Student on top

      – ...Процесс общественного сотворения мира мыслится как имеющий место быть лишь единожды, а потому он недоступен для нашего наблюдения. Этого достаточно, чтобы вынести всю концепцию божественного сотворения за рамки научного исследования. Наука занимается только теми явлениями, которые поддаются наблюдению, в связи с чем она никогда не будет в состоянии ни доказать, ни опровергнуть эту концепцию.              – Это значит, что ученые до сих пор не знают наверняка, как зародилась жизнь? – скептично осведомилась сидящая рядом с высокой жгучей брюнеткой девушка, лениво перебирая пальцами пушистый наконечник карандаша и то и дело пытаясь пощекотать им серьезную, деловую, сосредоточенную на учебе подругу. Длинные розовые пушинки щекотно скользили по чужой шее, затылку и лицу, мешая сосредоточиться, но строгая исполнительная Ю Джимин не велась на отвлекающие факторы и соблазны и упрямо штудировала сложную книгу в попытках вызубрить заданный материал наизусть.              – Ученые знают. Но это не отменяет факта, что наряду с их распространенной научной теорией существует еще и божественная, – терпеливо пояснила она и вернулась к мелкому печатному тексту, буквы которого уже двоились и расплывались перед глазами.              Минджон хмыкнула и расслабленно откинулась на спинку кресла, пока ее старшая одногруппница, перевернув страницу, продолжила читать вслух очередную часть курса лекций. Яркий желтый свет от настольной лампы бил прямо в глаза, и она опустила гибкий держатель ниже, сужая активную рабочую зону и погружая небольшую вечернюю комнату в приятный таинственный полумрак. В третьем часу совместной подготовки к грядущему семинару по биологии с тематикой истории жизни голова не соображала ни у одной, но обе сквозь сон и усталость упорно корпели над учебниками, объединенными усилиями надеясь получить наивысший, гарантирующий зачет автоматом, балл.              С той лишь разницей, что у одной из девушек на полях тетради стали появляться не важные заметки и примечания, а всевозможные сердечки, кружочки, звездочки и зашифрованные послания о любви.              – Теория самопроизвольного зарождения была распространена в Древнем Китае, Египте и Вавилоне в качестве альтернативы креационизму, с которым она сосуществовала. В Библии написано, что все виды земных организмов созданы в их нынешних формах, после чего они уже никогда не менялись.              – То есть теорию Дарвина с его доказанной эволюционной формой и естественным природным отбором можно отмести? – вновь перебила Ким, старательно вырисовывая на чистом белом листе стройный фигуристый силуэт, смутно напоминавший находящуюся около нее девушку. Длинные выпрямленные волосы были собраны на затылке в высокий хвост, узкие голубые джинсы обтягивали длинные модельные ноги, закатанные рукава клетчатой фланелевой рубашки открывали вид на узкие женственные предплечья. Даже в самой простой одежде Джимин умудрялась выглядеть соблазнительно и эффектно, а ее строгие прямоугольные очки в тонкой оправе подавно стали чужим сексуальным фетишем, вынуждающим втайне фантазировать о ней еще сильнее и больше.              – Нет, это всего лишь теория с религиозной точки зрения, Минджон. Одна из многих, объясняющих происхождение жизни на Земле. Сделай себе пометку, пожалуйста.              Минджон улыбнулась, притворившись, что записывает себе в тетрадь, а по факту украдкой следя за очаровательной, беззаветно преданной науке и учебе старостой. За тем, как в процессе обучения та то и дело мило убирает за ухо выбившуюся прядь волос. Как задумчиво покусывает и теребит губами кончик синей шариковой ручки. Как периодически подавляет упрямо пробивающиеся зевки и прихлебывает остывший зеленый чай, который Ким заботливо для нее заварила.               Такая неприступная, такая вдумчивая, такая... желанная. Ким забавлял ее бесконечный академический энтузиазм и неутомимая тяга к знаниям, причем абсолютно любого рода, но в то же время вызывал жгучую обиду тот факт, что подобное рвение и интерес Джимин никогда не имела склонности проявлять к ней. Единственный способ побыть с красивой чувственной брюнеткой наедине заключался в дополнительных занятиях с ней по пятницам в студенческом общежитии, на которые младшей пришлось согласиться, дабы хоть как-то приблизить ее к себе. Добродушная и безотказная старшая исправно соглашалась заниматься с ней, разбирая самые сложные и непонятные темы, и, раз за разом наблюдая за ее честными ответственными потугами сделать из нее образцовую студентку, Минджон неизбежно накрывало отчаяние и закрадывался один-единственный элементарный вопрос о том, ради чего она вообще на это пошла. Они с Ю знакомы не так давно, но Ким буквально с первого дня не находила себе места, плененная чужой завораживающей улыбкой и томным, ласкающим, похожим на дивную песнь сирены голосом, а вот сама Джимин, казалось, в упор не замечала свою симпатичную подругу как девушку, сводя их и без того ограниченное университетское общение к одним только лекциям да дополнительным отработкам по вечерам.              Как если бы это было важнее день ото дня растущих к ней чувств Ким.              