Папина дочка

Не раз уже Карла замечала, как Бетани завистливо пялится на ее зеркальце. — И откуда, интересно, у такой замарашки такая роскошная вещь? — услышала она, как Бетани жаловалась своей сестре. Та училась в классе постарше, и Карла подозревала, была такой же противной как и ее сестричка. Впрочем думать ни об одой из них слишком долго она не хотела. Вот еще, есть куда более интересные дела. Карла вспомнила, что они с Бертой хотели поиграть в бадминтон и понеслась к лестнице. На следующей перемене ее поджидал неприятный сюрприз. — Где же оно? — бормотала Карла, уже второй раз перерыв ранец. Она точно помнила, что утром положила зеркальце в карман. — Что потеряла? — спросил Тристан, помогая уложить разбросанные по парте тетради. — Зеркальце, которое мне подарила крестная, — расстроенно ответила Карла. — И я не могла потерять его, потому что оно было в застегнутом ранце. — Где же оно тогда? Карлу осенила внезапная догадка. Уж больно довольной выглядела Бетани. — А ну верни его! — она решительно направилась к ее парте. — Вернуть — что? — невинно проворковала она. — Мое зеркальце! — Карла готова была снова вцепиться ей в волосы. — Я знаю ты вечно пялилась на него! — И что с того? — фыркнула Бетани. — Попробуй доказать, что украла я! — Не буду я ничего доказывать, — Карла схватила ее ранец, — сейчас и увидим… — Не смей трогать мои вещи, мерзавка! — взвизгнула Бетани. Она вцепилась Карле в ладонь, царапая ногтями. — Что здесь происходит? — в класс вошла фройляйн Шосс. — Эта психованная набросилась на меня ни с того ни с сего! — пропищала Бетани. — Потому что она украла мое зеркальце! — Карла со злостью отпихнула Бетани, жалея не может взять сейчас реванш. — Ничего я не брала! — продолжала стоять на своем Бетани. — А кто тогда взял? — Да ты сама скорее всего потеряла или разбила его, а теперь хочешь свалить вину на кого-нибудь, чтоб не влетело от матери! — выдала Бетани бессовестную ложь. — Ах ты говнючка, — яростно прошипела Карла. — Фройляйн Шнайдер, — укоризненно посмотрела на нее учительница, — следите за языком. И вы тоже, фройляйн Дорн. Ваш спор легко уладить. Покажи свой ранец, Бетани, раз ты утверждаешь что не брала ее зеркальце. — Да пожалуйста, — Бетани вытряхнула содержимое ранца на парту. Книги, тетради, карандаши, еще какие-то мелочи. Где же тогда ее заркальце? — Ну, что, убедилась? — Карла, тебе следует извиниться, ведь ложное обвинение в краже — очень дурной поступок, — наставительно сказала фройляйн Шосс. — Не буду я перед ней извиняться, — буркнула Карла. Она не могла понять в чем дело, но была уверена что хитрая Бетани как-то надурила их сейчас. — Ах вот как? — фройляйн Шосс осуждающе посмотрела на нее. — Я поговорю с твоей матерью, грубость и драки в моем классе недопустимы. А теперь вернись на свое место и наконец-то начнем урок. Тристан и Берта бросали на нее участливые взгляды, но помочь ничем конечно не могли. — Я уверена, эта крыска испугалась и выбросила его, — пробормотала Карла на следующей перемене. — Может так, а может успела передать своей сестре, — подсказала Берта. — Карла, мы ничего не сможем доказать, раз не видели что украла Бетани, — Тристан незаметно присоединился к ним. — Но если ты расскажешь родителям, тогда они поговорят с ее родителями и… — Это кем же ты меня считаешь? — вмиг разозлилась Карла. — Беспомощной ябедой? Мне не нужны взрослые, чтобы надрать задницу этой… — Карла, — укоризненно посмотрела на нее Берта, — для начала успокойся. Дай мне немного времени придумать, как вывести ее на чистую воду. — Да не надо ничего придумывать! — вскочила Карла. Если Бетани действительно выбросила из вредности ее зеркальце или спрятала где-то на пару с сестрицей, взрослые