Касаясь её

Микаса Аккерман – хорошая девочка.    Послушная дочь, заботливая подруга и безупречный солдат. Именно так думают о ней окружающие. А то, что у Микасы Аккерман руки по плечи в крови, так это мелочи. Не говоря уже о творящемся у неё голове.    Казалось бы, что здесь такого? Это ведь совершенно естественно – желать мужского внимания в девятнадцать.     Вот только для всех Микаса Аккерман – лучшая подруга Эрена Йегеря, Последней Надежды Человечества и Атакующего Титана. Влюблённая в него с малых лет, таскающаяся за ним по пятам и таскающая на шее подаренный им шарф.    Про неё ходит слух, что она даже спит с этим шарфом.    Может, на привале во время экспедиций подобное имело место быть. Но спать в шарфе ежедневно, в любую погоду, включая летний период, они за кого её принимают? Наверное, ещё думают, что Микаса ни разу его не стирала, чтобы он продолжал хранить запах Эрена.    Запах её потной шеи он бы хранил, а не Эрена! Про то, что капитан Леви её прямо вместе с этим шарфом в ванну с мыльной водой макнул бы, и говорить нечего.    Нет, спасибо. Микасе хватило случая, когда капитал во время тренировки повалил её на землю, схватив за шарф, а потом ещё слегка придушил им. С тех пор она завязывает его куда плотнее, чтоб не позволить потенциальному противнику ухватиться за предательски свисающий кончик.    Так что в шарфе она не спит. И в жаркую погоду предусмотрительно его снимает.    Но если с этой информацией окружающие ещё как-то справятся, то едва ли кому-то из них придёт в голову, насколько картинка идеальной девочки Микасы Аккерман, хранящей в своём сердце нежную детскую влюблённость в Последнюю Надежду Человечества, не совпадает с действительностью.    Нет, не подумайте! Ничего такого у неё не было. Пока что. Но это не значит, что чувства Микасы Аккерман ограничиваются одними томными вздохами по Эрену Йегеру и мечтой однажды получить от него целомудренный поцелуй в щёчку. Под дружные аплодисменты окружающих. Ах, вы только посмотрите, какая пара!    Чувства Микасы не так уж и невинны. Как и её желания.     Тогда, в лагере беженцев она надеялась, что лёд между ней и Эреном наконец-то окончательно треснет. Что сейчас он её поцелует. Не в щёчку. В губы. По-взрослому.    Вместо этого Эрен принялся расспрашивать её о причинах, по которым она защищает его! И даже выдвинул парочку занимательных теорий на выбор. Согласно первой, привязанность Микасы строилась на том, что Эрне спас её в детстве. А вторая заключалась в наличие родственных отношений между ними.    Не успела она прийти в себя и более-менее определиться с ответом, как тот дед с чаем нарисовался!    Микаса Аккерман хорошая девочка. И как любая хорошая девочка, она уважает старших. Но в тот раз ей захотелось выхватить у мужика поднос со сраным чаем и выбросить его к херам. А затем отправить самого деда куда подальше, отвесив ему хорошего такого пинка под зад.    Ну видишь же, что тут важный разговор, грозящий перерасти в непотребства! Куда ты лезешь со своим чаем?! Сам, что ли, не был молодым, краснеющим, заикающимся от волнения девушкой?!    Пришлось брякнуть что-то про семью, выбрав из двух предложенных Эреном вариантов наименее нелепый.    Микаса в тот миг была целиком и полностью уверена, что её ответ будет понят правильно, с поправкой на возникшие обстоятельства. И они смогут продолжить этот разговор при более удобных обстоятельствах. Оказалось, не судьба.   Эрен исчез и вот уже полгода даёт о себе знать исключительно при помощи коротких посланий из Марли, сводящихся к скупому отчёту о делал военных, но не сердечных.    Что ж, ей следовало быть настойчивее. Знала ведь, что Эрена куда больше интересует мир за Стенами и борьба за свободу, нежели их странные недоотношения. Чего ждала только? Взяла бы и поцеловала его сама.    