Будто в ответ на ее безрадостные тоскливые мысли с незнанием, что ей делать, Ю поправила съехавшие на кончик носа очки и, размяв затекшие плечи, невозмутимо продолжила дальше свое скрупулезное, нужное лишь ей одной чтение:              – По теории стационарного состояния Земля никогда не возникала, а существовала, как и все виды ее организмов, всегда. Бóльшая часть доводов в пользу этой теории связана с отсутствием ряда связующих звеньев в палеонтологической летописи. Поэтому эта теория наиболее подробно разработана в направлении неясных аспектов эволюции. Теория биохимической эволюции основывается же на доводах о том, что первоначально на Земле происходила эволюция химических соединений, а затем примерно с одинаковой продолжительностью – около двух миллиардов лет – эволюция организмов, от пробионтов до современных представителей. В наше время ученые полагают, что жизнь возникла из неживой материи, но только в условиях, резко отличающихся от нынешних, и на протяжении периода, длившегося миллиарды лет.              Господи, и как ей эта фигня не надоедает?! Разглядывающая свой свежий пастельный маникюр Ким раздраженно выдохнула и, не выдержав бесконечно длящейся пытки из научных теорий, концепций, мировоззрений и доктрин, жалостливо взмолилась:              – Ой, может, хватит? У меня нет больше сил слушать эту нудятину!              Старшая оторвалась от книги, в которой выделяла особо важные и ключевые моменты карандашом, и, вздохнув, устало на нее воззрилась.              – Да без проблем. Только завтра у нас семинар по развитию эволюционных учений, а мы еще и половину главы не прошли. Как ты собираешься отвечать на вопросы лектора?              Зная необязательную и ленивую натуру Ким, она не ждала, что та поддержит ее, и все же надеялась призвать нерадивую сокурсницу к благоразумию и ответственности. Не просто же так та попросила ее с ней позаниматься! «Онни, без тебя я завалю курс!» «Онни, без тебя я вылечу через месяц!» «Онни, ты – единственная моя надежда!» А что в итоге? Битый час торчат в ее комнате, в тетради старшей всего пара исписанных примечаниями листов, а у младшей вообще одни сердечки да звездочки! Лично ей будет крайне обидно потратить впустую столько времени и так и не добить завтрашний материал, а вот младшей, судя по всему, предстоящий предзачетный опрос с тестом были далеко до лампочки.              Впрочем, как и обычно.              Забравшись с ногами на кресло и демонстрируя подруге изящные, женственные, открытые под юбкой колени, Ким накрутила на палец прядь волос и без зазрения совести заявила:              – У меня есть ты, онни.              Староста фыркнула и, отложив в сторону карандаш, скептично качнула головой.              – Я не смогу сдать за тебя этот чертов тест даже при всем желании. И выпуститься из университета тоже. И устроиться потом на хорошую работу. Как бы мы ни устали, нам придется это учить, понимаешь? А на мне висит двойная забота, коль скоро я согласилась стать твоим наставником и поднатаскать тебя по основным предметам.              Ким прикусила выкрашенную ярким вишневым тинтом губу и кокетливо на нее взглянула. В ее распаленном, гиперсексуальном, сплошь крутящемся вокруг старшей девушки сознании интеллигентный и порядочный образ той все больше ассоциировался с чем-то неприкасаемым, недосягаемым и запретным, а слово «наставник» приобретало совсем иное – отнюдь не образовательное – значение. Ее умная начитанная подруга первоклассно справлялась с ролью репетитора, значительно повышая шансы Ким на успешное окончание текущего курса, но в качестве подруги и тем более возлюбленной оказывалась полный профан. Она легко и бескорыстно могла помочь, поддержать, подстраховать, подсказать, выручить, но о чем-либо более приватном и сокровенном, казалось, не имела ни малейшего представления.              А ведь куда больше младшей хотелось, чтобы Ю поднатаскала ее не в учебе, а в личных делах, для которых у нее, вечной зубрилы, умницы и отличницы, от которой порой тошнило, хронически не находилось времени.              – До выпуска еще очень далеко, а от этого семинара не зависит мое будущее, – беспечно пожала Минджон плечами, как будто речь шла о несъеденном куске тоста на завтрак, нежели об одном из основных курсовых предметов. – Биология, конечно, важная дисциплина на факультете биоинформатики, но мне, если честно, куда интереснее изучать ее не в теории, а на практике.              Джимин сделала очередную ремарку, подчеркнув нужную ей строку и пометив ее цветным стикером, и недоуменно приподняла аккуратно оформленные брови.              – На практике? Какой, например?              – Например, такой, где ты откладываешь свои книги и обращаешь наконец все свое внимание на меня.              Отчаявшаяся хоть ненадолго сменить занятие и решившая перейти от пустых слов к реальному делу Минджон поднялась со своего места и, вцепившись обеими руками в подлокотники соседнего кресла, оттолкнула его вместе с сидящей на нем Джимин от стола. Крутящееся передвижное приспособление легко отъехало по светлому ламинату назад, освобождая пространство, и Ким, вдруг перебросив через колени старшей девушки ногу, спустя секунду нагло уселась сверху на нее.              Не ожидавшая ничего подобного Ю опешила от такой вольности, но не успела и рта раскрыть, как Ким стянула с нее очки и выхватила зажатую в руке ручку, давая понять, что их изнурительное затянувшееся допзанятие окончено. Ее подкаченные, блестящие, кричаще выкрашенные за контуром губы оказались на уровне ее глаз, а головокружительный аромат парфюма пьяняще ударил в нос, и сбитая с толку, обезоруженная, загнанная в ловушку Джимин впервые ощутила исходящую от подруги ауру, от которой внутри все искрило, трещало и переворачивалось вверх дном.              