aequat causa effectum

Воздух пах неминуемым приближением лета. В нем улавливались ноты еще незрелого тепла и набухающих почек. Между прочим, аромат последних был горьковатым и оседал на языке, при глотании скопившийся слюны чуть перша в горле. По ограждённому белоснежным забором плацу гарцевал на вороной лошади изрядно запыхавшийся Лючио, часто двигая ажурными шпорами по взмыленным бокам коня, который красиво выбрасывал передние ноги, подмахивая округлым лощенным крупом и круто сгибая свою мощную шею со вздувающимися от горячей крови венами. Это было воистину захватывающее зрелище. Несмотря на невесомость и хрупкость белокурого всадника, животное слушалось с покорностью, которой подивится любой пожилой пес. Руки чуть утянули повод на себя, и лошадь послушно замерла, прядая ушами и тяжело дыша. Изредка белесые ноздри раздумывались особенно широко, и раздавалось характерное фырканье. На вздымающуюся грудь стекала обжигающе горячая белоснежная пена. Как если бы омега восседал на огнедышащим драконе. Слева кто-то присвистнул, и Лючио резко обернулся, отчего конь тронулся с места, словно тревожный импульс всадника тут же предался ему самому. - Давненько не видел тебя у нас, Флорес – моложавый альфа с рыжими волосами и лицом, усыпанном веснушками, расплылся в своей щербатой улыбке из-за нехватки нескольких зубов. Наездник попытался изобразить что-то наподобие приветственной улыбки. На деле его ужимки больше напомнили оскал. Не удосужившись поддержать беседу, омега спешился и, с трудом накинув на спину своего питомца попону, поспешно скрылся в глуби конюшенного двора. Ему не нравилось убегать и так открыто демонстрировать свою уязвимость, но последние дни он никак не мог обрести душевный покой. А все потому, что один напыщенный самец не давал ему проходу, то сталкиваясь с ним в офисе, то маяча на горизонте во время деловых встреч Диккенса, на каждой из которых присутствие Лючио было обязательным. Омега мог поклясться, что его частые пересечения с Хендерсоном отнюдь не случайное стечение обстоятельств.  И при каждой такой встречи черные глаза жгли его насквозь и заставляли потупить свои собственные, сдаваясь под чужим напором окончательно и бесповоротно, капитулируя скорее из-за желания скорее прекратить эту пытку, нежели продемонстрировать подчинение или смущение. Наверное, именно этого сценария и добивался этот нахал, раз никак не мог угомониться. Буквально вчера Лючио напоролся на него прямо в кабине скрипучего лифта. Уже заспешив воспользоваться лестницей, омега ощутил чужие пальцы, крепко впившиеся в его предплечье. - Доброе утро, господин Флорес. Не переживайте, вы не потесните меня – Альфред улыбнулся так обезоруживающе искреннее и выглядел так обаятельно, что Лючио ничего не оставалось, кроме как встать рядом с альфой, попутно шлепнув по чужой ладони. В ответ Хендерсон лишь плотоядно рассмеялся. Было ясно, что без разговора по душам тут не обойтись. Но о том, чтобы остаться с Альфредом один на один, омега боялся даже думать. Ему случалось сталкиваться и с более настойчивыми преследованиями со стороны воздыхателей, однако они не были Хендерсоном. Не были такими же властными, зрелыми и, черт возьми, высоченными. Превосходящими каждого в радиусе как минимум одного города, подавляющие своей аурой всех возможных конкурентов и привлекающие омег, как хищный цветок, распахнувший свою зубастую пасть в ожидании очередной жужжащей жертвы, чтобы она угодила в сладко пахнущую ловушку. Смертельную ловушку. Лючио не сразу осознал, что вот уже как несколько минут не может справиться с уздечкой. Руки предательски дрожали, что не осталось незамеченным самим конем, который нервно дернул головой, словно вопрошая всадника о происходящем. Бледная ладонь омеги прошлась по густой гриве, подстриженной вдоль изгиба шеи, успокаивающе похлопывая ноющие после тренировки мышцы. Надо было срочно привести себя в чувство. Уже к шестнадцати часам Лючио вошел в уже ставший родным ему кабинет