Нет же. Грезила о каком-то чуде. Что Эрен Йегер решит проявить инициативу. Смешно.    Глупая, чего ты хочешь от него? Ему жить сколько осталось? Четыре года? И ты ждёшь, что вместо решения судьбы острова Парадиз он начнёт бегать за тобой?    Смирись, Микаса. Ты никогда не была и не будешь для него в приоритете.    Так почему иногда ей так отчаянно верилось, что она может стать для Эрена чем-то большим, чем просто боевым товарищем, подругой детства и даже пресловутой семьёй? Почему ей казалось, что в день, когда его судили в Тросте, он был готов голыми руками разорвать цепи, но защитить её? Почему в зелёных глазах Эрена с самого детства порой появлялась какая-то тяжёлая, слишком взрослая для ребёнка его лет тоска, стоило ему слишком долго засмотреться на Микасу?    С возрастом эта тоска приобрела несколько иной оттенок. Более глубокий. Настолько тяжёлый, что хотелось проглотить ком в горле. Микаса поневоле сравнивала такой взгляд с тлеющей сигаретой, если бы её прижали к коже. Ей нравилось думать, что именно так выглядит страсть.    Но даже если она не напридумывала себе все эти изменения в поведении Эрена, одно оставалось неизменным. Если в его сердце и было место для Микасы, то где-то с краю, в тени столь желанной для него Свободы. Ни одна женщина не смогла бы конкурировать с такой соперницей.    Сколь не были бы рациональны мысли в голове Микасы, они ничуть не мешали ей представлять куда более желанный для неё исход того разговора. Интересно, как бы это было? Скорее всего, неловко, учитывая, что ни у него, ни у неё не было опыта. Наверное.    Микаса не может знать наверняка, спал с кем-либо Эрен или нет. Он вырос красивым парнем, девушки часто засматривались на него. Однако мрачный взгляд постоянно таскающейся за ним Микасы несколько охлаждал их пыл.    Может, будь у Эрена опыт, это оказалось бы не так уж и плохо? Он вёл бы себя увереннее, возможно, проявил бы инициативу...   На губах Микасы расцветает призрак горькой улыбки презрения к самой себе. Кого она пытается обмануть?    Все эти мысли возникли вовсе не из-за желания избавить их с Эреном первый раз от неловкости. А от того, что Микаса начала сравнивать его с другим мужчиной. И порой это сравнение было не в пользу Эрена.   Ей некого винить, кроме себя самой. Никто не заставлял её думать о капитане. Никто не просил её засматриваться на него. Никто не отдавал ей приказа искать с ним встречи.   Но Микасе плевать! Она винила, винит и будет винить в этом не только себя, но и Леви.    Это он начал эту игру.    В конце концов, Жану Кирштейну она тоже нравилась. Да и от других мужчин знаки внимания порой имели место быть. Но их Микаса отклоняла с неизменной холодной вежливостью.    «Ты красивая».   «Спасибо».   «Никогда не видел ни у кого таких волос».   «...».    «Может, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе?».    «Нет».    Все они, солдаты, офицеры и даже простые парни из города, не вызывали у Микасы никакого волнения и буйства фантазий. Она всецело принадлежала Эрену. Никто не мог сравниться с ним. Никто не мог вытеснить мысли о нём из головы и сердца Микасы.    Пока капитан Леви не начал эту игру в гляделки.    Поначалу он не позволял себе ничего большего, чем просто взгляды. Ну как «просто взгляды». Когда на тебя смотрят так, словно примериваются, в какой позе и под каким углом будут трахать, это немного сбивает с толку! Особенно, когда пойманный на месте преступления капитан даже не думает отводить взгляд в сторону.    Всё это были мелочи.    Настоящий ураган обрушился на Микасу после того, как Эрен сбежал в Марли. Именно это стало для Леви спусковым крючком. Если раньше он обходился одними взглядами, да скромными знаками внимания, то теперь капитан перешёл в активное наступление.    