Ауру, провокационно окрашенную далеко не только в дружеские тона.              – Минджон... слушай…              Но распаленная рвущимися наружу фантазиями и жаждой быть к старшей ближе брюнетка прикрыла пальцами ее рот, пресекая малейшие попытки ей противостоять и завести очередной утомительный «ты-обязана-хорошо-учиться» разговор. По мнению Ким, сегодня она и так достаточно уделила времени учебе, забив на все остальные, куда более полезные, дела, а потому теперь настала очередь Джимин отложить свои долбаные учебники и проявить хоть каплю уважения и интереса к ней.              – Нет, это ты слушай, мисс Топовая студентка 2026, – вжав собой старшую в спинку кресла, прошипела она, и кончик ее прямого тонкого носа возбуждающе прошелся от линии нижней челюсти Ю вверх по ее скуле к виску. – Меня достало, что ты без конца занята учебой! Ну правда, сколько можно? Тебя проще на колонизированный Марс осваиваться отправить, чем заставить посмотреть на кого-нибудь! Скажи, ты хоть когда-нибудь расслабляешься? Имеешь в поле своего зрения что-то помимо дурацких книг?              Ю с досадой нахмурилась и, немного подумав, как можно сдержаннее отметила:              – Во-первых, они не дурацкие. Во-вторых, дома меня ждет любимая кошка Коко и бесподобный научный сериал про сверхъестественное – я уже на седьмом сезоне…              – Вау! – Ким сделала вид, что удивлена, и склонилась над растерянной и заробевшей подругой еще ниже, теперь почти касаясь выпирающей из-под спортивного топа грудью ее лица. – Это, конечно, серьезные увлечения. Но я имею в виду… личное. Романтику, встречи, отношения, любовь. Все то, без чего не обходится ни один нормальный здоровый человек. Вот скажи: у тебя есть они?              Не ожидавшая столь бестактного и прямолинейного вопроса Джимин смутилась и, прочистив горло, потупила взгляд. Она не привыкла к таким допросам с пристрастием даже от самых близких людей, а из уст Ким это звучало поистине вызывающе, дерзостно, смело, цинично…              Странно.              – Ну... у меня пока не было для этого времени...              – Конечно, не было! – недовольно цыкнула Ким и поддела ее за подбородок, заставляя старшую поднять голову и смотреть прямо на нее. – Тебя ведь от книг не оторвешь! А я больше не могу находиться рядом и видеть, как ты смотришь сквозь меня, воспринимая лишь как свой очередной научный проект, который ты обязана довести до идеала. Я устала, Джимин. Я хочу быть рядом с тобой не как протеже, сокурсница и подруга, а как… девушка. Хочу быть по-настоящему важной и нужной для тебя. Хочешь знать, почему? – Староста съежилась и застыла, понимая, что сейчас услышит нечто неординарное и, возможно, даже шокирующее. – Потому что втрескалась в тебя по уши с самого первого дня нашей встречи! Потому что места себе не нахожу, когда тебя вижу! Потому что ревную тебя, как идиотка, ко всем, кто смеет с тобой заговорить и даже просто лишь улыбнуться! И твои чертовы очки так и сводят меня с ума... Ты сводишь меня с ума, Ю Джимин. Поняла?              И, прежде чем ошеломленная подобной исповедью соседка успела что-нибудь ответить и как-либо отреагировать, Ким припала к ней в жадном, истосковавшемся, полном слепого отчаяния, тоски и безнадежной мольбы поцелуе. Горячие, мягкие, увлажненные блеском губы, так давно и неистово манившие ее к себе, пахли мятной жвачкой, лаймом и чуть-чуть кофе, который Ю выпила для бодрости около часа назад, и в своем странном дисгармоничном сочетании они показались опьяненной заветной близостью Ким Минджон самым прекрасным и сладким ароматом на свете. Она сильнее прижалась к не понимающей, что происходит, подруге, не давая опомниться и спросить, что на нее нашло, и буквально всосала ее губы в себя, далее начиная остервенело кусать, оттягивать и теребить их. Липкий вишневый тинт, смешанный с ее собственным, небрежно размазывался по лицу старшей, придавая ей неряшливый, испорченный внезапным плотским порывом вид, и от этого бесстыдного, почти пошлого зрелища Минджон ощутила, как предательски потянул и заныл низ сведенного резкой сексуальной истомой живота.              Джимин бессознательно дразнила и возбуждала ее, даже ничего для этого не делая, и измученная собственными фантазиями об интеллектуально одаренной сокурснице Ким готова была кончить от одного лишь факта сидения верхом на ней, доминируя и ощущая, как мокрое вязкое пятно между ног начинает грязно пропитывать тонкую ткань ее летних джинсов.              Ю застонала в непрекращающийся, становящийся все более диким и бесконтрольным поцелуй, сжимая пальцами край коротенькой черной футболки, по обыкновению открывающей чужой плоский подтянутый живот, и Минджон задрожала, ощутив долгожданные прямые прикосновения к своей обнаженной, покрытой оголтелыми мурашками коже. И всего-то навсего ей пришлось ждать этого гребаных полтора года. Обе ее руки сильнее обвили Джимин за шею, теперь буквально душа ее, и от чрезмерного напора двух тел на хлипкую спинку кресла несчастный предмет мебели жалобно закачался и заскрипел.              – Ты не… отстанешь от меня… да?.. – задыхаясь от настойчиво толкающегося к ней в рот языка, пробормотала старшая и придержала Минджон за талию, боясь, что еще секунда – и разломанное от двойной нагрузки сиденье сломается и опрокинет их двоих на пол.              – Догадливая, – с улыбкой шепнула та, с трудом переводя сбившееся от недостатка кислорода дыхание, а затем снова атакуя, будто в попытке в прямом смысле слова ее съесть. – Теперь твое главное задание на сегодня – это я. И я не отпущу тебя до тех пор, пока ты не сдашь этот урок на отлично. Докажи мне, что ты и впрямь лучшая студентка, Джимин-онни.              Неловкий момент спонтанной прелюдии затянулся, мучая обеих возросшим до крайности напряжением, и сдающаяся под натиском безбожного соблазнения Ю Джимин наконец ответила на нахальный, дерзкий, по-собственнически терзающий ее губы поцелуй. Медленно, но верно до нее начало доходить, ради чего Ким на самом деле попросила ее дать ей дополнительные занятия, не придумав для их уединения предлога лучше, и теперь, польщенная столь высоким и откровенным вниманием к себе, вынуждена была признать, что против такой отчаявшейся, влюбленной, готовой пойти на крайние меры Минджон у нее нет никаких шансов.              Вдоволь насладившись ее губами, Минджон наконец поднялась с коленей девушки и, взяв ее за руку, потянула за собой в сторону кровати. Ю не успела даже толком подойти к ней, как Ким толкнула ее поверх заранее откинутого в сторону покрывала и тут же по-хозяйски забралась на ее бедра сверху. Именно в этом положении она всегда мечтала оказаться на ней, властная и доминантная, заставляющая забыть обо всем на свете и безоговорочно делать то, что требовалось ей. Свежий аромат выстиранного белья и цветочного кондиционера накрыл их пряным душистым облаком, приглашая разделить уютное двуспальное ложе, что в заманчиво приглушенном комнатном свете казалось созданным только для них двоих. Борясь с усиливающейся интимной тягой, Ю попыталась дотронуться до девушки, но та ловким движением перехватила оба ее запястья и подняла их над ее головой. Одно мгновение – и широкий кожаный ремень старшей был бесцеремонно вытянут из петель джинсов, а затем обвит и крепко затянут вокруг них. Старшая тщетно дернула привязанные к изголовью кровати руки, не веря в то, что Ким посмела обездвижить ее, и в тот же самый момент обнаруживая себя абсолютно беспомощной и поверженной перед нею.              Так вот как она собралась преподать ей личный урок. Через подчинение и контроль в надежде вытеснить с первого места ее патологичную тягу к знаниям?              Боже, Ю и не подозревала, что младшая настолько сильно на ней зациклилась.              – А это… обязательно? – растерянно вопросила она, с подозрением глядя на плотно стягивающие ее руки путы и вздувшиеся от притока крови вены. В таком безвольном фиксированном положении конечности грозили устать и затечь очень быстро, и старшей оставалось только догадываться, как долго неугомонная напарница собралась удерживать ее в своем неожиданном, приятном и прекрасно-опасном плену.              – Обязательно, – довольно улыбнулась Ким, любуясь проделанной работой и едва сдерживаясь, чтобы не сдаться от одного вида распластанной под ней девушки. Такой, какой она давно жаждала ее видеть хотя бы в их временной ролевой игре, которую Ю пассивно позволила ей начать. – Для лучшего усвоения материала, так скажем. Я хочу сделать тебя безоружной. Робкой, покладистой, зависимой, уязвимой. Без всяких твоих учебников и тетрадок. Без всего того, что столько времени не позволяло тебе стать моей.              Она стянула через голову собственную футболку, оставшись в одном бюстгальтере и черной короткой юбке, которую повадилась надевать всякий раз, когда Джимин приходила к ней, и склонилась над безупречным девичьим лицом, на лбу которого начали собираться крошечные соленые капельки. Такой сконфуженной, непонимающей и смущенной она нравилась Минджон еще больше, вынуждая с трудом бороться с одолевающими ее фантазиями, и девушка в который раз воздала хвалу судьбе за то, что она столкнула ее с этой необыкновенной, красивейшей, не знающей себе равных девушкой в стенах университетского кампуса.              И одному лишь Богу было известно, как много младшая готова была отдать за возможность быть с ней и что сделать с теми, кто посмел бы перейти ей дорогу.              – А теперь расслабься и покажи мне, что тебе интересны не только книги, – Ким сместилась чуть в сторону, слезая с Ю и освобождая место для более активных действий. – Я понимаю, что чересчур напориста, но… я же вижу, что тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Когда тебя соблазняю и даю понять, что хочу тебя. И если бы ты только знала, как давно я мечтала сделать это с тобой.              Джимин с шумом выдохнула и завозилась на простынях, сдавая с потрохами все свое удовольствие от близости и теплоты находящейся рядом девушки. Ее тихий сластолюбивый голос, ласковые касания и восхищенный, полный безраздельного посвящения и преданности взор действовали на Джимин, как наркотик, дурманя сознание и вытесняя из него все, что не касалось Ким, и обреченно понявшая, что пропала, брюнетка в панике соображала, где и когда она умудрилась свернуть не туда, загремев на свою голову не только в одну учебную группу с Ким, но еще и в ее постель.              