Green night

      Воздух в терминале аэропорта был пропитан запахом дорогого кофе, парфюма и бесконечной спешки. Чимин, облачённый в строгую форму сотрудника службы безопасности, монотонно проверял пассажиров. Его глаза, привыкшие к однообразию, внезапно зацепились за фигуру, направляющуюся к его рамке металлодетектора. Юнги выглядел уставшим — худи, надвинутая на глаза кепка и те самые массивные ботинки с тяжёлыми бляшками, которые звенели при каждом его шаге.       Когда Юнги вошёл в рамку, она ожидаемо залилась пронзительным красным светом.       — Пожалуйста, снимите обувь, — сдержанно произнёс Чимин, даже не поднимая взгляд от монитора.       Юнги раздражённо выдохнул. Его нервы были на пределе из-за ночного перелёта.       — В этих ботинках железа больше, чем в конструкциях самого аэропорта, — проворчал он, — нельзя просто пропустить? Я опаздываю.       — Правила есть правила, господин, — отрезал Чимин, в голосе которого скользнули стальные нотки. — Снимайте.       Юнги вспыхнул. В его взгляде читалось чистое, неразбавленное бешенство.       — Ты издеваешься? Ты специально придираешься, потому что тебе скучно на этой бумажной работе? — он с грохотом сбросил ботинки прямо на пол, едва не задев ногу Чимина. — Доволен?! Больше я их не надену, клянусь. Подавись им!       Он развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь по холодному полу прямо босиком. Его гордая, но нелепо выглядящая походка заставила сердце Чимина неприятно кольнуть. Он действительно просто выполнял свою работу, но в ту секунду почувствовал себя виноватым.       Смена мучительно долго тянулась. Чимин постоянно ловил себя на мысли о том парне с босыми ногами. Когда он наконец вышел на улицу, город накрыла холодная осенняя ночь. Он ускорил шаг к автобусной остановке, но лишь увидел удаляющиеся красные фары последнего автобуса.       — Чёрт, — выругался он, доставая телефон.       Стоя под тусклым фонарём и ожидая такси, Чимин зябко кутался в куртку. Вокруг было тихо, лишь где-то вдалеке гудели самолёты. Вдруг за своей спиной он услышал короткие, знакомые звуки шагов. Сначала он подумал, что это прохожий, но шаги остановились прямо за его плечом.       Чимин вздрогнул и медленно обернулся. Юнги стоял совсем близко. Он выглядел ещё более помятым, чем днём, но в его глазах больше не было прежней ярости — только странная смесь смущения и усталости.       — Ты мне должен ботинки, — негромко произнёс Юнги, нарушая тишину пустого тротуара.       Чимин нахмурился, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение.       — Отцепись, — отрезал он, делая шаг назад. — Я тебе ничего не должен. Ты сам виноват в том, что случилось.       — Это мой стиль, Чимин, — Юнги пожал плечами, не отводя глаз. — Не виноват же я, что он тебе не угодил. Так что ботинки ты мне всё же должен.       Прежде чем Чимин успел подобрать очередной язвительный ответ, к бордюру, затормозив с визгом шин, подкатило такси. Юнги, не ожидая согласия, нагло распахнул дверь и, бросив на омегу многозначительный взгляд, коротко позвал:       — Садись.       Всю дорогу они промолчали. В съёмной квартире Чимина было темно и непривычно тихо. Когда они приехали, омега, всё ещё злой, выудил из шкафа старую коробку с любимыми кедами. Однако прежде чем Юнги успел к ним прикоснуться, Чимин перехватил его за руку.       — Помой ноги, — строго сказал он. — Ты полдня прошатался босиком по грязному терминалу аэропорта. Я не позволю тебе испачкать мою обувь.       Юнги хмыкнул, но спорить не стал и скрылся в ванной. Спустя минуту послышался шум открывающегося крана, а затем — гулкое эхо пустых труб. Юнги высунулся в дверной проём, его лицо выразило крайнюю степень недоумения:       — Эй, там нет воды. Вообще.       