Приносил цветы в её комнату. Оставлял конфеты в карманах. Не боялся взять её за руку.    А ещё пригрозил в ближайшее время пригласить на свидание.    Микаса фыркает своим мыслям, откладывая гребень в сторону. Она несколько увлеклась, причёсываясь перед сном. Будто не солдат, а девица на выданье.    Хотя, она всё ещё была девицей. И вполне могла бы выйти замуж. Раз уж Эрен счёл, что шататься по всему свету важнее для него отношений с Микасой, может, ей и правда стоит дать капитану шанс?    Интересно, как он отреагирует, заяви ему Микаса, что никакого секса до свадьбы? Взглянет, как на идиотку? Попытается соблазнить на месте? Назначит дату бракосочетания?    С капитана станется. Он внезапно оказался весьма обходительным мужчиной. Не наседал на Микасу, но и отступать не собирался. Действовал медленно, но верно. Прямо говорил о своих желаниях, но умел держать руки при себе. Почти всё время.    В день, когда они плыли из Марли обратно, капитан явился в её каюту. Он не обвинял и не спрашивал. Лишь прижимал к себе бьющуюся в рыданиях Микасу, давая ей выплакать свою боль. А после встал перед ней на колени и...    Да она до сих пор краснеет, как вспоминает!    Леви всего то расшнуровал и снял с неё ботинки, чтобы не сидела в обуви на койке. А её больное, извращённое годами ожидания и отвержения сознание выдумало непонятно что. Микаса в жизни бы не подумала, что можно настолько эротично снять с кого-то обувь.    – Ты спать собираешься?    Саша уставилась на Микасу своими огромными карими глазами. И правда, время позднее. Обычно Микаса старается не сбивать режим, но тут что-то засиделась.    – Да. Можешь выключать свет.    – Ты какая-то задумчивая в последнее время, – соседке по комнате приспичило поболтать! – Это связано с Эреном?   Саша Блаус – сама проницательность. И как только догадалась?   Впрочем, о другой причине задумчивости Микасы Саша не в курсе. Вот и хорошо. Саша отличная девчонка, но разболтает такую новость на раз. Не для того, чтобы насолить. Просто Блаус не умеет держать язык за зубами.    Зато Микаса умеет. Значит, будет молчать за двоих.    – Не волнуйся обо мне. Я в порядке.   Микаса неважно врёт, зато прекрасно недоговаривает. «Порядок» понятие растяжимое.   

***

 

Она не видит его лица, но сразу же узнаёт его запах. Здесь всё пропитано им. Где «здесь»? Микаса не знает. Она не понимает, где находится. Словно нигде и везде одновременно. Здесь ничего нет, но стоит ей представить, как пространство вокруг мигом принимает нужные очертания. Будь то её комната в казарме, дом Йегеров или же место, где они с Эреном гуляли в детстве.    Ей видится пол, его деревянная гладкая поверхность под её босыми стопами. Мебели как будто бы нет, но Микаса знает, стоит ей подумать, как перед ней мигом окажется стол, кресло или кровать. Она обхватывает себя руками, отмечая, что на ней та же ночная рубашка, в которой она легла. Ей не жарко и не холодно, но всё равно как-то неуютно.    – Плохая девочка, – руки, руки, которые она узнала бы даже в следующей жизни, обхватывают её сзади, прижимая к горячему телу, – Думаешь, я не знаю, о чём ты думала?    Эрен. Как он здесь оказался?    Микаса пытается повернуть голову, но его рука крепко сжимает её челюсть, не давая ей этого сделать. Откуда в нём столько силы?    – Тебе нравилось это, не так ли? – горячие губы прижимаются к уху, – Думать о нас обоих. Представлять в своих фантазиях. Меня. Его. А может быть, нас одновременно?    Ей удивительным образом не хочется оправдываться. Оправдания уместны там, где есть место сомнению. Эрен полностью уверен в своих словах.    Вместо ответа, Микаса смотрит на его руки. Бронзовая кожа, к которой с самого детства загар словно прилипал, немного вздутые вены и мелкие родинки на коже. Никаких шрамов. Хотя Микаса помнит, в детстве Эрен неудачно упал с дерева, поранившись о ветку, отчего на предплечье осталась тонкая, бледная полоска. И как она не заметила её исчезновения раньше?    