Корабельный кот

— Губернатор, к вам губернатор Тортуги, — отчеканил вышколенный лакей Пирса. — Пригласите его войти, — задумчиво отозвался Стивен, не отрывая взгляда от бумаг. Работы предстояло очень много — новому губернатору Ямайки нужно было не только выстроить новую систему власти на островах, но и изменить уже привычные местным плантаторам колониальные обычаи. Сделать эти райские земли частью английской традиции, а не воплощением ада на земле. — Обустраиваетесь? — Антуан оценивающе осмотрелся. — Ну хоть во вкусе лорду Пирсу не откажешь, великолепные барельефы. — Рад приветствовать вас в Порт-Ройале, месье Старк. — Так рад, что даже из-за стола не встаёшь, я польщён. — Ты всегда был более гостеприимен. — И это сослужило мне неплохую службу, не так ли? И действительно, спасённый из Гидры Локи, вернувшийся на Тортугу, стал частым гостем в доме Антуана, а вскоре и его ближайшим соратником. Сочетание опаснее трудно было придумать. Стивен искренне поражался тому, что, пока он восстанавливал управление английскими территориями из пепла, оставшегося после уничтожения Гидры, Старк лишь упрочил своё положение, заручившись поддержкой одного из самых сильных детей моря. Он и правда был настоящим entrepreneur. Гидра пала быстрее, чем они смели надеяться. Кроссбоунз знал подземный форт как свои пять пальцев и смог пробиться туда со своими людьми, командой Баки и здоровяком Тором, который заявил, что слишком долго ждал этого дня и пойдёт спасать брата. Здесь-то им и повезло. Когда Зола спустил на них подчинённого пению Ванды Локи, обладающего силой, способной в одиночку остановить целую армию, — просто подчинив их волю себе, — когда пираты уже наставили мечи друг на друга, Тор просто подошёл и вырубил не ожидающего подобной подлости Локи одним точным ударом в челюсть. — Что? — сказал он в ответ на безмолвный вопрос Кроссбоунза, который обессиленно стоял на коленях в ямайской пыли. — На меня его штучки никогда не действовали. После этого пришедшие в себя головорезы взяли крепость штурмом, уничтожили страшную машину и с помощью слёз моря вызволили уже потерявших надежду измождённых пленников. Кроме Ванды, её брата Пьетро и Локи, удалось отпустить на свободу не так давно пойманного тритона — огромного зелёного монстра, пышущего яростью, который оборачивался скромным на вид и вечно извиняющимся за свою несдержанную сущность мужчиной, — и ещё нескольких детей моря, которых Зола не успел скормить Пирсу. Сам учёный, не дожидаясь милости победителей, застрелился. Чудовищность преступлений Гидры поражала — вместе с детьми моря Кроссбоунз вывел из казематов крепости больше пятидесяти человек, которых Зола с Пирсом собирались принести в жертву. Он на руках внёс еле живую Ванду в город, а затем и на свой корабль, и всё это время она пела жителям и гарнизону Порт-Ройала — необходимо было уверить их, что происходящий захват власти в порядке вещей, чтобы избежать кровавой бойни. К счастью, Стивен Грант Роджерс был настолько уважаемым капитаном, что горожане и гарнизон с лёгкостью поверили в песнь Ванды о безвременной кончине губернатора Пирса от рук врагов короны и о благородном капитане «Америки», который взял на себя управление Ямайкой до особого распоряжения Его Величества. — А я всегда знал, что этим дело кончится! — воскликнул тогда Дуган, а Стивен подумал, что раньше отдал бы всё за возможность по-настоящему повлиять на жизнь британских колоний в Новом Свете. Теперь же это стало тяжёлой ношей, но не в его правилах было уклоняться от ответственности. И вот теперь Стивен застрял здесь, в скучных бумагах, совершенно один. Не помогало и то, что