Слова не то возмущения, не то признательности застряли в горле, которые она так и не смогла протолкнуть наружу, но бдительная и участливая, следящая за каждым ее жестом Ким сама без труда поняла все, что та хотела сказать. Она прижалась губами ко взмокшему виску старшей и, дабы закрепить свое смелое прямолинейное воззвание на деле, пробно коснулась ее промежности рукой. Скопившееся там напряжение и явный межбедренный жар передались ей с двухкратной силой, и младшая игриво погладила девушку через ткань, с воодушевлением отмечая, насколько сильно возбуждена ее неприступная и упрямая bien-aimée.              – Ах-х! Минджон, пожалуйста!              Больше не в силах ждать, младшая приподнялась и накрыла до одури манящее ее тело. Мягкие женственные руки плавно скользнули вверх по бедрам и животу Ю, начиная расстегивать мелкие пуговицы рубашки и открывать вид на восхитительную подтянутую грудь, от которой у одержимой ею брюнетки тотчас перехватило дыхание. Скрытая под плотным черным ажуром, она дразняще вздымалась и опускалась по мере того, как ее хозяйка дышала, и завороженная этим невообразимо эротичным зрелищем Минджон припала губами к узкой ложбинке между грудей, выбивая из мучимой ласками партнерши новый несдержанный мелодичный стон.              – Вот видишь, онни. Твое тело говорит о твоих желаниях больше, чем твой язык. Давай, не сдерживай себя. Я хочу слышать, как тебе хорошо со мной.              Она подтянулась выше, следуя дорожкой из поцелуев к ключицам и шее девушки и с упоением наблюдая, как от каждого ее трепетного касания по разгоряченной матовой коже бегут мурашки и учащенно колотится жилка пульса, пуская адреналин в кровь. Первый сочный засос расцвел на безупречном женском телесном полотне, за ним второй, третий и четвертый, и Ким, заслышав сверху сдавленное шипение, нежно зализала кончиком языка крошечные ранки от болезненной любовной росписи. Строгая и педантичная Ю Джимин с особым тщанием пеклась о собственной внешности, всегда стараясь выглядеть безупречно, и младшей льстила мысль о том, что на ближайшую неделю-две той придется скрывать последствия их практического допзанятия под глухим высоким воротником. Не отрываясь от благоухающей фруктовым лосьоном шеи, она продолжила покусывать и целовать ее, пока свободной правой рукой двинулась ниже, принимаясь параллельно оглаживать небольшую округлую грудь Ю, ее узкую осиную талию, плоский живот и упругие рельефные бедра. Стоило ей задеть пуговицу джинсов, как старшая в нетерпении подскочила, и Минджон, больше не собираясь тянуть время, расстегнула ее и уверенно проникла под плотный синий деним.              Тонкий стрейчевый атлас был почти насквозь мокрым, когда ее пальцы коснулись скрытой под ним промежности, тотчас пачкаясь в вязкой обильной смазке. Ощущать подобное было наивысшей честью для Ким, удостоенной стать для старосты группы особо приближенной, и она немного задержалась, собирая и размазывая влагу по ткани, прежде чем воздействовать на Джимин напрямую. Бедра девушки приподнялись и сами подались ей навстречу, когда та нырнула уже под ее белье, параллельно оставляя очередной засос на покрытой багровыми отметинами шее. Сдавленный глухой вздох перерос в полноценное грудное стенание, пока Ю, борясь с нахлынувшей волной удовольствия, сдерживала неистовый порыв кончить от первого же тактичного прикосновения. Нежная обходительная ладонь младшей зажгла сноп фейерверков внизу живота, вынуждая ее шире развести ноги и выгнуть спину, и она сжала зубы, не представляя, как выдержит эту учебно-прикладную пытку, не прибив Ким за ее возмутительную и непримиримую вольность.              – Не спеши, Джимин, я еще ничего не начала делать, – Минджон улыбнулась, плавно двигаясь между влажных интимных складок, податливо расходящихся под ее ласковым неторопливым напором, и намеренно избегая набухшего, до крайности нуждающегося в ней клитора. – Ты сейчас так прекрасна и хороша, что я готова смотреть на тебя такую вечно.              – Ты за это ответишь, Ким, – бессильно крутя связанными над головой запястьями, старшая невольно зажала бедрами двигающуюся между ними руку. Цветные звездочки и круги поплыли перед глазами, пока ее уносило на крыльях экстаза все дальше в мир запретных страстей и удовольствий, и стойкая, выносливая, не привыкшая идти у чужих прихотей на поводу Ю честно не понимала, как эта хитрая маленькая профурсетка с пляшущими бесятами в глазах и сладкой ватой вместо мозгов смогла заставить ее оказаться под ней и почти уже молить ее трахнуть. – За свой план, за нежелание учиться и вообще... за все.              Минджон хихикнула и чмокнула ее в нос, прежде чем повторно поцеловала чужие, искусанные ею же губы и наконец мягко вошла в свою мучающуюся от надвигающегося оргазма онни. Плотные сопротивляющиеся стенки лона обхватили упрямо прорывающиеся между них фаланги, и младшей пришлось сделать усилие, чтобы проникнуть в тугую, узкую, будто бы все еще девственную Джимин до конца. Она сладко выдохнула и затрепетала, с наслаждением принимаясь совершать толчки и до сих пор не веря, что в самом деле делает для нее это. Девушка уже давно сбилась со счета тех долгих бессонных ночей, в течение которых слепо грезила о ней и представляла, как связывает Ю Джимин, раздевает, заталкивает в свою постель, а потом заставляет ее кричать. Как заставляет ее потеть, извиваться, мучиться и просить позволить ей кончить, что Ким намеренно откладывает и тянет, чтобы продемонстрировать всю свою власть, влияние и контроль над ней. Чем больше дотошная интеллектуалка корпела над книгами, тем сильнее Минджон хотелось овладеть ею, чтобы переключить все ее внимание на себя и показать, что в мире есть вещи важнее бесчисленных учебников и научных пособий, а ее чувства к ней основаны не на банальном студенческом интересе или упрямстве.              