Лёгкая боль в ухе заставляет Микасу вздрогнуть. Не получив от неё ответа, Эрен укусил за мочку. От этого у неё начинает сладко тянуть внизу живота. С каких пор Эрен сделался настолько смелым?    Он ведь стеснялся коснуться её лишний раз. А теперь – трогает, кусает за ухо и говорит такие слова, которых Микаса не ожидала от него когда-нибудь услышать. Не ожидала, но жаждала.    – Ты трогала себя, когда думала обо мне? А он нём? Мы трахали тебя одинаково или по-разному? Кто был нежнее с тобой?    Его руки жадно сгребают ткань ночной рубашки на животе. Эрен не останавливается на этом, его ладони оглаживают талию, бёдра и грудь. Он словно хочет почувствовать её всю и сразу. Это не робкое прикосновение влюблённого юноши, а голодные касания, клеймящие тело собственническим огнём.    – Молчишь? О, тебе не стоит стесняться. Я, знаешь ли, тоже постоянно трогаю себя, когда думаю о тебе, Микаса.    Она не может поверить в услышанное. Умом всегда понимала, Эрен может заниматься подобными вещами. Ей даже пару раз казалось, что она слишком невовремя постучалась в его комнату. Но она и представить не могла, что Эрен станет открыто говорить об этом. Ещё и признается в том, что делает это, думая о ней.    – Ты была первой, кого я представил. Понимаешь теперь, как долго я хочу тебя?    Значит, это началось, когда они были практически детьми. Думать о таком неловко, но ведь в этом нет ничего противоестественного. Они жили под одной крышей, потом были вынуждены спать подле друг друга. Не говоря уже про экспедиции, где не существует понятия личного пространства.    – Я всякое себе представлял. В основном, как буду доставлять тебе удовольствие. Тебе бы ведь этого хотелось? Раздвинуть ножки и дать мне как следует вылизать тебя там?    – Эрен, – Микаса задыхается от его слов, стыдливо прикрывая лицо ладонями, – Почему ты говоришь мне всё это? Почему именно сейчас?   Почему именно сейчас, а не тогда, когда мне этого хотелось больше всего на свете?    – Хм, хороший вопрос. Мы обязательно к нему вернёмся. Так вот, что касается моих фантазий. Они не всегда ограничивались чем-то приемлемым. Иногда я представлял, как заставлю тебя давиться моим членом. Или как буду натягивать на него, поставив на четвереньки. Знаешь, в моей голове это не всегда носило добровольный характер. Но, – его губы нежно касаются виска, – Мне и в голову не приходило, что в этом будет принимать участие кто-то кроме нас двоих. Ты превзошла меня в своей испорченности.    – Эрен...это ведь просто мысли...   – Тшш, – он снова целует её висок в жесте безграничной нежности, – Ты спросила, почему я решился заговорить об этом именно сейчас. Так вот, Микаса. Мне стало интересно, как далеко ты можешь зайти в своих фантазиях.    Она уже не понимает, происходит всё это по-настоящему или нет. Она чувствует запах Эрена. Прижимается к его телу. Ей не нужно видеть, чтобы знать наверняка, это он. Микаса помнит наизусть всё, что с ним связано. Знает его руки, оттенок кожи и голос. Всё в ней отзывается ему. Вся она – для него.    Но он до сих пор не позволил ей даже взглянуть на него. Всё, что получает Микаса, это его обвинения и жаркие касания на грани с болью. Словно Эрен никак не может определиться, чего хочет больше, обласкать её или сломать ей рёбра.    – Смотри, – он снова берёт её за челюсть, заставляя посмотреть вперёд, – У нас гости.    Леви.   Она не знает, откуда здесь капитан. Он направляется к ним. И смотрит на Микасу. Только на неё, словно присутствие Эрена за её спиной ничуть его не беспокоит.  Он оказывается перед ней в считанные секунды. Слишком быстро. Слишком близко. Она и слова сказать не успевает, как всё происходит.    