Чимин устало следил, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках. Он подошёл к окну и вышел на балкон, чтобы дозвониться до хозяина квартиры. Разговор был резким, но удручающим: владелец жилья холодным тоном сообщил, что муж Чимина нарушил с ним договор, в результате чего воду и электричество отключили за долги и нарушение условий аренды.       — Нет, вы не понимаете! — голос Чимина дрогнул от досады. — Всё в силе! Мы продолжаем снимать, я всё оплачу, просто…       — Сначала разберись со своим мужем, — перебил его хозяин, в голосе которого сквозило неприкрытое пренебрежение. — Я не буду обсуждать дела с омегой, который даже не знает, что у него творится в доме.       Чимин сбросил вызов, прижав телефон к груди. Он чувствовал себя униженным и совершенно опустошённым. Медленно обернувшись, он заметил: Юнги стоял прямо за его спиной, опираясь плечом на дверной косяк. Он слышал всё.       — Вообще-то… — начал Чимин, пытаясь оправдаться или хотя бы скрыть дрожь в голосе, но Юнги резко прервал его.       Омега шагнул вперёд, в глазах снова появилось некое подобие прежней решимости, но уже без ярости.       — Вообще-то, Чимин, судя по тому, что я вижу, у тебя сейчас проблем куда больше, чем кажется на первый взгляд, — Юнги обвёл взглядом полумрак комнаты, где царил удушающий беспорядок, а затем снова впился глазами в омегу. — Слушай, у тебя есть выпить?       — Кофе, чай, но… — начал было Чимин, всё ещё не отойдя от шока.       — Фу, ну что за детский сад? Какие мы правильные, — Юнги брезгливо поморщился. — Я про алкоголь.       — Нету, — отрезал Чимин.       — Мда, ну и жизнь у тебя, мурзилка. Тоска зелёная, — Юнги подошёл и похлопал себя по карманам. — А зажигалка есть хоть? Свою, видимо, где-то по дороге посеял.       Чимин молча обошёл омегу и со стола, уставленного всяким хламом, протянул ему одну из нескольких зажигалок. Юнги щёлкнул ею, прикурил, а затем, как бы вспомнив о приличиях, протянул пачку Чимину. Тот взял сигарету и потянулся рукой к Юнги, чтобы забрать зажигалку, но Мин мягко, но настойчиво отвёл его руку в сторону и сам прикурил омеге.       Некоторое время они стояли в звенящей тишине, нарушаемой лишь редким треском тлеющего табака. Сизое облако дыма медленно наполняло комнату. Юнги первым нарушил тишину, выпустив дым в сторону окна.       — Ну и что ты собираешься делать? — голос его неожиданно прозвучал низко и серьёзно.       — Не знаю, — отозвался Чимин, глядя в пустоту. — Просто повеситься хочется.       — Так ты определись: то ли «не знаешь», то ли уже петлю ищешь, — парировал Юнги, не сводя с него цепкого взгляда.       — А ты чего вообще прицепился? — в голосе Чимина прорезалось раздражение. — Кеды свои получил — и сваливай. Без тебя и так тошно.       — Какие мы грубые к гостям, однако, — усмехнулся Юнги, не меняясь в лице.       — Я тебя, между прочим, не приглашал.       — М-да, — покачал головой Юнги. — Жизнь катится в говно, и ты решил, что надо подгадить другим? Нет, брат, так дело не пойдёт. У меня есть решение всех твоих проблем. Пошли.       Юнги небрежным жестом отправил окурок в полёт через балкон и, развернувшись, направился к выходу из комнаты. В этот самый момент в его кармане нарочно зазвонил телефон. Юнги на ходу ответил на звонок и вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.       Чимин остался один. Его взгляд невольно метнулся к сумке, которую Юнги небрежно бросил у самого входа. Любопытство, смешанное с необъяснимым предчувствием беды, пересилило страх. Он подкрался к сумке, дрожащими пальцами расстегнул молнию и заглянул внутрь.       Воздух в лёгких мгновенно закончился. Сердце пропустило удар, а затем забилось в агонии. Внутри, плотно и аккуратно уложенные в ряд, лежали герметичные свёртки с белым порошком.       Это не было догадкой. Это был приговор.       Чимин, судорожно хватая ртом воздух, нащупал в кармане свой телефон. Пальцы не слушались, клавиатура плыла перед глазами, но он набрал номер своего начальника.       — У нас… у нас проблема, — выдохнул он, едва дождавшись ответа. Голос дрожал так сильно, что едва удалось разобрать слова. — Тот омега… который с ботинками… он наркокурьер.       