Green night

      Когда они, наконец, пересекли границу ночного Сеула, город обрушился на них каскадом неоновых огней, а шум мегаполиса — гул шин, далёкие сирены и ритмичный пульс бесконечного потока машин — проникал глубоко в душу. Юнги, не отрывая взгляда от дороги, бросил короткое, почти отрывистое: «Рыбный рынок», — и Чимин лишь кивнул, хотя внутри у него всё сжалось.       — Пока мы ждём Тэ, может перекусим? — голос Юнги внезапно утратил свою ледяную резкость, став почти уютным. — Я, к примеру, чертовски голоден.       Чимин невольно прижал руку к животу, который отозвался предательским урчанием. Ему казалось, что с момента их встречи прошла целая вечность. Вся его жизнь в аэропорту — с бесконечными лентами багажа, строгими формами и предсказуемым графиком — теперь казалась смутным воспоминанием из прошлой жизни. Здесь, в хаосе ночи, всё было пропитано опасностью.       Они нашли дешёвое заведение, спрятанное в глубине переулка, где пахло крепким бульоном и пряностями. Заказав две дымящиеся порции удона, они сели за самый дальний столик. Юнги ел сосредоточенно, но даже в этот момент не расслаблялся ни на секунду. Между глотками горячего супа он говорил — тихо, но внушительно — о правилах «бизнеса». О том, как важно сохранять хладнокровие, когда земля уходит из-под ног, и о том, что в их деле второй шанс — это роскошь, которой никто не даёт. Чимин слушал, жадно впитывая каждое слово, словно ответы на экзамене, от которого зависела его жизнь.       Рыбный рынок встретил их влажным холодом, резким запахом соли и йода, и несмолкаемым гулом торговцев, даже в такой поздний час. Юнги двигался между прилавков с хищной грацией, уверенно прокладывая путь сквозь лабиринты льда и ящиков. Чимин семенил следом, чувствуя, как его сердце колотится о рёбра — это был коктейль из животного страха и пугающего, почти электрического азарта. Пути назад больше не было: он уже переступил черту.       Юнги резко затормозил у одного из прилавков, заваленного свежим уловом.       — Тэхён, ёпт-твою налево, — негромко, но властно позвал он.       Из-за груды ледяной крошки и серебристо-чешуйчатых тел рыбин показался высокий альфа. Его яркие волосы казались почти фосфоресцирующими в скудном освещении, а на губах играла приветливая, но холодная улыбка, не достигавшая глаз. Взгляд Тэхёна, внимательный и изучающий, прошёлся по Чимину, задерживаясь на долю секунды дольше, чем того требовали приличия.       — Кто это с тобой, Юнги? — голос Тэхёна был бархатным, но в нём слышалась сталь. — И зачем ты притащился сюда в такой час?       — Нам нужен клиент. Товар при мне, — отрезал Юнги, не тратя время на светские расшаркивания.       — Тише, — шикнул Тэхён, озираясь по сторонам, словно тени могли донести до начальства больше, чем нужно. — Здесь стены имеют уши. Показывай, что принёс. Идём.       Тэхён, не дождавшись ответа, развернулся и решительно зашагал к массивной боковой двери с потёртой надписью «Только для сотрудников». Юнги, махнув Чимину рукой, последовал за ним.       Маленькая подсобка, скрытая за тяжёлой дверью в глубине магазина, встретила их спёртым, тяжёлым воздухом. Здесь пахло застоявшейся сыростью, старой бумагой и пылью, которая лениво кружилась в редких лучах света, пробивающихся сквозь узкое, забранное решёткой окно. Пространство было до предела заставлено картонными коробками, создающими подобие тесного лабиринта.       Тэхён, не теряя ни секунды, властным жестом указал на объёмную сумку, которую Юнги всё ещё сжимал в пальцах. Омега замер, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то сломленное: он подчинился без единого слова протеста. Словно марионетка, чьими конечностями управляли невидимые и безжалостные нити, Юнги медленно опустился на колени у ближайшей стопки коробок. Его пальцы, чуть подрагивая, коснулись молнии. Чимин, стоявший в стороне, затаил дыхание, наблюдая, как из недр сумки на тусклый свет один за другим выкладываются плотные свертки.       — Хорошо, теперь развернись спиной ко мне, — приказал Тэхён. Его голос звучал отрывисто, без тени сомнения в собственном праве отдавать распоряжения.       