и, оказавшись в удобном кожаном кресле, принялся рыться в ящике в поисках пузырька с розоватыми капсулами. Выпив сразу три, он откинулся назад, задрав шею и проводя языком по шероховатой от укусов нижней губе. Тишину нарушило что-то наподобие легко кашля. Флорес буквально подскочил на месте, округляя глаза и бледнее пуще прежнего. - Выглядите неважно, Лючио. Вам плохо? – Альфред участливо склонил голову в бок, отчего несколько прядей волос упали на его лоб. Это смотрелось очень сексуально. Омега тяжело сглотнул, принимаясь одергивать свои тканевые бриджи. Хендерсон внимательно проследил за его жестом, слишком пристально и долго пялясь на чужие колени. Лючио был облачен в светлую рубашку с рюшами и облегающими запястья манжетами с перламутровыми пуговицами, а также шелковые гольфы, доходящие почти до краев ранее упомянутых бридж. - Вам что-то нужно, мистер Хендерсон? – омега намеренно развернулся на кресле, принимаясь нервно перебирать бумаги на столе, хотя в этом не было ни малейшей необходимости – Джек у себя. Можете зайти к нему, совещание уже окончено. - Да, я как раз с него – Альфред приблизился, разворачивая Флореса лицом к себе, отчего последний впился ногтями в свои ладони, что снова не осталось незамеченным. Его изучали. Давно и чрезмерно пристально. И Лючио никак не мог взять в толк с какой целью. - Сегодня вечером у нашего общего с Джеком знакомого вечеринка для своих. Не хотите составить мне компанию? «Зачем?» - пронеслось в голове омеги, но он лишь выпалил незамедлительное «нет», снова отворачиваясь и утыкаясь взглядом в стол. Кажется, его сердце пропустило пару ударов. — Это же веселья ради, Лючио. Развеемся до полуночи, поперемываем косточки… - Хендерсон и не думал сдаваться, готовясь снова раскрутить злосчастное кресло. - Что б вы знали, я подобным не увлекаюсь и меня это не забавляет. Найдите себе более подходящего под подобные развлечения спутника. Ответом послужила тишина, и Флорес облегченно выдохнул. Ему показалось, что Альфред наконец-то оставил попытки бессмысленных уговоров и покинул кабинет. Однако всем его ожиданиям не суждено было сбыться. Надежды на душевное спокойствие и гармоничное существование сыпались, как карточный домик. - Я все знаю, Лючи. Омега не заметил, как на бриджи капнула красная капля. Затем еще одна. А потом из его носа брызнул настоящий кровяной поток, пачкающий рот и марающий белоснежную рубашку. Горло саднило соленым, а в висках нещадно запульсировало. Флорес слишком поздно осознал, что его тело покоится в сильных руках и его несут в неизвестном направлении под изумленные и сочувственные вздохи окружающих. Омега принял слабые попытки к сопротивлению, но ему на ухо шепнули какое-то совершенно неприличное ругательство, и он быстро сник, повисая тряпичной куклой. Когда его лицо сбрызнули холодной водой из-под крана, Лючио окончательно пришел в себя, тут же сталкиваясь взором с почерневшими глазами, зрачки которых были расширены. Это не сулило ничего хорошего. - Отпустите меня – прохрипел омега, с трудом отстраняясь от Альфреда. Взглянув на него исподлобья, он сморщил нос. - Твои ладони исполосованы ногтями, из носа хлещет кровь, а с бледностью щек может соревноваться разве что мраморная статуя. Объяснишь мне, какого черта происходит? – Хендерсон со смесью беспокойства и жаждой объяснений склонился над уперевшемся в раковину юношей. Лючио заметил, что ворот чужого пиджака был замаран кровавыми пятнами, а на брюках проступали разводы воды. - Я пойду с вами на вечеринку. Довольны? Выскочив из уборной, омега пронесся в свой кабинет и, схватив в охапку сумку и папку с файлами, вылетел из офиса, стараясь не думать о том, как выглядит со стороны: с обезумевшими от пережитого стресса лихорадочно горящими глазами, весь в крови и с растрёпанными волосами, но главное до чертиков напуганный и сбитый с толку. Вместе с тупой болью в голове словно молотом отдавался звон «Я все знаю, Лючи». Никто и никогда не называл Флореса