Эти развязные эгоистичные мысли, возникающие при виде Джимин всякий раз, чуть было не заставили девушку причинить ей боль, нечаянно укусив за ухо, и Ким тут же виновато вобрала задетую мочку в рот, успокаивающе шепнув при этом:              – Прости, малыш. Все хорошо?              Ю простонала, проклиная чертову обольстительницу и свое собственное, некстати проснувшееся либидо, пока два аккуратных девичьих пальца до упора вновь и вновь погружались внутрь нее, а подушечка большого надавила и стала массировать перевозбужденный набухший клитор. Ограниченная подвижность усиливала доставляемые ощущения в несколько раз, делая невозможным без того жалкие попытки сдерживать приближающийся, как шторм, оргазм, и Джимин до предела натягивала скручивающий ее руки ремень, задыхаясь от переизбытка эмоций и стараясь не смотреть на энергично двигающуюся руку между ее ног.              Двигающуюся под горячей намокшей джинсовой тканью так плавно, бережно и любовно, словно не трахала ее, а заново рождала.              – Черт! Я не могу больше, Минджи-я... Хватит меня мучить... пожалуйста...              – Ты думаешь, уже можно? – улыбнулась Ким и слегка замедлила издевательски дразнящий темп. – А я думала, ты выносливая. Такая же, как при чтении своих книжек. Можешь хоть до утра сидеть.              Ю поморщилась и приподняла бедра, пытаясь задержать в себе нахальные, доводящие ее до дрожи и безумия пальцы, однако Ким ловко выскользнула ими обратно, тотчас оставив после себя обидную разочаровывающую пустоту.              – Черт... заткнись и просто... сделай это уже. Обещаю, я в долгу не останусь.              – Ммм… охотно верю.              Просить о подобном было чрезвычайно унизительно и глупо, но Джимин больше не в силах была терпеть. Разве могла она представить, что внезапный стихийный секс с собственной подругой окажется таким испытанием? Разве думала, что захочет достичь кульминации сильнее, чем получить автоматом очередной зачет? Сколько у нее этого не было? Три месяца, полгода, год, а может, уже все два? Беспросветно занятая учебой, она напрочь забыла о естественных потребностях своего тела, ввиду усталости перестав даже удовлетворять саму себя по ночам, и лишь зоркая, наблюдательная, вечно тусующаяся рядом Минджон знала и видела это маленькое досадное упущение, с которым она так услужливо и великодушно вызвалась ей помочь.              Джимин вскрикнула и сдалась на очередном усиленном и глубоком толчке, когда Ким полностью накрыла ее лоно рукой и укусила за шею, смешав нестерпимое физическое удовольствие и жгучую боль в единый сладко-болезненный коктейль. Тугой огненный шар внизу живота вспыхнул и взорвался, мощными пульсирующими волнами распространившись по всему телу, и истерзанная томительным ожиданием брюнетка на долгую тягостную минуту полностью выпала из реальности, сплошь превратившись в бьющий сквозь всю нее экстаз. Свирепый и беспощадный, он скрутил ее, жгучим пронизывающим наслаждением сковав мышцы и перехватив дыхание, и девушка едва не задохнулась от сокрушительного физико-эмоционального потрясения, лишенная способности видеть, слышать, дышать и говорить.              Как если бы и впрямь это делала в первый раз. Как если бы вообще не знала о том, что это такое.              – Скажи, это лучше, чем зубрить теорию эволюционных учений? – стирая мелкие блестящие капельки с ее лица, игриво осведомилась Минджон и, убедившись, что староста пришла в себя, неохотно убрала от нее руку. Вызывающе медленно и демонстративно она облизала испачканные чужой ароматной влагой пальцы, и Джимин в панике ощутила, как от этого фривольного, беспардонного и откровенно похабного действа начинает заводиться повторно. – Скажи, умоляю.              Что эта девчонка, мать ее, с ней творит?!              – Уф! Да... определенно, – перед глазами все еще кружились цветные круги и звездочки, а конечности покалывало и сводило, когда Ю наконец отдышалась и решила, что их сомнительных вечерних БДСМ-игр на сегодня хватит. – Развяжешь меня?              Жесткий ремень ослаб и упал с ее натертых докрасна запястий, после чего старшая с облегчением их размяла, не веря, что на полном серьезе позволила Ким себя связать. Как какую-то школьницу, жаждущую наказания от строгой, вечно недовольной ею училки. Как слабое бесхребетное существо, нуждающееся в наказании от хозяина. Усталость и переутомление давали о себе знать, но Ю чувствовала, что одной этой шалостью дело не ограничится и Минджон не отстанет, пока не получит свое, выжав ее всю до конца.              До чего все-таки доводит чрезмерная зубрежка и зацикливание на одной учебе!              – Мне нужны твои губы, Джимин-щи… – она не успела подняться, как младшая вновь атаковала ее, крепко обхватывая за шею и требовательно забираясь сверху. – Здесь и сейчас… пожалуйста…              И снова эти любезные обходительные словечки. Джимин обожала, когда та обращалась к ней, как ко взрослой: вежливо, учтиво, благоговейно, лелея слух уважительными суффиксами с приставками и всеми способами стремясь выразить свой почет. Словно девушка по имени Ю Джимин в самом деле была особенной. Словно заслуживала не обыденных именных формальностей, а наивысшей формы авторитета, к формированию которого в идеале должны были стремиться абсолютно все.              