он находился в ссоре со своим котом. После падения Гидры между ними возникло странное напряжение, которое всё росло, не находя выхода. Стивен бросил все силы на восстановление мира на острове, Баки медленно восстанавливался в море; они виделись каждую ночь, но кот всё больше отдалялся от него, и Стивен боялся задать прямой вопрос: что изменилось? А потом Баки обнаружил старые альбомы Стивена, изрисованные образом прекрасной птицы из его детства, и превратился в берсерка. Кот изорвал листы в клочья — и Стивен с некоторой неловкостью вспоминал, как сам мучился от ревности и считал себя неспособным справиться с чувствами. Баки даже и не пытался, не слушал доводов рассудка, а когда Стивен позволил себе сказать, что эти альбомы были ему дороги как память, — и вовсе ушёл от него на «Зиму», мгновенно преобразился из дерзкого кота в дерзкого пирата и отправился вместе с Фьюри и Кроссбоунзом освобождать Барбадос, Багамы и Антильские острова от Гидры. Уже три недели Стивен не находил себе места. Брат Ванды, Пьетро, обладал силой проходить огромные расстояния за считанные минуты. Он приносил вести: Ситуэлл арестован, Антильские острова очищены от гидровской скверны, Кроссбоунз взял курс на Бермуды. По его словам, Призрак был неутомим и безжалостен, но сообщений не передавал. Строптивый кот, думал Стивен и ждал его возвращения. Ждал, а не надеялся. Предаваться пустым страхам было не в его природе, хоть они и пытались запустить в душу свои ядовитые когти. Стивен работал, мало спал, в сердцах назначил Джонса губернатором Барбадоса, а Дугана отправил наместником на Багамы. Морите достались Антильские острова, а Кроссбоунз, восстановленный в офицерских правах, высказал желание остаться на Бермудах. Ванда всё ещё жила на его корабле — и если у капитана Роджерса и возникли некоторые подозрения о причинах выбора Броком столь дальних территорий, он их не озвучил. Фалсворт, его бессменный первый помощник, помогал Стивену на Ямайке — в сердце шторма, захватившего британские колонии. И вот теперь с визитом нагрянул Антуан. Не то чтобы Стивен был ему не рад, но не его паруса он мечтал увидеть на горизонте. И тем не менее Антуану удалось вытащить его на обед, хоть еда и показалась капитану Роджерсу совершенно безвкусной. — Женюсь! — воскликнул Старк, чем, безусловно, привлёк плавающее внимание Стивена. — На ком же? — Как на ком? На недавно прибывшей на Тортугу благородной даме Nathalie Romain, сосватанной мне моим великодушным отцом. — Ты говорил, твой отец тебя ненавидит, а мадам Натали на Тортуге не менее знаменита, чем ты сам. — У всех бывают сложности, нужно ли напоминать тебе, что ты выбрал связать свою жизнь с котом, mon ami? — Брак политический или?.. Тони загадочно улыбнулся. — Кто знает, дела семейные — непростое дело… Говорят, котяра бросил тебя ради Кроссбоунза? И только в этот момент Стивен начал что-то подозревать. — Ты точно здесь по делам? — Конечно, — неубедительно соврал Антуан, — я же обожаю бумажную волокиту, вот после обеда выпьем рому и займёмся. Нужно было отдать ему должное — с его прибытием и под его неуёмным напором меланхолия Стивена отступила: неутомимый Антуан просто не оставлял ей ни минуты времени, да и его опыт губернатора оказался как нельзя кстати. Баки появился на исходе четвёртой недели — напряжённый и чужой — вошёл в приёмную в человеческом облике, зная, как Стивен этого не любил. Ожесточённый спор с Антуаном и Фалсвортом насчёт новых законов для плантаторов тут же перестал быть объектом живого интереса Стивена, но ему пришлось довести дело до конца под сверлящим исподлобья взглядом Баки. И если он и поступился