так ласково с тех пор, как не стало папы. Лишь щелкнув замочной скважиной, отгораживающей его в своей обители от окружающего мира, юноша расслабился, оседая на пол и роняя все свои вещи. Листы тут же разлетелись по коридору. Впервые за долгое время Лючио горько разрыдался, ощущая невыносимую тяжесть внутри и думая о чем-то столь отдаленном и тоскливом, что хотелось протяжно завыть. Он вдруг вообразил себя совсем еще маленьким и беззаботным, не вынужденным вечно думать наперед и решать бесконечный ворох проблем. Ему вспомнились нежные руки папы, и то особое состояние, в котором каждый пребывает всю свою юность – словно все еще только впереди, и ты самый особенный и неповторимый. Будучи не в силах выдержать ноющие ощущения в районе сердце, Лючио пополз в сторону спальни, попутно продолжая захлебываться в слезах. Все в его в жизни давно дало трещину и пошло наперекосяк. Глупо было отрицать, как много ненависти к самому себе скопилось в его душе, как долго он существовал под покровом беспросветного одиночества и как сильно его тронуло то, с какой плохо скрываемой нежностью Альфред смотрел на него в уборной. Без отвращения или жалости, без похоти или доминирования, но лишь с чисто человеческим желанием помочь, читающимся в каждом его движении и вздохе. «Он альфа. Он опасен, и ты совсем не знаешь, что от него ждать. Он пахнет угрозой и желанием соблазнить. Он точно такой же обманщик и предатель, как и все остальные» - внутренний голос продолжал диктовать Лючио свои условия, констатируя истины, которых омега придерживался всю свою сознательную жизнь. «Дать слабину или довериться такому, и ты предашь своего папу. Ты предашь самого себя». Флорес отчаянно затряс головой на собственные же мысли, с остервенением вгрызаясь в собственную руку, рвя рубашку и мыча от боли. Такой привычной и отрезвляющей. Сугубо физической. Моментально перебивающей малейшие душевные терзания. *** К назначенному времени Лючио пребывал в полной готовности и был поразительно собран. Холодный душ и чашка черного кофе с вишневым пирогом привели его в чувства. Он вот уже как несколько минут пялился на свое отражение в зеркале туалетного столика, пытаясь понять, как сильно оно ему ненавистно на этот раз. Глаза чуть красные и припухлые, на скулах пролегли разводы лихорадочного румянца, губы потрескались, а волосы на концах были чуть влажными от недавних водных процедур. Впрочем, это было совершенно не его проблема. Он идет на вечеринку против своего желания и лишь под стечением крайне неблагоприятных обстоятельств. Ровно в девять вечера раздалась протяжная трель дверного звонка. «Поразительная пунктуальность» - Флорес мрачно улыбнулся, неспеша открывать дверь своему спутнику. Хендерсон, казалось, решил этим вечером окончательно оправдать свой титул опытного ловеласа, распространяя вокруг себя аромат дурманящего опиума. Его светлая рубашка была расстегнута на две верхних пуговицы, подчеркивая и без того выделяющийся мощный кадык. Лючио и сам не заметил, как в его руках оказался душистый букет с каким-то чрезмерно извращенным набором белоснежных цветов: тут были и разлапистые хризантемы, и изящные лилии, и даже несколько кустовых роз, чуть краснеющих по краям лепестков. - Не нравится? – альфа внимательно вглядывался в лицо Лючио, пытаясь угадать его реакцию. Омега лишь равнодушно развернулся, уходя вглубь дома, дабы поставить это цветочное недоразумение в вазу. - Я посчитал, что эта композиция очень подходит тебе. Издалека ты кажешься воздушным и…легким? И только приблизившись, понимаешь, что ничего более непонятного, одновременно пугающего и соблазнительного еще не доводилось встречать. На слове «соблазнительного» Флорес поджал губы и наморщил нос. Альфа как никогда ранее напоминал типичного представителя своего пола, захотевшего диковинку в свою постель. Это не могло не раздражать. - Разве мы не опаздываем? – Лючио выгнул бровь, равнодушно дефилируя мимо застывшего на пороге мужчины. Оказалось, что