Укус
11 марта 2026 г., 21:09
Это случилось через три дня.
Они поссорились. Чонвон в очередной раз нахамил Рики прилюдно (потому что Сон У видел, как они вместе выходили из подъезда, и Чонвон запаниковал), а Рики впервые за все время не улыбнулся, а просто развернулся и ушел.
Чонвон чувствовал себя паршиво.
Вечером он топтался под дверью Рики, кусая губы и пытаясь набраться смелости. Наконец постучал.
Дверь открылась. Рики стоял мрачный, с красными глазами.
— Чего тебе?
— Я... — Чонвон сглотнул. — Извини. Я дурак.
— Знаю.
— Можно войти?
Рики посторонился.
Чонвон зашел в квартиру и остановился посреди комнаты. Повернулся к Рики, который так и стоял у двери, не подходя ближе.
— Ты злишься?
— Нет.
— Врешь.
— Да, вру. Я злюсь. Но не на тебя. На себя. — Рики провел рукой по лицу. — Я тысячу лет жил и ничего не чувствовал. А ты появился и... я схожу с ума. Ты пахнешь так, что у меня рот наполняется слюной. Ты смотришь на меня, и я готов весь мир перевернуть. Ты огрызаешься, а я... я люблю тебя, Чонвон. Каждую твою колючку.
Чонвон замер.
— Любишь?
— Дурак был бы, если б не любил.
— А я думал, тебе просто интересно поиграть с человеком.
Рики шагнул к нему так быстро, что Чонвон не успел моргнуть.
— Играть? — его голос дрожал от злости и нежности одновременно. — Ты думаешь, я стал бы играть? С тобой? Я жизнь свою готов отдать, чтобы ты перестал прятаться за этой дурацкой стеной!
— Я не прячусь, — прошептал Чонвон, чувствуя, как глаза начинают щипать. — Я просто... боюсь.
— Чего?
— Что тебе станет скучно. Что ты уйдешь. Что я недостаточно хорош для того, кто живет тысячу лет.
Рики смотрел на него. Долго. А потом сделал то, чего Чонвон совсем не ожидал.
Он упал на колени.
— Ты видишь это? — он взял руки Чонвона в свои. — Я, Нишимура Рики, проживший десять веков, стою на коленях перед мальчишкой, который кусает губы и трясется от страха. Я никуда не уйду. Слышишь? Даже если прогонишь.
Чонвон всхлипнул.
— Дурак.
— Сам дурак.
— Иди сюда.
Рики поднялся и шагнул к нему. Чонвон вцепился в его рубашку и уткнулся носом в грудь.
— Прости меня, — пробормотал он. — Я больше не буду прятаться. Только... только не оставляй меня.
— Никогда.
Они целовались отчаянно, жадно, сбивая дыхание друг друга. Рики прижимал Чонвона к себе, гладил по спине, шептал что-то нежное между поцелуями.
— Ты мой, — выдохнул он. — Весь. Слышишь?
— Твой.
Рики спустился губами к его шее. Чонвон вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, запрокинул голову, открывая доступ.
— Можно? — хрипло спросил Рики.
— Да.
Первый поцелуй в шею был нежным. Второй — чуть настойчивее. А потом Рики приоткрыл губы и провел языком по бьющейся жилке.
— Ты пахнешь... боже, Чонвон...
— Просто сделай это.
Укус был резким. Чонвон вскрикнул, вцепившись в плечи Рики, но это была не только боль. Что-то горячее разлилось по телу, заставляя колени подгибаться.
Рики пил медленно, смакуя, одной рукой придерживая Чонвона за талию, другой — за затылок. А потом начал зализывать ранку. Нежно, тщательно, касаясь языком чувствительной кожи.
— Тш-ш-ш... — шептал он, чувствуя, как Чонвон дрожит. — Тише, маленький. Я здесь.
— Ники... — выдохнул Чонвон, и это имя прозвучало как молитва.
Рики подхватил его на руки и понес в спальню. Уложил на кровать, навис сверху, разглядывая раскрасневшееся лицо, припухшие губы, затуманенные глаза.
— Ты такой красивый, — прошептал он. — Самый красивый, самый вкусный, самый мой.
— Не говори так много, — Чонвон потянул его за ворот рубашки. — Иди сюда.
Они целовались, пока Чонвон не начал задыхаться. Рики снова целовал его шею, спускался ниже, к ключицам, оставляя дорожку из поцелуев.
— Ты даже не представляешь, — шептал он между поцелуями. — Как долго я тебя ждал. Тысячу лет. Тысячу лет бродил по земле, думал, что уже ничего не чувствую. А ты просто прошел мимо, фыркнул на меня... и разбил всю мою вечность вдребезги.
— Ники...
— Мой сладкий, злой мальчик. — Рики снова прикусил его шею, не сильно, просто чтобы почувствовать дрожь. — Я никуда тебя не отпущу. Позволишь мне согреть тебя?
Чонвон всхлипнул и кивнул, притягивая его ближе.
Ночь была долгой. Жаркой. Полной шепота, прикосновений и тихих стонов, которые Чонвон пытался прятать в подушку, но Рики каждый раз заставлял его смотреть в глаза.
— Не прячься, — просил он. — Ты такой красивый, когда позволяешь себе быть настоящим.
Под утро Чонвон уснул у него на груди, уставший, счастливый и абсолютно, тотально влюбленный.
Рики гладил его по волосам и смотрел в потолок, чувствуя, как в груди разрастается что-то теплое, почти забытое за тысячу лет.
— Я люблю тебя, Ян Чонвон, — прошептал он в тишину. — Со всеми твоими колючками.
Чонвон во сне улыбнулся и прижался ближе.