Юнги замер, вскинув голову. В его взгляде вспыхнул протест.       — Зачем? — коротко спросил он, сжимая кулаки.       Тэхён лишь холодно усмехнулся, медленно приближаясь к нему.       — Я распоряжаюсь в своём магазине, — чеканно ответил альфа, игнорируя напряжение омеги. — А значит, я устанавливаю правила.       Тэхён начал бесцеремонный обыск. Его руки скользили по телу Юнги грубо, нарочито небрежно, и в какой-то момент он задержал ладони на бёдрах омеги, сжимая их чуть сильнее, чем того требовала необходимость досмотра. Это прикосновение было пропитано вызовом.       — Руки убрал, — прошипел Мин, резко обернувшись через плечо. Его глаза потемнели от ярости, а голос вибрировал от сдерживаемого гнева.       — А то, что будет? — Тэхён подался вперёд, скалясь в наглой, хищной улыбке, от которой по спине пробегал холодок.       — Врежу, — процедил Юнги, и его голос прозвучал как смертный приговор. — И ты прекрасно знаешь, что будет больно.       — Ох, какие мы грозные, — протянул Тэхён, наслаждаясь этим напряжением. — А что будет, если я сделаю так?       Не давая Юнги времени на раздумья, Тэхён резко подхватил его под бёдра и одним мощным движением усадил на высокий, шаткий стол, заваленный документами. Юнги не стал ждать продолжения — его реакция была молниеносной: кулак омеги с глухим звуком врезался прямо в лицо альфы.       — Ублюдок, — выплюнул Юнги, тяжело дыша.       Тэхён, явно не ожидавший такого отпора, отшатнулся на шаг. Он рассмеялся — сухим, вибрирующим смехом. На его скуле начал наливаться ярко-красный след от удара, а из разбитой губы сочилась тонкая струйка крови. Он медленно стёр её тыльной стороной ладони, не отрывая взгляда от Юнги. Улыбка не покинула его лица, став теперь ещё опаснее.       — Это мы ещё посмотрим, кто тут ублюдок, — проговорил он, и в его глазах вспыхнули недобрым огнём опасные искорки. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в личное пространство омеги. — Я вижу, как ты дрожишь, Юнги. Может, тебе просто нужно немного расслабиться?       Не дожидаясь ответа, Тэхён сделал резкий, хищный выпад, пытаясь перехватить Юнги за затылок, чтобы зафиксировать его и подчинить своей воле. Но Юнги был готов. Едва почувствовав движение воздуха, он стремительно увернулся, едва не слетев со стола, и приготовился к следующему раунду этой неравной схватки. Тем временем Чимин, всё это время замерший в стороне, наблюдал за разворачивающейся драмой с нарастающим ужасом. Его дыхание сбилось. Оглядевшись по сторонам в поисках хоть какого-то шанса на спасение, он наткнулся взглядом на открытую коробку с кухонной утварью. Среди стопок посуды тускло блеснуло лезвие. Не издавая ни звука, Чимин плавно, почти бесшумно опустился на корточки. Его пальцы сомкнулись на рукояти массивного разделочного ножа. Холод металла неприятно отозвался в ладони, но это ощущение придало ему решимости. Он медленно выпрямился, пряча нож за спиной.       Чимин двигался на адреналине, вложив в этот выпад всё своё отчаяние и страх за друга. Он не был воином, его руки мелко дрожали, но решимость была тверда, как сталь. В тот момент, когда Тэхён на долю секунды приоткрылся, готовясь к решающему броску на Юнги, Чимин рванулся вперёд.       Раздался глухой, неприятный звук — лезвие с лёгкостью вошло в мягкие ткани плеча альфы, почти по самую рукоять.       Тэхён замер. Его глаза расширились от неожиданности, а затем медленно, с болезненным хрипом, сузились. Резкая, обжигающая боль пронзила плечо, заставляя его тело дёрнуться и на мгновение потерять координацию. Нож, торчащий из него, казался инородным телом, отвратительным и пугающим.       — Твою же… — выдохнул Тэхён, хватаясь свободной рукой за рану. Кровь тут же окрасила его светлую рубашку в темно-алый цвет, стремительно расползаясь пятном.       Юнги, не теряя ни секунды, воспользовался заминкой. Он с силой оттолкнулся ногами от края стола, врезаясь плечом в грудь ошарашенного Тэхёна, отбрасывая того назад. Альфа, теряя равновесие, пошатнулся и рухнул на пол, задев краем плеча край стола, отчего лезвие в ране провернулось, вызвав у него яростный рык.       