Рука Эрена впивается в её короткие волосы, крепко сжимая их и заставляя откинуть голову назад и повернуть в сторону. Его рот жадно накрывает её, втягивая в глубокий, влажный, слишком взрослый поцелуй. Одновременно с этим губы капитана касаются её шеи.    Если Эрен целуется грязно, грубо, толкаясь языком в её рот, то Леви напротив удивительно нежен с ней. Его губы так трепетно скользят по коже. А руки, руки гладят плечи так бережно, словно она может рассыпаться на части от неосторожного касания. Это так контрастирует с тем, насколько жёстко пальцы Эрена впиваются в её кожу.    Страсть и нежность. Бережность и грубость. Выверенность каждого движения и неприкрытая дикость. Всё это обрушивается на Микасу одновременно. Не давая ей отреагировать. Не оставляя ей сил даже думать. Всё, что она может, это тонуть в этих удивительных ощущениях.    Это всё слишком. Настолько, что она перестаёт отдавать отчёт происходящему.    Губы капитана опускаются ниже. Он целует ключицы, плечи, кожу над грудью. Руки плавно тянут ткань, так, что она падает, обнажая Микасу до пояса. Она вздрагивает, пытается прикрыться, но крепкие ладони Эрена удерживают её запястья.   – Нет. Дай ему посмотреть на тебя, – он говорит о Леви, но голос звучит так, будто это Эрен – тот, кто жаждет видеть её.    Он отпускает её руки и тут же накрывает грудь. Мнёт её, наслаждается мягкостью, оттягивает соски, зажав их между большим и указательным пальцами. Микаса стонет. Ладони Эрена такие горячие, они делают ей настолько приятно.    Она переводит взгляд на Леви. Он смотрит на неё, как завороженный. Его не смущает то, что Эрен Йегер трогает грудь Микасы. Напротив, он словно сам получает от этого зрелища удовольствие.    – Смотри, ему нравится, – шепчет Эрен, – Может, дадим капитану самому коснуться тебя?    Леви не нужно повторять дважды. Он опускается, жадно накрывая соски Микасы ртом. Лижет, целует и сосёт их. От этого внизу живота становится невыносимо жарко, а между ног скапливается влага. Микаса сжимает бёдра, желая справиться с этими ощущениями.    Эрен не позволяет ей этого сделать, втискивая своё колено между её ног.    – Нет. Раздвинь шире.    Не оборачиваясь, она рукой касается его затылка, притягивая Эрена к себе в новом поцелуе. Ей кажется, или его волосы стали заметно длиннее?    Микаса целует Эрена, пока капитан Леви ласкает её грудь своим ртом. Может ли быть что-то горячее этого?    Стоит ей подумать об этом, как губы капитана скользят ниже, принимаясь целовать её живот. На смену его ласкам вновь приходят ладони Эрена, сжавшие её грудь. Он начинает целовать изгиб её плеч, кусая кожу, прихватывая её губами и втягивая в рот.    – Догадываешься, что он собирается делать?    Пальцы Леви тянут ночную рубашку ещё ниже, заставляя ту упасть к ногам Микасы. Странно, она совсем не ощущает перепада температур. Но стоит подумать об этом, как воздух у её бёдер становится немного прохладнее. А дыхание Леви внизу живота обжигающим.    Когда его губы замирают у кромки нижнего белья, он прихватывает его край зубами и тянет вниз, настолько бесстыже, что голову ведёт. Микасе остаётся лишь покорно приподнять каждую ногу, чтоб капитан мог полностью её раздеть.    Эрен ласково берёт её за руку и подносит ту к своим горячим губам. Язык скользит между указательным и средним пальцами Микасы, влажно и нежно.    – Ты думала об этом? Думала, как суровый, холодный капитан Леви встанет перед тобой на колени и отлижет? Представляла, как он трахнет тебя своим языком?    Низ живота пронзает сладкой дрожью, когда Леви впервые касается её. Не лижет, сперва просто целует между ног. Это почти целомудренно, оттого вдвойне порочно. Пальцами он раздвигает её половые губы и проводит языком от входа в её лоно до лобка. Микаса откидывает голову и стонет в полный голос.    – Он только коснулся тебя, и уже такая реакция? Я начинаю ревновать, Микаса, – Эрен посмеивается ей в плечо, но смех этот наполнен чем-то тёмным и злым.    Ей сложно анализировать тайный смысл этой игры. Не сейчас, когда Леви так умело ласкает её языком и губами. Он рисует круги на её клиторе, щёлкает по нему языком, посасывает и снова лижет. Он так увлечён, что непонятно, чего ему хочется больше: довести Микасу до оргазма или наслаждаться процессом.    – Он так старателен. Ну же, покажи ему, насколько тебе приятно.    Микасе не нужно объяснять, она касается волос Леви, ласково гладит их, слегка царапает затылок ногтями. Капитан стонет, ещё сильнее зарываясь лицом между её бёдер.    Эрен прижимается к ней сзади. Так, чтобы она почувствовала его твёрдость. Сложно дать точную оценку его размерам, но Микасе кажется, что у него большой. Возможно, даже больше, чем у Леви. Хотя откуда ей знать размер члена своего капитана?    – Ты сама хоть раз представляла, как встаёшь перед ним на колени? Возможно, в его кабинете? – Эрен трётся об неё, совершенно бесстыдно, давая почувствовать свою эрекцию. – А передо мной? Ты думала о том, как возьмёшь у меня в рот? Я бы хотел, чтоб ты это сделала, Микаса.    Он вдавливает свой член в её задницу, имитируя фрикции. От этого движения Микаса подаётся навстречу Леви, за что получает шлепок по внутренней стороне бедра. Однако уже в следующий миг язык капитана скользит прямо внутрь, принимаясь откровенно трахать её.    – Ты ведь понимаешь, реши мы в действительности поиметь тебя вдвоём, тебе придётся брать в рот? Кто это будет, Микаса? Я? Он? Может, ты хочешь сосать два члена одновременно?    Она легко может себе это представить. Как стоит перед ними на коленях. Перед ними обоими. И поочерёдно ласкает ртом член каждого из них.    Леви будет мягко направлять её, поглаживая волосы. Он не станет давить, но будет подсказывать, как правильно. Возможно, капитан откинет голову назад с хриплым стоном, отчего кожа на шее натянется, выставляя на обозрение кадык. Микаса хотела бы увидеть его таким.    Эрен же напротив будет крепко держать за волосы и двигаться навстречу ей. Он не станет жалеть, напротив. Будет насаживать Микасу на свой член, заставляя принимать глубже. Заставит давиться длиной, пока его пальцы будут вытирать выступившие слёзы с её лица.   Кончиком языка Леви пишет поэму у неё между ног. Он так правильно ласкает её сейчас. Заставляя дрожать. Микаса чувствует, как напрягается каждая мышца в её теле. Это так...так...   – Уже кончаешь? Хорошая девочка.    Нет смысла сдерживать подступающую волну удовольствия. Ей так хорошо. Сейчас, когда язык Леви раз за разом опускается на распухший от удовольствия клитор, а сильные руки Эрена удерживают её в собственническом объятии. Микаса отпускает себя. Позволяет себе получить всё и сразу. Падает камнем в пропасть, рассыпаясь на части, коротко стонет и кончает-кончает-кончает...   Когда её дыхание выравнивается, она встречается с глазами капитана. Он всё ещё стоит коленопреклонённый и смотрит на неё так, словно перед ним предстала богиня. На красивых тонких губах застыла едва заметная улыбка, а глаза сияют миллиардом звёзд.    Он трётся щекой о её бедро. Чтобы в следующую секунду вновь накрыть её пульсирующее от удовольствия лоно ртом.    – Ч-что?! Это слишком, пожалуйста, хватит...   – Тшш, – пальцы Эрена касаются её губ, оглаживая их контур, – Ты же не думала, что он на этом остановится? Что мы на этом остановимся?    Его пальцы толкаются в горячий плен её рта. Подушечки касаются языка, скользя по нему. Микаса не уверена до конца, как правильно, но обхватывает пальцы Эрена губами, принимаясь посасывать их.    – Вот так. Послушная девочка.    