только еще раз скажут им что без доказательств нельзя обвинять. — А ну иди сюда, — увидев своего врага Карла, стремительно бросилась к ней. — Что, боишься? И правильно делаешь, воровка, ходи теперь по коридорам и оглядывайся. — Ничего ты мне не сделаешь, — чересчур быстро ответила Бетани, мелкими шажками отступая сторону спортивного поля. — Мальчишки слишком заняты тренировкой, — недобро усмехнулась Карла, перехватив ее взгляд, — так что прежде чем ты поднимешь ор, я успею вытрясти из тебя правду. — Ты ничего не докажешь, — криво усмехнулась Бетани, — так что тебе никто не поверит. А теперь убирайся к своим дружкам, не то я нажалуюсь, что ты мне угрожала. Но Карле было уже на это плевать. Возможно Бетани права и ей не поверят, а значит с зеркальцем можно попрощаться. Но Бетани это с рук не сойдет и плевать, как потом ее накажут. — Ну что, говнючка, попалась? — она крепко перехватила Бетани. — Помогите! Кто-нибудь сюда! — тут же завизжала она, пытаясь лягнуть Карлу. Времени, чтобы ей навалять действительно было в обрез. И тут Карла заметила стоящее у забора ведро с краской. Крепче перехватив Бетани за волосы и не обращая внимания на ее истошный визг, она с силой потянула ее ближе. Бетани была чуть покрупнее, но зато не так закалена в драках с мальчишками, как Карла. Так что шансов вырваться у нее не было. — В следующий раз будешь знать, как воровать, — удовлетворенно пробормотала Карла и опустила голову Бетани в ведро с краской.

***

Разумеется Карлу отправили к директору. Она бесстрашно шла следом за фройляйн Шосс. Да чего там бояться, первый раз, что ли? Зато она никогда не забудет жалкий вид Бетани с потеками краски. Она выглядела как настоящее чучело. Герр Ягер сидел, вальяжно развалившись в своем кресле. — Даже не сделаете вид, что раскаиваетесь, фройляйн Шнайдер? — насмешливо спросил он и Карла подавила ухмылку. Отчего-то ей казалось, что он совсем не удивлен видеть ее здесь снова. — Что на этот раз сподвигло вас совершить нападение на одноклассницу? — Она украла мою вещь, — честно призналась Карла. — Этому есть какие-то доказательства? — невозмутимо уточнил герр Ягер. Карла замялась. — Если есть, то приведите их и фройляйн Дорн будет наказана. — Доказательств нет, но… — пробормотала Карла. — Раз их нет, то получается вы устроили самосуд, — директор казалось специально сыпал незнакомыми взрослыми словечками, чтобы еще больше запутать ее. — Что совершенно недопустимо в современном обществе. Карла понуро опустив голову, смотрела в пол. Ей ни за что не доказать этому сухарю, что она всего лишь хотела покарать воровство, раз уж иным способом справедливости не добиться. — Что здесь происходит? — в кабинет вошла ее мама. — Мне позвонили на работу, сказали что что-то срочное. — Ваша дочь, фрау Шнайдер, покрасила Бетани Дорн, — с каким-то даже удовольствием, как отметила Карла, сообщил герр Ягер. — Макнула головой в ведро краски, которую забыл убрать завхоз. — А что ж Бетани не убежала? — растерянно спросила мама. — Ну вы же знаете свою дочь, — усмехнулся герр Ягер, — от нее убежать сложно. И вот тут возникает очевидный вопрос — как будем решать эту проблему? Такое членовредительство уже не спишешь на легкую драку. Мама тяжело вздохнула и Карла шмыгнула носом. Похоже с этой школой ей тоже придется распрощаться. — Простите, герр Ягер, — вошла фройляйн Шосс, — но тут одноклассники Карлы. Они настаивают, чтобы вы приняли их. — Вот как? — такого поворота не ожидал никто в этом кабинете. — Что ж, пусть заходят. Карла удивленно смотрела на Берту и Тристана. Они пришли…заступиться за нее? — Я смотрю, герр Ягер, выясняется, что моя дочь не просто так набросилась на эту Бетани, — мама смотрела на него так, как иногда на