Тэхён, с трудом опираясь на холодный бетонный пол, медленно поднялся на ноги. Его лицо исказилось от ярости, взгляд, ещё недавно полный самоуверенности, теперь сердце пульсировало, казалось разбитое стекло. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели, и, бросив на них полный напряжения взгляд, прошипел:       — Вы… вы ещё горько пожалеете об этом, — его голос, сорвавшийся на хриплый рык, предательски дрогнул. Эта попытка принять опасную позу, но боль в плече заставила его невольно согнуться. — Забирайте свой проклятый товар и проваливайте, пока я не передумал позволить вам уйти на своих двоих!       Юнги не стал слушать его пустые угрозы. Он действовал быстро и методично: в два счета схватил подброшенные свертки, даже не удостоив Тэхёна взгляда. Юнги почувствовал, как воздух в комнате находится под напряжением, но не смог обернуться. Они покинули прокуренное помещение, оставив за спиной разъяренного Тэхёна, чьё тяжёлое дыхание ещё долго отдавалось в пустом коридоре.       Когда они вышли на шумную, залитую неоновыми огнями парковку рыбного рынка, где запах соли колебался с едким бензиновым запахом двигателей, Юнги наконец остановился. Он повернулся к Чимину, внимательно изучив его лицо, на котором ещё читались следы недавней борьбы.       — Знаешь, — проговорил Юнги, и в его голосе, обычно холодном и отстранённом, впервые промелькнула нотка неприкрытого восхищения, — это было чертовски эффектно. Я и понятия не имел, что в тебе прячется такой зверь. Ты меня удивил, Чимин.       Чимин лишь медленно покачал головой, не в состоянии поднять взгляд. Его всё ещё мелко потряхивало: адреналин, смешанный с осознанием того, что они только что пересекли точку невозврата, давил на грудь тяжёлой плитой. Мир казался фрагментарным, нереальным.       — Нам нужно было исчезнуть, и как можно скорее, — голос Юнги стал ориентироваться, он то и дело оглядывался, сканируя толпу. — После сегодняшнего Тэхён не успокоится. Мы для него теперь личная цель.       Они быстрым шагом направились к припаркованному мотоциклу. Чимин, оседлав его, с трудом справился с замком зажигания — двигатель отозвался утробным рокотом, разрезая гул ночных улиц.       — Куда мы теперь? — попытался спокойно спросить Чимин, хотя внутри всё дрожало.       — К Сонхва. Он единственный, кто может вытащить нас из этого болота и подкинуть нормальный заказ, — Юнги перекинул ногу через сиденье и, не церемонясь, крепко обхватил Чимина за пояс, прижимаясь к его спине. — Он управляет делами в «Aliens», парикмахерской на квартале. Знаешь такое место?       Чимин на секунду замер, глядя на отражение фар в лужах.       — Да, — тихо ответил он, — она прямо рядом с домом моего мужа.       Мотоцикл рванул с места, ввинчиваясь в поток ночного города. Город превратился в размытую ленту огней. Странные, по-мертвецки холодные руки Юнги, которые раньше вызывали дрожь по телу, теперь внезапно стали для Чимина якорем в этом безумном, быстро летящем мимо хаосе. Он ехал вперёд, в неизвестность, зная только одно: назад дороги уже нет.       Парикмахерская «Aliens» оказалась небольшой, но уютной. Внутри витал аромат мужского парфюма и лёгкая музыка. Чимин, всё ещё ощущая дрожь от адреналина, неуверенно шагнул внутрь, Юнги — следом. За стойкой администратора сидел альфа с мягкими чертами лица и обходительной улыбкой. Увидев Юнги, его улыбка стала шире.       — Юнги! Какими судьбами? И кто это с тобой? — спросил он, обращаясь к Юнги, но его взгляд тут же задержался на Чимине.       — Сон, познакомься, это Чимин, — Юнги неопределённо махнул рукой в сторону входной двери, — наш, так сказать, новый партнёр. Нам нужен клиент, и желательно побыстрее. С Тэхёном мы не смогли найти общий язык.       Сонхва кивнул, словно уже знал о каких-то неприятностях. Он пригласил их присесть за столик в дальнем углу. Чай, который он принёс, был ароматным и согревающим. Юнги, немного расслабившись, начал объяснять ситуацию, опуская моменты, из-за чего он упустил клиента, и почему не смог договориться с Тэхёном.       — Хорошо, я могу помочь, — наконец сказал Сонхва, — у меня есть информация о крупном заказе. Но это будет рискованно. Клиент очень осторожный. Вас никто не должен видеть.       Чимин почувствовал, как по спине пробежал холодок, но вместо страха — предвкушение. Он посмотрел на Юнги, который одобрительно кивнул. В глазах Юнги мелькнул вызов, и Чимин понял, что уже не вернётся к прежней жизни, даже если захочет. Они были связаны этой безумной сделкой, этой погоней, этим внезапным, но таким мощным доверием.       Сонхва, явно довольный, что смог оказаться полезным, продолжил:       — Клиент будет в гостинице «Arirang», завтра с десяти утра до четырнадцати часов дня. Придёте к администратору и скажете, что вас ждут в двести пятом номере. Он вас проведёт, и вы договоритесь.       Юнги кивнул, его взгляд был прикован к Чимину. В глазах второго была смесь решимости и непонимания, но он тоже кивком головы согласился. Чимин чувствовал, как его тело напряглось, готовое к следующему шагу. Этот мир, полный опасностей и быстротечных решений, становился его новым домом. Стоило им выйти из душевого помещения на прохладный ночной воздух, как тишину улицы прорезала резкая, настойчивая трель телефона. Чимин вздрогнул, доставая телефон из кармана, — экран ярко вспыхнул в темноте, высвечивая имя, от которого по спине пробежал холодок: «Намджун».       Чимин замер, его пальцы слегка подрагивали. Он перевёл растерянный взгляд на Юнги, который стоял рядом, ссутулившись и глубоко затягиваясь сигаретой.       — Муж, — коротко бросил он, и в этом слове было больше усталости и горечи, чем осуждённости.       Чимин судорожно сглотнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Нужно было говорить естественно, нужно было стереть с лица следы недавнего напряжения. Он нажал на кнопку ответа, и его голос, вопреки ожиданиям, предательски дрогнул.       — Алло? — тихо произнёс он.       — Чимин? Где тебя носят? — голос Намджуна прозвучал глухо, но отчётливо. — Ты не берёшь трубку уже несколько часов. Я… я чертовски волновался, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты непонятно где.       Чимин прикрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины, смешанной с досадой.       — Я… я скоро буду дома, Джун. Просто… задержался на работе.       — На работе? — в трубке повисла настороженная пауза. — Ты же сам говорил, что сегодня у тебя короткий день. Ты ещё ушёл утром.       Чимин ощутил, как к горлу подкатил ком. Ложь всегда давалась ему с трудом, а сейчас, под пристальным, лёгким взглядом Юнги, каждое слово казалось фальшивым.       — Да, я знаю, просто… возникли непредвиденные обстоятельства. Я скоро буду, правда.       Он поспешно отключился, не ожидая ответа, и выдохнул так, будто долгое время находился под водой. Юнги, до этого молча наблюдавший за ним, прищурился. В его тёмных глазах отражались неоновые вывески, делая взгляд почти хищным.       — Чим, слушай, мне неловко, — Юнги выбросил окурок и раздавил его. — Но я могу попросить тебя об одолжении? Моя квартира рядом с Тэхёном, после того, что случилось сегодня… мне лучше не соваться. Не мог бы я переночевать у тебя? Хотя бы ночь одна, пока всё не уляжется.       Чимин замер. Идея приютить Юнги под одной крышей с мужем казалась безумием, настоящей игрой с огнём. Но в глубине души, там, где ютилось неудовлетворённое «я», он уже знал ответ.       — Хорошо, — выдохнул он, стараясь не выдавать своих волнений. — Я скажу ему, что ты мой коллега. Скажу, что ты приехал из другого города по срочным делам и у тебя возникли проблемы с жильём. Намджун поймёт.       Под покровом глухой полуночи, когда город окончательно заснул, они подошли к дому. Свет в окнах квартиры Чимина горел, и когда они открыли дверь, в прихожей показался Намджун. Он выглядел измождённым, с расстёгнутым воротом рубашки, но при виде Чимина его лицо мгновенно осветилось облегчением.       — Ты вернулся, — Намджун сделал шаг вперёд, задумываясь приобнять супруга, но внезапно замер на полуслове. Его взгляд скользнул за спину Чимина, где в тени дверного проёма маячил Юнги.       Улыбка Намджуна медленно угасла, сменившись выражением глубокой озадаченности. Он нахмурился, глядя в лицо незнакомца так, будто пытался разгадать сложную головоломку из далёкого прошлого. Воздух в прихожей мгновенно стал лёгким и наэлектризованным. Юнги же, напротив, совершенно спокойно, чуть склонив голову, стоял, и в его глазах читалась едва заметная, угрожающая усмешка. Чимин чувствовал, как почва уходит из-под ног.       — Это мой коллега, Намджун, — голос Чимина сорвался, прозвучав неестественно тонко. Он торопливо заговорил, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. — Он только сегодня приехал в город, и… ему просто негде было переночевать. Надеюсь, ты не против?       Намджун слегка наклонил голову, не сводя с Юнги тяжёлого, подозрительного взгляда. В этой тишине чувствовалось, как между двумя мужчинами протянулись невидимые, но натянутые до предела струны напряжения.       — Я пойду, приму душ, — выпалил Чимин, чувствуя, как от нехватки воздуха начинает кружиться голова. Он поспешил в сторону, стараясь не смотреть на мужа. Сделав всего несколько шагов, он услышал за спиной размеренные, уверенные шаги. — Ты чего? — спросил Чимин, резко оглядываясь у самого порога.       Юнги не ответил сразу. Он вальяжно прислонился к дверному косяку, словно хозяин положения, и принялся изучать Чимина с головы до пят — изучающе, медленно, бесцеремонно.       — Не бойся, — его голос стал тише, приобретая бархатистые, вкрадчивые нотки. — Я просто хотел сказать тебе кое-что. Я знаю твоего мужа, Чимин. Довольно давно.       Чимин остолбенел, чувствуя, как внутри всё холодеет.       — Что? Как это возможно? — Юнги коротко усмехнулся, но в его тёмных глазах не было ни капли веселья, лишь холодный блеск. — Он был моим клиентом. Покупал у меня товар… очень давно. Думаю, эта сторона его жизни для тебя — тайна за семью печатями.       Чимин застыл, не в силах вымолвить ни слова. Мысль о том, что его муж — человек, привыкший к честной жизни и законопослушию, — мог быть связан с тем самым опасным миром, в котором сам Чимин оказался втянут лишь недавно, казалась абсолютным, невозможным абсурдом.       Всё ещё находясь в состоянии оглушительного шока, Чимин машинально закрыл за собой дверь и начал раздеваться. Движения его были медленными, словно в трансе. Одежда беззвучно скользила по полу, открывая бледную, почти фарфоровую кожу, на которой алели синяки. Он шагнул под рассекающие воздух струи воды, когда внезапно за спиной прозвучал сухой щелчок — дверь в ванную захлопнулась.       Чимин замер, страх сковал его. На пороге стоял Юнги, его взгляд был прикован к телу омеги и остановился на спине. Сердце Чимина пропустило удар — он забыл запереть замок.       Юнги сделал шаг вперёд, его зрачки расширились, когда он увидел всю картину: спина Чимина превратилась в карту боли — густые фиолетовые синяки и рваные ссадины отчётливо проступили на бледной коже. Это были не просто случайные следы, это было свидетельство войны, жестокого и унизительного обращения. Юнги, подчиняясь внезапному порыву, осторожно протянул руку, желая прикоснуться, но Чимин дёрнулся, как от удара током.       — Не надо, — выдохнул он, отстраняясь. Он опустил глаза, не в силах вынести этот пронзительный, сканирующий взгляд, который, казалось, видел его насквозь — всю его слабость, весь его стыд и всю ту бездну боли, которую он так старательно прятал под слоями одежды.       Юнги замер, его рука повисла в воздухе. «Что это?» — немой вопрос застыл в его глазах. Он видел боль, запечатлённую на нежной коже, и понимал, что это не просто последствия стычки с Тэхёном. Это что-то другое, более глубокое, то, чего Чимин явно не хотел показывать. В голове Юнги пронеслось: Намджун. Недоверчивый взгляд мужа, его подозрительность при появлении Юнги… Всё сложилось в единую, ужасающую картину. Сердце сжалось от непрошеной жалости. Ему отчаянно захотелось поцеловать каждый синяк, каждую ссадину, словно передавая им ту любовь и защиту, которых Чимин, судя по всему, был лишён.       