Отказывать Ким было равносильно провалу на самом важном экзамене, который староста не могла позволить себе не сдать, тем более учитывая, что, в отличие от нее, младшая не доходила до кульминации еще ни разу. Ее руки обвили хрупкую брюнетку за талию и поменяли их местами, отчего Минджон захныкала, как ребенок, и возбужденно завозилась под ней. Разгоряченная вспотевшая кожа мгновенно покрылась сотней переполошенных мурашек, когда Джимин коснулась губами области за ее ухом, а потом скользнула по шее вниз, прокладывая щекотную дорожку из поцелуев и опаляя ждущую ее ласк девушку своим дыханием. Остатки немногочисленной одежды в виде юбки и бюстгальтера полетели на пол, оставляя Минджон совсем нагой, и в этом ее раскрытом, доступном, обескураживающе уязвимом облике Джимин впервые обнаружила, насколько восхитительной и прекрасной оказывалась эта девушка.              Как феноменально редкий и диковинный цветок, цветение которого могли увидеть лишь избранные, а испить нектар – вообще единицы.              В теплом приглушенном комнатном свете бледная, почти белая кожа Ким отливала цветом топленого молока, и Джимин задержалась на каждом его участке, упиваясь его восхитительным бархатистой гладкостью и сладким пьянящим благоуханием. Минджон пахла самым желанным в ее жизни сексом, увлажняющим миндально-кокосовым молочком и едва уловимо – пóтом, и старшая, спускаясь по ее телу ниже и разглядывая каждый сантиметр вплотную, увидела отличительные природные знаки своей подруги: крохотную родинку над правой грудью, тоненький косой шрам у самого основания плеча и целую россыпь родимых пятнышек на боку. Изысканно и красиво. Очень бережно и осторожно она проследовала от небольшой девичьей груди с набухшими сосками к солнечному сплетению и животу, обвела губами подвздошные косточки бедер, прежде чем достигла мокрого насквозь белья Ким, которое медленно стянула с нее прямо зубами.              – Уф! Я убью тебя, если ты сейчас же не прикоснешься ко мне, Джимин-а...              Первое старательное прикосновение чужого, наполненного слюной рта к пульсирующей влажной плоти заставило Минджон вскрикнуть – страстно, несдержанно, экспансивно, будто от неожиданности столь острого спектра ощущений, и старшая сильнее прильнула к готовому принять ее центру, широко раздвигая внутренние складки языком и проникая самым кончиком внутрь. Вкус Ким был пряным, терпким, насыщенным, живым – таким, какой бывает лишь с по-настоящему влюбленным и жаждущим близости человеком. Она закрыла глаза, позволяя себе раствориться в нем, в этом моменте, в звуках любви и шорохе их сплетенных воедино на смятой простыне тел; в том, как тонкие дрожащие пальцы зарылись в ее густые длинные волосы и потянули, привлекая активно работающую голову еще ближе. Слишком долго терпевшая воздержание на благо удовольствия своей партнерши Минджон вздрагивала и стонала от малейших к себе касаний, и Ю замедлилась, чтобы отсрочить ее разрядку и позволить подольше насладиться тем, чего младшая так долго и упорно от нее ждала.              Двигаясь медленно, изучающе, скрупулезно, Джимин поглаживала горячие дрожащие бедра молодой азиатки и украдкой следила за ее бурной экспрессивной реакцией. Сквозь полуприкрытые веки она видела ее озаренное чистым неприкрытым экстазом лицо: как она закусывает и поджимает свои пухлые со стершимся тинтом губы, как жмурит выразительные раскосые глаза, как шепчет молитвой в полузабытье ее имя, как ворочается на постели и как безотчетно толкается ей навстречу в стремлении получить больше.              – Вот так, Джимин-и, еще... не останавливайся... делай это для меня, малыш... делай, как можешь только ты.              Ее хриплый, севший от вздохов и стенаний голос шептал уже из последних сил, и Джимин покорно делала, ласкала, сосала, сжимала и теребила, плавно, но необратимо подталкивая Ким к финалу и завершая второй раунд их приватной научно-практической игры. Двигаясь вдоль ее лона, как по карте, спустя пару минут она уже четко знала все ее самые главные и восприимчивые точки воздействия; знала о том, что мягкий неторопливый ритм особенно нравился и заводил Минджон; что она обожала, когда в течение оральных ласк Ю захватывала и удерживала ее запястья в своих руках и что от прикосновений к клитору ее буквально прошибал изнутри ток.              Густая обильная смазка текла по ее подбородку и шее вниз, когда Джимин шире развела колени младшей в стороны и припала к маленькому комочку нервов, полностью вбирая его в рот и динамично в себя засасывая. Один-единственный несильный щелчок языка по капюшону клитора – и Минджон выгнулась дугой, вцепившись в спутанный темноволосый затылок и наконец проваливаясь в глухую бездну порочного наслаждения – только на сей раз посредством не своих тайных извращенных стараний, а с помощью девушки, что прежде могла лишь читать ей вслух да ругать за очередную невыученную лекцию.              