папу, когда находила его заначку или всплывала очередная тайная шалость с Карлой. — Дело в том, что Карла сегодня обвинила Бетани в краже и я лично проверила ее ранец, — зачастила фройляйн Шосс. — Но пропажу мы не нашли и я сочла неуместным продолжать обвинения. — Ну что ж, мои юные защитники, может быть какие -то доказательства вины Бетани есть у вас? — спросил герр Ягер ребят. — Бетани и раньше исподтишка делала пакости Карле, — тихо, но твердо заявил Тристан. — Возможно так и есть, — кивнул директор. — Но из этого не следует обвинение в краже. — Доказательств у нас нет, — вздохнула Берта, — но есть догадки, которые можно проверить. Бетани наверняка предполагала, что Карла подумает на нее, и могла перепрятать зеркальце у сестры. Карла несмело взглянула на маму и облегченно выдохнула — она ободряюще сжала ей руку, а значит поверила ей. — Ну и чего мы ждем, герр Ягер? Давайте побеседуем с сестрой Бетани. Мою дочь можно винить во многих недостатках, но лгуньей она никогда не была.

***

То, что начиналось, как грандиозная катастрофа закончилось вполне неплохо — Карле вернули ее вещь и исходя из выяснившихся обстоятельств, директор Ягер ограничился выговором, мол, как бы там ни было, больше не заниматься самоуправством. Карла послушно пообещала ему это. Все же вылететь из школы, где ей впервые более-мене нравится и она нашла столько друзей, ей не хотелось. Дома ее тоже ругать не стали. Папа довольно расхохотался, пока мама перессказывала ему последние новости. — И знаешь, что самое смешное? Когда прижали этих сестричек Дорн, обе стали тут же валить друг на дружку, типа это она подговорила меня, и вообще, мы просто хотели подшутить, это ни разу не кража. — Что, прямо в ведро с краской макнула? — Ну да, а что еще оставалось делать? — Ну зато теперь эта мелкая говнючка десять раз подумает, прежде чем снова обижать тебя, — папа потрепал Карлу по голове. — Хорст, — шикнула мама, — полегче. Все-таки не дело, что она не умеет словами и через рот решать конфликты, а ведет себя как неандерталец. Впрочем, есть в кого. Родители обменялись загадочными взглядами, но Карла поняла только то, что и мама на этот раз не будет наказывать ее. — Это я-то неандерталец? — шутливо надулся папа. — Да я себе сейчас напоминаю какого-то ботана, ходил же вон с тобой на прошлой неделе в театр. Того и гляди, потащишь меня в оперу. — Не потащу, — усмехнулась мама. — А то выпьем твою заветную фляжку и оба заснем там. Карла уютно устроилась между родителями на диване. — Карла, не забудь завтра поблагодарить свою группу поддержки, — напомнила мама. — Можешь взять из буфета конфеты. — Ага, — кивнула она. — Тристан повел себя как настоящий рыцарь. — Тоже мне рыцарь, — папа насмешливо завел глаза. — Он, случись драка, и себя -то защитить не сможет. — Махать кулаками — дело нехитрое, — вздохнула мама. — А иметь чувство справедливости и отстаивать ее — на это требуется тоже храбрость. — Ладно уж, — проворчал папа, — пусть будет рыцарь. Карла хихикнула, представив Тристана с мечом и в доспехах. — Кто такой неан…неанденталец? — спросила она. — Неандерталец — это первобытный человек, — объяснила мама. — Они не умели говорить и все вопросы решали с помощью дубинки. Отжать у соседа пещеру получше или кусок мамонта — берешь палку и бамс! Карла взвизгнула, когда папа зарычал и шутливо повалил ее, изображая дикаря. Карла перевалилась через маму, пытаясь увернуться от щекотки. — Хватит! — хохотала она, но на самом деле была довольна. Она любила такую возню с родителями. — Агррр, — продолжал рычать папа, подмяв их обеих. — Так, неандертальцы, — проворчала мама. — Я, в отличие от вас, щекотки не боюсь, так что сейчас защекочу обоих. Лучше сдавайтесь сразу.