Не в силах больше сдерживать порыв, Юнги решительно направился к душевой кабине, игнорируя льющуюся воду и то, что он был одет. Чимин, стоя спиной к нему, не сразу заметил его вторжения. Он только застыл, когда почувствовал горячие губы Юнги, прижавшиеся к его израненной спине. Дрожь, пробежавшая по телу, была иной — не от страха, а от внезапного, ошеломляющего ощущения чужой заботы. Чимин резко обернулся, встречаясь взглядом с Мином. В этот момент в глазах Юнги отражалось нечто большее, чем простое сочувствие — это была бездонная нежность, смешанная с яростью. Он не дал Чимину опомниться, развернул его к себе, зарываясь в мокрые волосы Чимина, и поцеловал. Поцелуй был долгим, глубоким, полным невысказанных слов и исцеляющей боли.       Руки Юнги скользили по мокрой от душа спине Чимина, словно пытаясь стереть следы чужой жестокости. Чимин, застигнутый врасплох такой внезапной нежностью, сначала попытался вырваться из объятий Юнги, но сопротивление было слабым. Его тело, измученное стрессом и пережитым, словно искало утешения, откликалось на каждое прикосновение. Постепенно напряжение спало, и он, уже сам, обвил шею Юнги, отвечая на его поцелуй с нараставшей страстью. Горячие губы снова встретились, и в этот раз поцелуй был уже не просто исцеляющим, а требовательным, полным накопившихся эмоций и чувств.       В самый разгар их страстных объятий, когда мир за пределами ванной комнаты перестал существовать, раздался резкий стук в дверь. Оба вздрогнули, мгновенно отскочив друг от друга, с испугом в глазах. Тишина, воцарившаяся после стука, казалась оглушительной. Юнги, первым придя в себя, понял, что за дверью стоит Намджун. Он перевёл взгляд на Чимина, чьё лицо выражало смесь ужаса и растерянности. Чимин, дрожа, обернулся к двери.       — Чимин? Ты там? Я слышал шум, — послышался голос Намджуна, проникающий сквозь преграду двери.       — Да, просто Юнги стало плохо, резко затошнило, — ответил Чимин, стараясь придать своему голосу как можно более спокойные нотки. Он бросил взгляд на Юнги, который успел выйти из душевой и молча стоял в углу комнаты, но взгляд его не отрывался от Чимина.       Намджун ничего не ответил, лишь через несколько секунд послышались удаляющиеся шаги. Чимин, услышав это, выдохнул с облегчением, которое тут же сменилось новой волной тревоги, когда он снова встретился взглядом с Юнги. Он не мог позволить этому случиться. Не мог позволить, чтобы муж узнал.       — Уходи, — прошептал Чимин, его голос дрожал. — Пожалуйста, просто уйди. Забудь всё, что было. Это была ошибка.       Юнги молча смотрел на него, его глаза были полны вопросов и, казалось, даже разочарования. Он видел, как Чимин старается отстраниться, как страх сковывает его.       — Чимин, — начал Юнги, делая шаг вперёд, но Чимин резко отшатнулся.       — Нет! — почти выкрикнул он. — Просто уйди. Прошу. Ты не должен здесь быть. Я не хочу, чтобы Намджун что-то узнал.       Взгляд Юнги на мгновение задержался на кровоподтёках на спине Чимина, затем он кивнул, будто понял. В его глазах не было ни злости, ни обиды, только глухая печаль, которая отразилась и на лице Чимина.       Без лишних слов Юнги развернулся и тихо вышел из комнаты, оставив Чимина одного в тишине, которая вдруг стала невыносимо тяжёлой. Омега соскользнул на пол, обхватив колени руками. Сердце колотилось, а в голове крутилась мысль: завтра гостиница, новый клиент, новый риск. И Юнги, который теперь знал слишком много. Жизнь окончательно вышла из-под контроля.       Юнги закрыл дверь в ванную и, не желая оставлять Чимина наедине с его мыслями, опёрся о прохладную плитку стены. Сердце всё ещё колотилось от неожиданности произошедшего, смешанного с тревогой за Чимина. Через несколько минут дверь в ванную снова открылась, но Чимин, стараясь не встречаться взглядом, быстро прошёл мимо, словно призрак, и исчез в спальне, очевидно, избегая его. Юнги вздохнул и направился в душ, пытаясь смыть с себя остатки напряжения.