Тяжелая шквалистая волна эйфории накрыла изможденную хубэ с головой, утащив на далекую райскую глубину, раскрутив живой бешеной спиралью и выбросив обратно на берег полностью обессиленной, освобожденной, мокрой от счастья, пота и напряжения. Живой. Всего лишь клиторальный оргазм, а впечатление такое, будто она пробежала кросс в три километра, выполнила лихой воркаут на турнике, а потом отжалась не менее сотни раз на мощном амфетаминовом допинге.              Она до последнего удерживала голову девушки в своем плену, не позволяя ей прервать оральные ласки и оставить хоть каплю интимной влаги на ее теле, и когда все же вяло убрала руки, Джимин подтянулась и легла рядом, пряча вспотевшую худощавую брюнетку в своих объятиях и убирая спутанную косую челку с ее лица.              – Это было... так хорошо... непередаваемо... и волшебно, – благодарно шепнула Ким, обнимая старшую и нежно целуя в раскрасневшуюся пылающую щеку. – Ты опытна не только в наставничестве и управлении группой, ты знаешь об этом?              Ю улыбнулась и шутливо ткнула кончиком пальца чужой нос, отчего Минджон хихикнула и уткнулась им ей в ладонь. Маленькая, теплая и уютная, она прижалась к ней, как котенок, до боли и слез сжимая в своих руках, и в этом простом, говорящем больше, чем тысячи слов, жесте старшей внезапно передалось все ее рвение, отчаяние, безысходность, тоска и желание быть рядом, даже если весь мир наутро рухнет и больше не восстановится.              – Ввиду занятости слегка забыла. Но теперь, я надеюсь, мы с тобой продолжим учить теории эволюции?              Ким вздрогнула, как от удара, и, приподнявшись на локте, в неверии на нее взглянула:              – Что? Ты издеваешься?!              Старшая моргнула и невозмутимо повела плечами. Мягкие тени ложились на ее красивое задумчивое лицо, делая его еще более выразительным и влекущим, и на мгновение в распаленном, застланном непристойными картинками уме Ким мелькнула безудержная шальная мысль о том, как сильно она хотела бы сесть на это лицо сверху.              Если в учебе она не может быть в топе, то пусть хоть в личных делах его займет.              – А что такого? Экзамен вообще-то никто не отменял, и у нас остались не пройдены целых две темы... – попыталась оправдать свой энтузиазм Ю, хоть и прекрасно знала, что не встретит ни малейшего одобрения со стороны настроенной совсем на другие планы подруги.              Нет, в это просто не верится! После того, что между ними было, после того, как она ворочалась и стонала под ней, а потом сама до кучи ублажила ее на этой самой постели, эта девчонка продолжает думать об универе и книгах, как будто их с Ким секс был всего лишь временной от них передышкой!              Ну совсем чокнутая, что ли?!              – Господи, Ю Джимин, ты можешь забыть о чертовых лекциях хотя бы на эту ночь? Ты еще не до конца сдала мой экзамен, а я уже придумала для тебя новое задание!              – Правда? Какое же?              Перевернувшись на другой бок, младшая открыла дверцу прикроватной тумбочки и в сердцах принялась рыться среди вещей. Нижнее белье, средства гигиены, две банки энергетика, таблетки от кашля, дневник со стихами, сломанные беспроводные наушники... Да где же она? Раз Джимин в самом деле не может полностью отключить от учебы свой гиперодаренный, ни на минуту не прекращающий работать мозг, тогда Минджон придется насильно отвлечь ее, а в идеале еще сделать так, чтобы Ю думала о них двоих весь завтрашний день, все выходные, весь следующий месяц, а там и всю оставшуюся жизнь, если получится.              – Такое, которое позволит эволюции наших отношений выйти на новый уровень, – многозначительно парировала она. – Это куда полезнее и важнее для нас с тобой. Не находишь?              Сдвинув в сторону кучу вещей, Минджон наконец нашла, что искала, и вновь оседлала свою жадную до знаний партнершу, властно придавливая ее всем весом к кровати. Широкая темная тканевая лента проказливо мелькнула в ее руках, но Ю не успела пикнуть, как Ким плотно завязала атласной материей ей глаза, погружая в приятную расслабляющую темноту и выбивая из горла возбужденно-польщенный вздох.              – Я решила, что со мной тебе долго будет не до учебы, любовь моя, – шепнула младшая девушка ей на ухо, медленно стягивая с Ю оставшуюся одежду и целуя каждый сантиметр сладкой, шелковистой, сакрально обнажающейся перед ней кожи. – Я хочу впитать в себя каждый твой стон, поймать каждую твою эмоцию, увидеть, насколько тебе хорошо со мной. Если постараешься и справишься на отлично, я зачту экзамен. Если нет – буду держать тебя здесь до тех пор, пока ты не выбьешься от удовольствия из сил. В темноте чувства становятся острее, ярче, поэтому... чувствуй меня, Джимин-щи. И знай, что ради того, чтобы быть с тобой, я готова пойти на все.              И, не дав изумленной брюнетке опомниться и что-нибудь возразить, Минджон заглушила поцелуем готовый сорваться с ее уст вопрос и окончательно дала Ю понять, что та принадлежит ей. Лениво накрапывал весенний проказник-дождь за окном, шумели медленно ползущие по проспекту машины, раскачивались и поскрипывали деревья – высокие, сонные, пробуждающиеся от зимнего сна, – а в небольшой комнате студенческого общежития царило лето, в жарких слепящих лучах которого сгорали и плавились две влюбленных юных души.              Любовь и они вместе – вот все, что было по-настоящему важно для них на данный момент, а грядущий экзамен по биологии, будь он сто раз неладен, они так и так сдадут.              Наверное.              Когда-нибудь.