***

— Я заберу Карлу через три часа, раньше не выйдет. Это нормально? — Идите спокойно в парикмахерскую, Эрин, — папа Берты улыбнулся, — мы рады видеть Карлу в своем доме. — Ох, надеюсь вы не пожалеете о своих словах, Мартин, — мама строго взглянула на нее и Карла невольно вспомнила кучу наставлений, которую пришлось выслушать по пути к Берте. — Все будет нормально. Я командовал полком солдат, неужели не справлюсь с тремя детьми? Карла осторожно шла следом за Бертой, с интересом оглядываясь вокруг. Так, на каминной полке и на столике стоят куча вазочек и статуэток, значит бегать нельзя. — Да расслабься ты, — фыркнула Берта. — У нас не музей. Правило только одно — не входить без разрешения в комнату Эрика. — Хорошо, — Эрик был намного старше них и Карла даже не думала лезть на его территорию. У Берты в комнате был целый шкаф игрушек. На полочках стояли куклы, их мебель, посуда, была даже маленькая коляска. — Чем займемся? — спросила Берта. — Если хочешь — поиграем вон этим, — кивнула на полочки Карла. Она конечно такое не жаловала, но поскольку в гостях — нужно уступать и не диктовать свои правила. — Можно конечно и в куклы поиграть, — улыбнулась Берта, — но я хотела бы тебе показать кое-что поинтереснее. Посиди, я сейчас. Она вернулась, держа в руках странный предмет. — Что это? — удивилась Карла. — Микроскоп, — пояснила Берта. — Его купили как бы для Эрика, но папа сказал что я тоже могу пользоваться. — И что с ним делать? — Карла заинтересованно смотрела, как Берта что-то покручивает, раскладывает стеклышки. — Вот, гляди, — она указала на штуковину вроде подзорной трубы. — Видишь, так выглядит человеческий волос увеличенном виде. — А что еще можно посмотреть? — Да что угодно. Следующие полчаса они развлекались, рассматривая тетрадный лист, кукольный кружевной шарф, листок герани. — Ну что, будем пить чай? — спросила Берта. — Давай. Берта расставила чайные чашки, чайник, разложила печенье которое принесла Карла. — Нам нужны конфеты, — заявила она. — Пойдем поможешь выбрать. — Ух тыы-ы, — Карла потрясенно смотрела на полку в буфете. Какое богатство, она бы уничтожила эти припасы все за один день. — И родители не прячут это от вас? — недоверчиво спросила она. — Нет. Зачем? — пожала плечами Берта. — Эрик и я знаем, что больше нормы брать нельзя, иначе испортятся зубы. Карле было не понять такой самодисциплины и она на всякий случай спросила. — И мы можем взять любые конфеты? — Да, только немного. Карла с интересом перебирала коробки. Это монпансье, не интересно. Такие шоколадки она уже пробовала. Такие тоже. А вот это что-то новенькое. — Давай возьмем эти, — она кивнула на красивую коробку. — Хмм, не уверена, — помялась Берта, — эти конфеты родители ни разу не давали нам. Наверное они для взрослых — Так это же самое вкусное, — уверенно заявила Карла. — Родители самое вкусное едят сами, мне тоже бывает не дают, потому что для взрослых. — Ну ладно, давай попробуем, — поколебалась Берта. — Смотри, они наверное с вишней, — Карла сняла обертку и рассмотрела картинку на коробке. — Я люблю вишню, — Берта вдруг сникла. — Только не уверена, что это правильно — съесть такие вкусные конфеты самим. — Так не будем есть все, — легкомысленно пообещала Карла. — Смотри, их тут…три…пять…десять… Вот, попробуем по