Вторая его рука скользит вдоль её позвоночника.    – Ты ведь понимаешь, что придётся хорошенько постараться, чтобы принять нас обоих?    Его пальцы...Пальцы Эрена скользят меж её ног, касаясь входа во влагалище. Они так близко к губам капитана сейчас.   – Такая мокрая, – указательный палец надавливает, но не проникает внутрь, лишь дразняще гладит, – Как бы тебе хотелось, Микаса? Ты бы предпочла сосать член Леви, пока я трахаю тебя? Или наоборот?    Она не может ответить. Её рот заполнен двумя пальцами Эрена. Но ему этого мало, он проталкивает туда третий, заставляя её челюсть напрячься.    – Или ты готова подставить другую дырку?    Палец отрывает от влагалища и скользит меж ягодиц, надавливая на колечко ануса. Микаса сжимается и тихонько вскрикивает.    Этот звук заставляет Леви оторваться от своего занятия. Капитан перестаёт терзать её распухший, чувствительный клитор, и поднимается, собственнически впиваясь пальцам и в бедро Микасы. Глаза у него шальные, он смотрит на то, как пальцы Эрена трахают её рот, и этот вид приводит его в восторг. Горячие ладони вновь накрывают груди Микасы, грубо сжимая их. Она заходится в стонах, откидывая голову на плечо Эрена.    Который проталкивает палец в её попку, растягивая её.    – Всегда хотел взять тебя вот так. Ты же не против?    Она не против. Она уже на всё согласна. Пусть только не останавливаются. Пусть только снова дадут ей кончить. У неё там всё тянет и пульсирует, ей нужна новая разрядка.    Пальцы Леви накрывают лобок. Микаса подаётся бёдрами навстречу. Пусть возьмут её одновременно. Пусть трахают во все отверстия. Она больше не может сдерживаться. Пожалуйста.    – Так как мы сделаем это, Микаса? – Эрен вновь кусает её за ухо и тут же дует, чем вызывает новую волну возбуждения, – Мне взять твою задницу, предоставив киску капитану? Или наоборот? Может, нам и вовсе стоит войти в одну дырку вдвоём, раз ты такая плохая девочка? М, Микаса?    Она стонет, но не может сказать ни слова из-за пальцев, заполнивших её рот. Кажется, ещё одно прикосновение и она кончит.    – Микаса?    Леви...Леви, дай свои пальцы. Они так нужны сейчас, вот прямо сейчас...   – Микаса!    ...Это было самое влажное, тяжёлое, покрытое потом и смазкой, пробуждение Микасы Аккерман. За которое она была готова убить свою соседку по комнате на месте. Та уставилась на неё огромными, ошарашенными глазами и продолжала трясти за плечо, как тряпичную куклу. Видок у Саши был испуганно-дебильноватый. Ей что, никогда эротические сны не снились?! Их место в её странно организованном сознании занимали фантазии о мясе?!   – Микаса, ты в порядке? Ты стонала во сне!    Конечно, она стонала! Её там чуть на двоих не разделили. Ещё немного, и она кончила бы второй раз. И не факт, что на этом всё закончилось бы.    Да у Микасы до сих пор болезненно ноет между ног. Может, ещё не поздно? Сходить в душ, быстренько поработать рукой, чтобы снять напряжение?   – Микаса, пожалуйста, – у Саши чуть ли не слёзы на глаза наворачиваются, – Скажи, что ты в порядке.    Предоргазменное состояние отступает, как море во время отлива. Поздно. Нет, в некоторых вопросах Саша Блаус и правда остаётся ребёнком. Ну как можно спутать кошмар с влажным сном? И вообще, чего ей самой не спится?!    Тяжело вздохнув, Микаса откидывается на подушку:   – Я в порядке. Это был всего лишь сон. Ложись спать, Саша.    Блаус уходить не желает. Стоит ещё несколько минут над душой и пытает Микасу вопросами. Даже предлагает сходить на кухню попить воды. Что в переводе с Сашиного на человеческий означает «что-нибудь сожрать». Микаса предпочла бы давиться членом, а не едой.    Когда настырная соседка наконец оставляет её в покое, Аккерман начинает понимать, почему Эрена порой слишком душили проявления заботы. Они и правда могут быть не своевременны.   