приехал Хендерсон на кабриолете насыщенного темно-синего цвета. Выглядела машина более, чем впечатляющее. - Ты же понимаешь, что я подле тебя только ради разговора? – омега не мог не отметить, что управлялся с автомобилем Альфред изумительно. Они неслись по небольшому серпантину, с которого открывался чудесный вид на уже начинающий жить своею ночной жизнью город. То тут, то там вспыхивали огни, раздавались тревожные отголоски сирен, манили неоновым светом вывески клубов и игровых домов. Благо кабриолет миновал особенно шумные улицы с различными увеселительными заведениями и снова нырнул на узкую дорогу, ведущую к району, где расположились виллы разных шишек или персон из шоу индустрий. - Правда? – Альфред наигранно приподнял брови, изображая крайнюю степень разочарования – А я-то думал, что у нас взаимно… - Взаимно? О чем это вы? – Лючио неловко заерзал, стараясь предавать как можно меньше значения заигрываниям альфы и как можно больше ночному воздуху, еще прохладному, однако очень необходимому сейчас. От того, как вальяжно Хендерсон развалился на своем сидении, ведя машину точно также как будто намеренно небрежно: одна его рука покоилась на руле, в то время как вторая располагалась в опасной близости от колена Флореса, однако границу дозволенного целомудренно не пересекала, от того, как гармонично рассеивался аромат его одеколона, от того, как ветер игрался с его темными волосами, делая мужественное лицо более живым и юношеским, омегу обуревал непонятный ему жар. Становилось душно и тесно даже на открытом воздухе. А что было бы, окажись они запертыми в салоне? Лючио было страшно даже воображать подобное. - Поговорим уже на месте. Автомобиль въехал в огороженный живой изгородью двор, в центре которого по классике возвышался фонтан. Однако воды в нем не было, и это сильно портило атмосферу. Во всех окнах горел свет, доносились звуки джаза и заливистый смех. В целом, все выглядело куда более мирно и чинно, чем омега уже успел себе надумать. Никто не вышел их встречать, видимо, мероприятие давно было в самом разгаре. Оказалось, данный прием разыгрывался в честь дня рождения супруга одного из главных партнеров Хендерсона и Диккенса. Джек уже был на месте и сильно удивился, узрев подле Альфреда своего секретаря. Смущенно пожав Лючио руку, старик тут же переключился на разговор с Хендерсоном. Омега забыл разузнать, будет ли Диккенс присутствовать и очень корил себя за такую оплошность. Это может сильно повлиять на его репутацию, да и слухи имеют особенность становиться достоянием общественности в считанные мгновения. «Это сугубо деловая встреча. У меня не было выбора. Я лишь проясню все, меня волнующе, и тут же вызову себе машину.» Покуда у него появилось немного свободного времени, Флорес позволил себе осмотреться. Именинника он заприметил сразу же. Омега, казалось, не вылезал из салонов и модных домов. «Должно быть, его альфа тратит целое состояние на то, чтобы обладать такой изысканной куклой.» Лючио сильно смутило, что виновник торжества оказался не сильно старше его самого, в то время как его супругу давно перевалило за тридцать пять. Все указывало на то, что брак походил на скорее денежный союз, нежели любовный. Или просто Флорес совсем потерял веру в глубокую душевную привязанность как таковую и в то, что ей все возрасты покорны? - Как тебе Оливер? – Альфред возник словно из ниоткуда, и ладонь его как-то слишком нагло легла на талию омеги, стискивая. Лючио шарахнулся от него, как ошпаренный, попутно врезаясь в стоящую рядом компанию, отчего один из бокалов на подносе проходящего мимо официанта со звоном рассыпался по полу. В зале воцарилась тишина, продлившаяся какую-нибудь долю секунды, и тут же моментально сменившаяся суетой и перешептываниями. К ужасу Флореса к ним навстречу двинулся сам Оливер, и походка его напоминала дефиле. - Никто не ушибся? – омега поднял свои ядовито-зеленые глаза на Хендерсона, напрочь игнорируя Лючио. Юноше сыграло это на