две штучки и еще всем останется. — Ну хорошо, — согласилась Берта. Карла взяла конфету. Пахла вкусно — как самый обычный шоколад. Внутри же оказалась действительно ягода вишни и еще какая-то жидкость. Горьковатая, даже обжигающая. Карла постеснялась ее выплюнуть, поэтому быстро проглотила и теперь сосредоточенно жевала шоколад, наблюдая за лицом Берты. — Ну как? — Вишня…чувствуется, — пробормотала подруга. — Но вообще я еще не распробовала. — Ну так давай возьмем еще по одной, — предложила Карла. Ей тоже хотелось дать конфетам шанс реабилитироваться. Ну не могут конфеты в такой красивой коробке оказаться такими невкусными. — Хмм…вкус необычный, — прокомментировала она, пережевывая очередную конфету. — Никак не могу решить, нравится мне или не очень. Девочки допили чай и, не сговариваясь, посмотрели на полупустую коробку. — Еще по одной и все, — решилась Берта. — Давай. После чаепития дело пошло повеселее. Почему-то все время хотелось смеяться. Берта призналась Карле, что втайне мечтает побыть певицей на сцене. — Ну так в чем дело? Давай попробуем? Наряжаться и краситься она терпеть не могла, но сейчас почему-то это казалось веселым. К тому же раз уж нельзя бегать и носиться в чужом доме, надо же как-то им развлекаться. Чинно читать сказки и рисовать картинки уже надоело. — Нам нужны наряды, — Берта приволокла ворох платьев, и даже пару шляпок, а еще туфли на каблуке. — А твоя мама не рассердится? — вдруг вспомнила Карла. Она конечно так никогда не делала, но уверена ее мама бы прибила за такое. — Так я взяла не из ее шкафа, — Берта оживленно перебирала наряды., — это старые вещи, они хранились в кладовке. Карла, поддавшись настроению подруги, выбрала длинное платье с золотистыми блестками. Тонкие бретельки никак не хотели держаться на ее худеньких плечиках, а там где полагалось быть декольте, виднелся живот. — Ничего, нормально, — хихикнула Берта. Хорошо ей, она повыше, и у нее все сидит почти на месте. — Вот держи, будет не так заметно, — она протянула ей длинную нить бус. — А краситься мы будем? — Карла, стояла перед зеркалом, пытаясь балансировать на высоких каблуках. — Будем конечно. — За помаду тебе точно влетит. — Так я спрошу у папы, он разрешит, — беспечно отозвалась подруга и вихрем понеслась по ступенькам. Они спели весь репертуар тети Греты, старательно кривляясь и размахивая «микрофонами» перед зеркалом. Потом набесились, прыгая по кровати Берты и мутузя друг друга подушками, и наконец, обессиленные, повалились поверх скомканного одеяла. — Слушай, я ведь так и не поблагодарила тебя, — вспомнила Карла. — А Тристана ты поблагодарить не хочешь? — хитро прищурилась Берта. — Ну… надо наверное, — потупилась Карла. — Слушай…он тебе совсем не нравится? — А что значит нравиться? Ну… то есть как должен нравится мальчик? — Нууу, — задумчиво протянула Берта, — также, как у взрослых. Ты хочешь быть с ним, по-настоящему как родители, не сейчас конечно, а когда вырастите… Голос Берты становился все тише. Карла хотела пихнуть ее в бок, мол не спи, но у нее самой почему-то закрывались глаза. — А тебе кто-то нравится …вот так? — прошептала она. — Ну да… Карла сонно подумала, что так видимо и не узнает кто завладел сердцем подруги и вдруг услышала едва различимое. — Теодор. Теодор Тилике? Вот так номер!