парой принципиальных позиций касательно налогов, то лишь для того, чтобы поскорее увести своего кота с суши. Баки мог без последствий провести на земле несколько часов, но Стивен слишком хорошо помнил ощущение его бездыханного тела в руках. Больше так рисковать он был не намерен. Баки прошёл мимо «Зимы» и поднялся на борт пришвартованной в конце причала «Америки». Удивлённо осмотрел обновлённую палубу, сверкающую на солнце свежим лаком. Стивен спрятал довольную улыбку — не зря старался: вечно недовольный «печальным», по его словам, обликом фрегата Баки был явно впечатлён, хоть и старался этого не показывать. — Пойдём, — коротко сказал кот и повёл Стивена за собой в их общую спальню, где и случилась та ужасная ссора. — Вот, — Баки аккуратно положил на капитанский стол альбом в мягком кожаном переплёте и выпустил уши с хвостом. — Ты же можешь нарисовать её снова? Выносить этот виноватый взгляд из-под длинных ресниц было трудно, а вместе с нервно подрагивающими ушами и безвольно опущенным хвостом — и вовсе невозможно. Запутавшись пальцами в блестящих волосах, Стивен наконец выдохнул, сказал: «глупый, глупый кот» — и поцеловал его. Баки с жадностью ответил и с довольным урчанием повалил обоих на новую широкую кровать с мягким матрасом. — А ты не терял времени даром. Баки торопливо стаскивал со Стивена камзол, вырывая форменные пуговицы с корнем. Плевать. Зато больше не жаловался, что глупый капитан спит как простой матрос и что на «Зиме» он бы почивал в шелках и бархате, а не ютился на солдатской койке. Почувствовав кожей нежность роскошных тканей, Стивен был вынужден признать его правоту, а когда уже Баки оказался на спине и призывно выгнулся ему навстречу, раскинув мускулистые ноги… На шитом золотом пурпурном покрывале это выглядело подлинным искусством. Стивен улыбнулся, представив, что нарисует такого кота в подаренном альбоме, и с жадностью накрыл губами истекающий смазкой член. Слишком соскучился по то яростным, то жалобным звукам, которые Баки издавал, когда он ублажал его ртом. — Тебе идёт быть губернатором, — сказал его кот, когда солнце уже клонилось к закату, а они всё ещё не насытились друг другом. Стивен полулежал, прижатый спиной к широкой груди Баки, успокоившийся в его объятиях. Сегодня кот нежил его больше обычного, вот и теперь нежно поглаживал бок, иногда целовал в скулу, ерошил отросшие волосы и упоённо потирался щекой об отросшую светлую бороду. — Я уже подал прошение Его Величеству о назначении Фалсворта на эту почётную должность, — лениво ответил Стивен и нашёл губы Баки своими. Вопрос о том, как корона воспримет неожиданный переворот в американских колониях, стоял весьма остро — но Старк отправил с делегацией Локи, что позволяло надеяться, что шанс эти земли всё же получат. — Ты не останешься? — странным тоном спросил Баки, разорвав поцелуй, который уже грозил перерасти в нечто большее. — Ты нужен здесь. — На Ямайке? — непонимающе переспросил Стив и почувствовал, как Баки кивнул ему куда-то в область шеи, как жадно втянул его запах. Он развернулся в руках кота и увидел, что в серых глазах плещется неуверенность. — Как я могу, — широко улыбнулся он так, как не улыбался никому, кроме Баки, — если меня на корабле ждёт самый бесполезный кот. Ждёт же? Баки настороженно муркнул неуверенное «угумс». Смущённый кот был новым, но совершенно восхитительным зрелищем, и капитан Роджерс уже знал, что нарисует в своём альбоме в первую очередь. А потом — обнажённого Баки в парче и золоте. Лица волшебной птицы в альбоме так никогда и не появилось. Что бы там ни думал себе кот, Стивен всё же не был настолько глупым капитаном.