 ***

– Ты какая-то бледная!    Жан Кирштейн нашёл идеальное время сообщить Микасе о состоянии её кожи. Отвлекая тем самым от сосредоточенного разглядывания овсянки.    – Саша сказала, что ты кричала сегодня во сне. Если тебе нужно с кем-то поделиться переживаниями, только скажи.    Ага. Обязательно.    Знаешь, Жан, мне тут сон приснился. Нет-нет, не кошмар! Эротический. С Эреном и капитаном Леви, представляешь? Они собирались поиметь меня вдвоём. Кстати, ты знал, что наш капитан может довести женщину до оргазма языком? Ну, он же весь такой чистоплюй, куда деться только. А во сне лизал мне так, что я кончила!    И могла бы кончить ещё раз, но тут Саша решила, что меня надо срочно будить.    Микаса поднимает мрачный взгляд на Кирштейна. Справедливости ради, он и правда кажется обеспокоенным её состоянием. Хороший он всё-таки парень. И симпатичный. Вот же!    Она вновь сосредотачивает всё своё внимание на овсянке. Не хватало ещё начать вешаться на всех мужчин подряд! Ей повезло, что Эрена нет сейчас в штабе. Если бы он подошёл к ней наутро после такого сна, сел вот так вот близко и посмотрел своими зелёными глазами в самую душу, то её выдержка полетела бы к херам.   После такого сна, ей бы хватило лишь запаха Эрена, чтобы кончить. Удивительно, насколько просто ему было возбудить её лишь с помощью своего голоса. Ладно, не только голоса. Интересно, в реальной жизни он и правда мог бы предложить ей что-то подобное?    – Микаса? Ты в норме?    Нет. Эрен точно не стал бы делить её с кем-то. Скорее, свернул бы желающему шею.    Впрочем, то же самое можно сказать про Леви. Так что её фантазии не покинут пределов сновидений. К счастью для всех.   – Да, Жан. Я в порядке. Не переживай.   – Ага, вижу я, насколько ты в порядке. Круги под глазами как у капитана Леви.    Ну вот. Опять он.    – Хотя, – внезапно голос Жана становится более задумчивым, – Он сегодня на удивление свеж и бодр. Никак, выспался?    Микаса поднимает голову и смотрит в сторону стола, где сидят высшие по званию. Леви и правда уже на месте. Как всегда, опрятный и собранный. И действительно кажется относительно выспавшимся. Синяки под глазами стали на пару тонов светлее, а кожа пусть и не радует взор румянцем, но хотя бы не отдаёт синевой.    Почувствовав её взгляд, капитан поворачивает голову к столу, за которым сидит Микаса. И смотрит на неё. Прямо и открыто. С каким-то многозначительным видом. Можно даже сказать, довольным...   Да нет. Быть такого не может.    Микаса вновь опускает глаза. Этот день обещает быть долгим.