***

Мартин Файгль считал себя хорошим отцом. Он нежно любил своих детей и чрезвычайно гордился тем, что смело может считаться не только отцом, но и другом для них. Поэтому когда его жена заявила, что хочет съездить на пару дней в Мюнхен навестить свою тетушку и кузин, он с легким сердцем согласился остаться на хозяйстве. И сегодня он ожидал милый тихий вечер — Эрик как раз собирался дочитать «Айвенго», Берта пригласила поиграть Карлу. По радио шел спектакль, который он давно хотел послушать, так что он найдет чем заняться. — Папа, можно я возьму конфеты к чаю? — спустилась Берта. — Конечно, милая, — кивнул он. — А какие можно? — Бери какие захочешь, но помни — не больше двух штучек, если конечно не хочешь снова идти к герру Лассу, — как ответственный отец он напомнил о последствиях невоздержанности. Впрочем, он был уверен, что Берта не станет нарушать правила. Его дети не склонны бунтовать, ведь когда доступно и понятно объясняешь почему нельзя то или это и готов обсудить любую проблему, то, собственно, проблем и не будет. Он полностью погрузился в страдания Фабиана и услышал топот ног по лестнице. — Папа, мы устраиваем небольшой концерт. Можно я возьму старые платья из кладовки? — Конечно, — снова кивнул он. Хельга вряд ли рассердится, ведь в кладовке хранятся платья, которые вышли из моды и она уже не носит их. — Только… — замялась дочка, — нам нужна еще помада. Но я знаю, что мамину нельзя брать. Мартин взглянул на нее. Берта сейчас выглядела такой хорошенькой — игры с подвижной Карлой ей явно пошли на пользу — вон как порозовели щеки. Она всегда была рассудительной и послушной девочкой, но ведь взрослеет, куда от этого деться? К тому же это естественно для женщин, даже в столь юном возрасте — наряжаться и прихорашиваться. Пусть берет помаду, если что, он купит Хельге новую. — Можешь взять, я думаю мама бы тоже разрешила. Только пользуйся аккуратно. — Спасибо папа, — прощебетала Берта и убежала наверх. Через полчаса к нему спустился Эрик. — Папа, а у них там все хорошо? — Ты о чем? — Мартин уже почти успел задремать в своем уютном кресле. — Похоже не на игры двух девчонок, а на пьяный дебош, — усмехнулся Эрик. — Ты разве не слышал, как они горланили песни? Что-то такое Мартин слышал, но поскольку сам нежно любил творчество фройляйн Дель Торрес, то только умилился, подпевая «Мое маленькое сердце». — Эрик, я понимаю, ты привык что наша Берта спокойная и тихая как мышка, но порой детям можно немного и пошалить. — Ну…ладно, — пожал плечами Эрик. — Я знаю, праздник сегодня не на твоей улице, но в следующие выходные можешь позвать Берти, хорошо? А пока приглашаю тебя сыграть партию в шахматы. Расставляя фигуры на шахматном поле, Мартин на всякий случай прислушался, но наверху было тихо. Так что Эрик скорее всего преувеличивал про дебош. Девчонки уже переключились на более спокойные игры. — Ну что, Карла не сильно вам докучала? — Они немного пошумели, но все в порядке. Уж полчаса, как их не видно и не слышно, — улыбнулся Мартин, подходя к лестнице. — Карла! Твоя мама пришла. Сверху не доносилось ни звука. — Не похоже на мою дочь, — усмехнулась Эрин. Мартин почувствовал легкую тревогу. Это конечно вряд ли возможно, но вдруг пока он задремал они ушли гулять на улицу? Чтобы развеять сомнения, он торопливо поднялся. Постучав в комнату дочери и так и не дождавшись ответа, он распахнул дверь. В первую минуту он недоверчиво проморгался, думая что ему привиделся этот хаос. На столе и полу лежали платья Хельги, растерзанные подушки, а на смятой постели лежали, сладко