосяк так быстро, что он просто не успел за этим уследить. Он не думал, что его жизнь может стать ещё более странной – она буквально вывернулась наизнанку. Только теперь он был русским заключённым, над которым хотели провести какие-то свои эксперименты. Эксперименты, в результате которых он, скорее всего, умрёт. Всё это звучало настолько нереально и странно, что он был почти уверен: всё это, должно быть, сон. Или, скорее, кошмар. Он был на другом континенте, его друзья думали, что он мёртв. А это означало, что никто не придёт, чтобы спасти его от того, что его ожидало. В этом Майк был одинок.

─┉─ • ─┉─

Весь мир был наполнен треском огня, хлестанием клубящихся языков пламени на фоне тёмного неба, звуками приближающихся вертолётов, сиренами пожарных и машин скорой помощи, множеством голосов, перекрикивающих друг друга. Уилл не мог сосредоточиться на конкретных деталях – в голове у него гудело, мысли путались и замедлялись, всё было погружено в какую-то дымку нереальности. Миг назад его разум был максимально обострён адреналином и страхом; в этот момент он чувствовал, что не может им доверять. Он вспомнил, что они успели покинуть здание Старкорта, охваченное пламенем, как раз перед тем, как оно начало обваливаться само по себе, – крыша обрушилась им на головы. И вот они стояли снаружи, окружённые солдатами, парамедиками и пожарными, пытающимися как-то разрешить ситуацию. Заторможенный мозг Уилла пытался вспомнить, почему солдаты оказались здесь, прежде чем он осознал, что внутри Старкорта лежит неподвижное, скрюченное тело существа из другого измерения. И что под их ногами находится целая российская база. Звучало как веская причина для вызова военных. Он сделал глубокий вдох, хотя это была не лучшая идея: в воздухе пахло дымом. – Ну давайте, – распорядился Стив, когда их группа на мгновение застыла в нерешительности посреди всего этого действа. – Там медик нам рукой машет. Уилл огляделся в поисках своих друзей. Все они были в крови, грязные и израненные, а главное, такие же потрёпанные, как и он. У Стива половина лица была опухшей и красной, у Макс по щекам всё ещё катились слёзы, и только Оди удерживала её на ногах, которая, похоже, и сама была не в состоянии долго выдерживать этот вес. Внезапно Уилл резко моргнул и ещё раз оглядел их всех. А потом ещё раз. – Уилл, – Лукас обратился к нему, заметив ужас, отразившийся на его лице. – Майк, – прошептал Уилл. – Где он? Где Майк? Оди быстро подняла голову и лихорадочно огляделась, словно ожидая, что Майк появится из ниоткуда со своей кривой ухмылкой и словами о том, что он всё время был здесь. Уилл почувствовал, как страх овладевал им, рассеивая всё оцепенение и шок от событий последних нескольких часов. Он попытался вспомнить, когда в последний раз видел Майка, было ли это примерно в то время, когда они напали на Истязателя Разума, или даже раньше, но ничего не смог вспомнить. – Я оставила его там, – внезапно хрипло отозвалась Макс. Её слёз сменились болезненным, отчаянным осознанием. – Би-Билли вырубил его, я не смогла привести его в чувство и подумала, что могла бы оставить его там, а потом вернуться за ним и… О, боже мой. Макс резко вдохнула, опускаясь на землю и пряча лицо в коленях, как будто могла спрятаться от этих слов, от этого решения. Это не была её вина – Уилл знал и никогда позже не винил её. Но в тот момент, в ту секунду, он ненавидел её. Оди даже не смогла подхватить её; она, очевидно, даже не пыталась, просто серьёзно посмотрела на них и сказала: – Я пойду за ним. – Я с тобой, – присоединилась Нэнси. На её перепачканном лице появилось выражение неприкрытой, неумолимой решимости. Она кивнула Оди, они вместе повернулись, но увидели Стива, стоящего у них на пути. – Вы не сделаете этого, – закричал он в тревоге. – Здание горит и разваливается на части. – Уйди с дороги, – процедила Нэнси сквозь зубы. Она выглядела как зверь, готовый к нападению. – Или я убью тебя. Я серьёзно. – Способности Оди даже не работают, – добавил Стив, совершенно не обращая внимания на её угрозы. Выражение его лица было напряжённым и, как и Нэнси, он имел чёткую цель. – Идти туда – глупая, безответственная идея. Мы должны доверить это экспертам, пожарным и солдатам. Нам нужно прямо сейчас их позвать… Ты видишь, Джонатан уже в пути. Они найдут Майка, но если действовать в одиночку, будет только хуже. Уилл отошёл от них, не в силах больше слушать. Его сердце бешено заколотилось, перед глазами запрыгало лицо Майка, как фотография во вспышке, то уменьшаясь, то вспыхивая красными языками безжалостного огня. Хуже всего было то, что его последними воспоминаниями о Майке были их ссора. Сказанные слова, дождь, хлещущий по руинам замка Байерса, гнев, печаль и ненависть, которые он испытывал в тот момент. Всё это казалось таким нелепо незначительным по сравнению со страхом, которое охватило сердце, заставляя его видеть неподвижное, объятое пламенем тело Майка. Каждая частичка его существа хотела броситься вперёд, обратно в Старкорт, и вытащить Майка оттуда собственными руками, только он слишком хорошо понимал, насколько это было бы глупо и нелогично. Они могли сражаться с монстрами Изнанки. Могли перехитрить и победить их. Огонь, само воплощение смерти и разрушения, был выше их сил. Он должен был оставить его людям, которые могли бы приручить его. Было только ожидание; надежда на то, что он вернётся вместе с Майком, живым и здоровым, была невыносима. В какой-то момент появилась его мама, и огромный камень свалился с его сердца, ему стало немного легче дышать. Пока он не понял, что его мама тоже принесла плохие новости. Плохие новости, которые были далеки от завершения. Некоторые парамедики пытались убедить их уйти – даже просто посидеть в машине скорой помощи, – что они сообщат им о ходе поисков, как только что-нибудь узнают, но их группа не сдвинулась с места. Они наблюдали, как пламя медленно, но верно спадало. Солдаты выносили тело Истязателя Разума так быстро, как только могли. Всё больше и больше солдат стекались в здание, по-видимому, готовые более подробно исследовать русскую подземную базу. И когда двое пожарных, которые обыскивали Старкорт в поисках Майка, наконец направились к ним и вернулись одни, Уилл почувствовал, как что-то внутри него сломалось. В последующие дни и недели, Билли Харгроув, Джим Хоппер и Майк Уилер были похоронены.