руку, и он проскочил к лестнице, ведущей на балкон. Как только в лицо ударил свежий воздух, тело Флореса перестала прошибать дрожь. Он ощущал себя в ловушке, в которую сам же себя и загнал. Омега так увлекся разглядыванием приглушенного света фонарей, расположенных в гущах кустов, дабы там можно было уединиться особенно страстным любовникам, что не заметил, как к нему присоединился Альфред. - Что вам от меня нужно? Почему вы трогаете меня? – Лючио снова начал дрожать, но уже от рвущегося наружу душевного негодования. Если бы его манеры и сдержанность обладали чуть меньшей вычурностью, то он бы непременно отвесил альфе звонкую пощечину. Впрочем, если вся эта трагикомедия продолжится, то такой исход был очень даже вероятен. - Я знаю твою причину ухода от Джерара. Какая несуразица. Альфред наседал на побледневшего омегу, в глазах которого застыла влага, покуда его спина не врезалась в хладную ограду балкона. На запястье проступила сукровица от плохо замотанного укуса. Юноша ощутил, как по его спине скатываются крупные капли холодного пота. - Так кто же передо мною: Персиваль Майерс или Лючио Флорес? Или, быть может, третья личность, скрепленная поддельными документами? Омега рванул, надеясь обойти мужчину, но был перехвачен поперек живота сильной рукой. Внезапно у стеклянных дверей появился Оливер. Лючио был готов покляться, что их прервали нарочно, надеясь застать любовную драму или, напротив, порыв бесстыдной страсти. Но никак не заплаканного омегу, пытающегося вырваться из стального захвата. - Мы заняты – Хендерсон сжал зубы, отчего ниже линии скул заиграли желваки. Прикрыв рот ладонью, именинник удалился, с нескрываемой завистью уставившись на Флореса. Давно на него не бросали столь желчные взгляды. Неужели между ним и Альфредом что-то было?.. Что ж, на то она и кукла, чтобы переходить из рук в руки, покуда ею не наиграются. Все это представлялось Лючио крайне омерзительным. Как можно разыгрывать озлобившегося собственника подле своего мужа, так нахально ошиваясь в компании своего бывшего или настоящего любовника? - Я у-у-уволююсь – омега запинался, глотая слезы и трясясь в самой настоящей истерики. Альфред прижал его к себе, плавно поглаживая по спине. От его трепетных касаний, таких нежных, несмотря на силу и крепость рук, их производящих, омега против воли начинал млеть. Склонившись, альфа коснулся губами нежного уха. Лючио всхлипнул сильнее. Казалось, еще немного, и на его рыдания начнется собираться народ. - Не пугайся, я снесу тебя к машине – в подтверждение своих слов мужчина легко поднял Флореса на руки. Но не успел альфа сесть за руль, как к нему выбежал Оливер, чей муж по всей видимости откровенно не нуждался в постоянном обществе супруга. - Как, вы уже уезжаете? – по тому, как расстроенно он опустил глаза, было видно, что столь ранний отъезд Хендерсона не входил в его праздничные планы. Равно как и присутствие неизвестного ему спутника подле него. Альфред поскупился на прощание, лишь неопределенно кивнув головой. Лючио развалился на соседнем сидении, неестественно согнувшись и вжавшись лбом в свои колени. Хотелось провалиться сквозь землю. Или умереть. Это было бы куда менее страшно и унизительно. Флорес не знал, куда его везут. Возможно, прямиком в лапы блюстителей закона. Подобное омега точно не смог бы пережить. Все происходящее казалось кошмаром, которому нет ни конца, ни края. Лючио аккуратно дернул ручку двери, питая слабую надежду, что она поддастся его напору. Однако автомобиль был заблокирован. Омега не решался поднять голову, чтобы подтвердить свои догадки о том, в каком конкретном направлении его вез хранивший напряженное молчание Хендерсон. Судя по тому, с какой издевкой и неприязнью альфа произнес роковые слова на балконе, легко Лючио не отделается. Самым обидным было какое-то опустошение в голове, которого раньше Флорес никогда за собою не наблюдал. Словно он впервые в жизни окончательно сдался, отдаваясь на волю привратницы-судьбы.