посапывая, лучшие подружки. — Маа-ать честная, — ахнула Эрин, выглядывая из-за его плеча. Девочки выглядели даже как бы комично во взрослых платьях, но вот их лица… Неровно подведенные брови, ярко-красная помада более чем щедро размазана по губам, на щеках неровные красные пятна, видимо пытались нанести румяна. — Хельга убьет вас, и заодно меня, и уж точно больше не подпустит Карлу на пушечный выстрел. — Карла не виновата, — покаянно признался Мартин. — Я сам разрешил взять им помаду, думал они аккуратно подкрасятся… Мда уж. — Мартин, они взяли не только помаду, а распотрошили косметичку вашей жены, — вздохнула Эрин. — Я куплю ей новые тюбики, так что думаю вы преувеличиваете проблему. — Вы просто не знаете сколько стоят все эти тюбики, — коварно усмехнулась Эрин. — У вашей жены дорогая косметика, уж я-то в этом разбираюсь. А это что еще такое? Конфеты с ликером? Мартин растерянно перевел взгляд на полупустую коробку на столе. — Ну все, я точно прибью Карлу! — Карла здесь не при чем, — вздохнул он. — Я сам разрешил взять им любые конфеты из буфета. — А я говорил, что здесь был настоящий дебош, — злорадно усмехнулся Эрик. — И вы еще боитесь, что я слишком рано начну пробовать пиво. Вон, какую тихоню-пьянчужку проморгали. — Ну, по крайней мере у Берты весьма хороший вкус к напиткам, да и компании, — философски заметил Мартин и забрал злосчастную коробку. — Карла, проснись, — Эрин тормошила дочь. — Бесполезно. Они съели довольно прилично, так что думаю проспят богатырским сном до утра. Ну и раз получился такой конфуз, предлагаю добить эти конфеты. У меня как раз заваривается отличный чай. Эрин поколебавшись, все же согласилась. — Что скажет Хорст? — А что он скажет, будет ржать как конь и подкалывать Карлу, мол пойдем жахнем после школы пивка, — хмыкнула Эрин. — А у меня уже скоро от ее проделок глаз будет дергаться. — Я конечно не могу судить насколько весело вам живется, но даже с Бертой и Эриком как видите периодически случаются проблемы. Без этого не бывает детства. — Наверное вы правы, — Эрин раскусила конфету. — Умм, а у девчонок губа не дура. Они допили чай и поскольку дети уже спали и соответственно дурной пример им не грозил, можно слегка расслабиться и родителям. — А знаете Эрин, такие конфеты нужно есть не с чаем. У меня как раз есть неплохой коньяк. Может выпьем по рюмочке, вспомним старые времена? — Ну после того, что натворила моя дочь, думаю небольшое преступление и ее маме снять стресс. Но только по рюмочке, не больше. Конфеты действительно оказались вкуснее под французский коньяк. Мартин вдруг вспомнил другой вечер в дровяной избушке окопа. — Чему вы улыбаетесь? — спросила Эрин. — Так, кое-что вспомнил. О чем мы с вами мечтали несколько лет назад. — Боже, мне сейчас немного стыдно за это. Кругом война, смерть и я со своим платьем от Шанель, — в глазах Эрин мелькнула хорошо знакомая ему грусть. — Но сейчас вы счастливы? — Знаете, Мартин жизнь ломала меня, причем не раз. Круто ломала. И я поняла, что больше не могу мечтать. Может это и называется зрелость, когда ты понимаешь, что чего-то тебе никак уже не получить. И тогда начинаешь ценить то, что уже есть. Моя жизнь порой кажется мне такой незначительной — по утрам я варю кашу мужу и дочке, провожаю ее в школу, иду на работу. Но я больше не задумываюсь, что все могло быть по-другому, потому что вечером я возвращаюсь домой и знаю, что там меня ждут два моих неандертальца, без которых я уже не представляю свою жизнь. — А это, дорогая, и есть счастье. Когда, то «незначительное» становится не мечтой, а реальностью.