Внезапно из коридора донёсся едва слышный шорох. Чимин вздрогнул, внутри всё похолодело. Он сбросил вызов и бросил телефон в сторону, чувствуя, как пульс бешено колотит в висках.       Дверь с тихим скрипом распахнулась. Юнги, только что закончивший разговор, стоял на пороге. Лицо его было скрыто тенью, но глаза — холодные и проницательные — уже смотрели прямо на Чимина, который так и не успел отойти от сумки.       — Ты чего так дёргаешься? — спросил Юнги, его взгляд скользнул по комнате, останавливаясь на телефоне в руке Чимина. — Муж звонил?       Он подошёл ближе, и Чимин почувствовал, как холодный пот стекает по его спине. На лице Юнги появилась лёгкая, едва уловимая улыбка, которая совсем не успокаивала.       — Я… я просто… — начал Чимин, но слова застряли в горле. Он посмотрел на сумку Юнги, потом на его лицо, и в его глазах мелькнул страх. Юнги заметил это.       — Ты что-то там увидел, да? — спросил он, его тон стал немного более напряжённым. Чимин в ответ кивнул, почему-то всхлипывая.       — Так, малыш, кажется, ты залез туда, куда не следовало, — сказал Юнги, его улыбка исчезла, уступив место холодной решимости. — Но не переживай, я же сказал, у меня есть решение твоих проблем. Просто нужно немного… договориться.       Он сделал шаг вперёд, и комната, казалось, сжалась вокруг Чимина.       — Есть вариант — засадить меня за решётку и продолжать дальше вести никчёмную жизнь, где всё разваливается. А есть вариант — начать новую жизнь, да и заработать нормальные деньги. К примеру, 10 миллионов вон. Есть только одно «но». Чтобы получить деньги, ты должен отвезти меня в Сеул. Идёт?       Юнги опёрся на стену, крутя в руке сигарету. Чимин вытер слёзы рукавом рубашки и осторожно поднял взгляд на омегу. Он ведь уже позвонил начальнику. Сюда уже едет полиция и остальные, чтобы схватить Юнги.       Мин, как будто прочитав его мысли, усмехнулся.       — Не торопись с ответом. Ты же уже связался с начальником, верно? — его глаза мерцали в полумраке комнаты. — Думаешь, они приедут, скрутят меня, и все твои проблемы решатся? Наивный. Ты тоже окажешься под ударом. А я могу помочь избежать этого. Вместе мы отправимся в Сеул, а там разберёмся.       Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова Юнги звучали убедительно, пугающе правдиво. Он действительно залез в такую историю, из которой выбраться будет непросто. Стоять на месте означало рискнуть всем, а предложение Юнги, каким бы безумным оно ни было, давало шанс.       — Я… не знаю, что лучше… — тихо сказал Чимин.       Юнги пожал плечами и развернулся, чтобы взять свою сумку. Но Чимин вдруг схватил его за предплечье.       — Лучше не уходи.       Юнги остановился и резко обернулся. От неожиданности они оба потеряли равновесие и рухнули на кровать. Юнги упёрся руками по обе стороны от Чимина, нависая над ним. Рубашка на нём немного распахнулась, и взгляд Чимина невольно остановился на татуировке на груди — зелёном узоре, тянущемся по ключицам. Он на мгновение замер, разглядывая её. Юнги уже хотел задать свой вопрос, но заметил направленный на него взгляд Чимина. Уголок его губ дёрнулся. Он медленно расстегнул ещё пару пуговиц на рубашке, полностью открыв татуировку. Чимин же тут же смутился и отвёл взгляд. Мин тихо усмехнулся и опустил голову на грудь Чимина, негромко смеясь над его реакцией.       — Ну ради такого могу и остаться. Но мне подсказывает моя задница, что за нами могут приехать скоро и нам лучше уходить.       Чимин поднял глаза на Юнги, который всё ещё нежился на его груди. В его взгляде читалось смятение, но и нечто неуловимо притягательное. Он знал, что должен сделать выбор: остаться и ждать полицию, которая, скорее всего, ввяжет его в эту криминальную паутину, или уйти с Юнги, рискуя всем ради призрачной надежды на лучшее.       — Хорошо, — прошептал Чимин, его голос дрогнул от смеси страха и решимости. — Я поеду с тобой.       Юнги поднял голову, его глаза сверкнули в полумраке. Улыбка, вернувшаяся на его губы, была уже не холодной, а скорее предвкушающей. Он отстранился, давая Чимину подняться.       — Отлично, малыш, — сказал Юнги, поднимаясь и подхватывая свою сумку. — Тогда нам пора. Сеул ждёт.       Комната, которая казалась им обоим ловушкой, вдруг наполнилась новым смыслом. Это было начало чего-то неизведанного, опасного, но, возможно, именно то, что им обоим было нужно, чтобы вырваться из удушающего болота собственной жизни.       Юнги замер у мутного оконного стекла, вцепившись пальцами в подоконник так, что побелели костяшки. Внизу, на залитом холодным светом перроне, он разглядел начальника аэропорта — грузного мужчину, чьи движения выдавали нервозность. Рядом с ним стоял незнакомый альфа: высокий, атлетически сложенный, с длинными тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и кожей, испещрённой сложными узорами татуировок, словно карта.       Чимин, почувствовав исходящее от Юнги напряжение, бесшумно подошёл ближе и заглянул ему через плечо. Взгляд омеги сфокусировался на фигурах внизу, и он непроизвольно задержал дыхание.       — Тот альфа… с длинными волосами и татуировками, — Юнги едва шевелил губами, его голос превратился в едва различимый хриплый шёпот, словно он боялся, что само пространство между ними и улицей способно передать звук. — Он в сговоре с начальником.       — В сговоре? — Чимин округлил глаза, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и возбуждения. — Ты уверен?       — Абсолютно. Я видел несколько раз, как они также вдвоём приезжали на сделки, — Юнги резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели. — Нам здесь больше нельзя оставаться. Если нас засекут, живыми мы из этой комнаты не выберемся. Ты знаешь, где пожарная лестница?       Чимин на секунду замялся, но в его взгляде читалась решимость. Он коротко кивнул, схватил Юнги за запястье и рванул в сторону узкого коридора. Они бежали по скрипучим ступеням, стараясь не шуметь, пока не добрались до пыльной двери, ведущей на чердак.       Чимин, не тратя времени на раздумья, с силой надавил на старый проржавевший замок, и тот со скрежетом поддался. Рывок — и они оказались в душном, заваленном хламом помещении, пропитанном запахом пыли и старой древесины. Ещё пара шагов, резкий толчок металлической двери, ведущей на крышу, — и в лицо им тут же ударил ледяной ночной ветер. Они оказались снаружи, на краю света, откуда пути назад уже не было.       — У меня есть мотоцикл. Пошли, — Чимин взял его за руку и обалдел: рука Юнги была холодная как лёд. Но, сдержав себя, он повёл его к лестнице.       Они спустились по пожарной лестнице, Юнги, несмотря на холод его руки, уверенно шёл впереди. Чимин, запыхавшийся, следил за ним, пытаясь осмыслить весь этот водоворот событий. Ещё час назад он был обычным работником аэропорта. Теперь он помогал наркокурьеру бежать от полиции. Сделка на 10 миллионов звучала как безумие, но разве вся эта ситуация не была безумием?       На парковке их ждал мотоцикл Чимина — старый, но вполне надёжный.       — Держись крепче, — крикнул Чимин, и мотоцикл рванул вперёд, оставляя позади освещённые огни аэропорта и, возможно, всю его прежнюю жизнь. Ветер трепал их волосы, унося прочь звуки сирен, которые, казалось, ещё недавно звучали где-то совсем рядом. Юнги прижался сильнее, и Чимин почувствовал, как его сердце в груди наркокурьера бьётся в том же бешеном ритме, что и его собственное.       Всю дорогу до Сеула они почти не разговаривали. Каждый был поглощён своими мыслями. Чимин думал о деньгах, о новой жизни, которую они могли бы ему дать. Юнги, казалось, больше беспокоился о том, как бы избежать погони и найти своего клиента. Его холодная рука, прижимавшаяся к животу Чимина, была постоянным напоминанием об опасности, в которую они ввязались.