Красным по черному

      — Спасибо тебе, Рут.       Такой знакомый голос. Мягкий, обволакивающий, тающий на языке, наполняющий рот приятным ванильным вкусом. Эта сладость разливается в пространстве, скачет странным эхом в кромешной темноте и течет по венам, наполняя сердце трепетом и… страхом. Не страхом, скорее настороженностью. Я никогда не могла полностью ей доверять. А кому вообще могла?       Мрак начинает медленно расступаться.       Комната размыта. Фигура Джейн кажется невесомой и полупрозрачной в красном свете заката. Ее тонкие руки держат большую кружку, периодически поднося керамический край к розовым губам. Легкая белая ткань платья идет волнами. Всю Джейн подергивает, как голограмму, что вот-вот пропадет.       — Спасибо, — повторяет она, не отрывая довольного, будто даже умиленного взгляда от окна.       Я подхожу ближе, тоже выглядываю, не понимая, что ее так заинтересовало. Пушистые темные ели, медленно двигающие колючими зелеными лапами, а у их вековых стволов — озеро, как темное зеркало. С нашей стороны на песчаном берегу я вижу девушку. Мокрое белое платье, перепачканное песком, русые волосы, налипшие на ткань и кожу, ноги, едва касающиеся воды.       Моя рука вдруг ударяет в стекло, осколки врезаются в кожу, оставляя безобразные порезы, и хоть боли я не ощущаю, хочется вскрикнуть, но из горла вырывается еле слышный хрип. Она в опасности. Она не должна быть одна. Ее никто не защитит, но ее нужно защитить — не понимаю, с чего я это взяла.       Почему она одна? Я помню, что… Что я помню?       Девушка вдруг оборачивается. Смотрит четко в это окно, прямо на меня потерянными глазами, в которых бушует серый, пыльный смерч. Меня прошибает электрическим разрядом.       Я ни к одному человеку не испытывала таких чувств. Странное родство. Это значительно больше, чем любовь, и в то же время значительно меньше. Все сразу и ничего. Мне ее жаль, я хочу помочь, хочу, но не могу, потому что…       В следующую секунду из воды вырывается нечто, созданное поглощать все, включая свет. Оно сверкает двумя ярко-зелеными глазами, и пол подо мной проваливается.       Я врываюсь в сомнительную реальность. На меня смотрит внутренняя сторона балдахина, а мое дрожащее тело укрыто черным одеялом — значит, я все еще здесь. В отеле «твой личный ад». Циара желала мне проснуться, и за это я ее почти ненавижу.       Недавний кошмар тут же ловко ускользает из моей памяти, оставляя только мерзкий холодок, перебирающий тараканьими лапками по позвоночнику. Ощущение, что я вообще не спала.       Поднимаю верхнюю часть своего тела, усаживаясь на кровати, осматриваюсь в поисках часов и ожидаемо не нахожу ничего подобного. Если сейчас утро, нужно хотя бы открыть шторы. Лениво встаю с кровати, просовывая ноги в мягкие тапочки. Шелк ночнушки приятно скользит по коже — Циара, кажется, хотела, чтобы я получала удовольствие от этого места. Я пытаюсь.       Дергаю шторы в разные стороны. Дневной свет наполняет комнату. Меня молчаливо встречает лес. Кажется, можно высунуть руку за стекло и дотронуться до колючих еловых ветвей. Отворачиваюсь от окна, снова с недовольством разглядывая комнату. На полу все еще лежит открытый чемодан, ожидая, когда же я соизволю его разобрать — этим и займусь, хочу оттянуть момент выхода в коридор.       Открываю шкаф и начинаю с особой тщательностью сканировать свой новый — надеюсь, временный — гардероб. Брюки, юбки разной длины, шорты, платья, блузки, рубашки, водолазки и прочие элементы верха. Оказывается, тут разрешен еще и коричневый цвет. Помимо обычной одежды есть плащ с капюшоном, пара свитеров, длинный кардиган и даже два купальника. О нижнем белье тоже позаботились. Все пахнет новизной, будто я только что купила эту кипу вещей в обычном торговом центре, а еще еле уловимым ароматом черной смородины.       Все это довольно скоро оказывается в шкафу. Когда придирчивое перемещение одежды по полкам и вешалкам подходит к логическому завершению, я подставляю мягкий стул и, забравшись на него, закидываю чемодан на самый верх, пряча его за резными узорами.       Когда буду уходить, все равно оставлю это здесь. Никогда ничего не воровала из отелей, хотя я в отелях бывала нечастно.       Потом иду в ванную, где тщательно чищу зубы щеткой с красными ворсинками и угольной пастой с горьковатым вкусом. Когда умываюсь, не могу отделаться от стойкого ощущение взгляда на моем затылке, но когда заканчиваю и разгибаюсь — это проходит. Долго разглядываю различные баночки, тюбики и принадлежности на все случаи жизни. Я бы, наверное, нашла еще способов потянуть время, меня даже посетила мысль принять ванну, хотя я ненавижу мыться по утрам, но голод настойчиво напоминает о себе.       Придется одеться и выйти.       В этот раз коридор ведет меня недолго, и я даже замечаю несколько дверей, помимо моей. Из одной пулей вылетает парень с взъерошенной прической и несется куда-то мимо меня, прижимая к груди несколько книг и едва не разлетающихся бумаг. Единственный, кого я за все время встретила в коридоре. Дверь, из-за которой он выбежал, остается приоткрытой, но когда я случайно цепляюсь взглядом за темную щель, она с грохотом захлопывается и обдает меня потоком воздуха.       Сглотнув, я бреду дальше и скоро оказываюсь в ресторане.       Людей теперь больше. Посветлело. За дальним столом в одиночестве завтракает Эйра, и я долго мнусь в проходе, не решаясь подойти. Все же подхожу.       — Можно? — спрашиваю вместо приветствия.       Она без энтузиазма кивает, даже не смотрит на меня, скучающе наматывая на вилку спагетти. Рядом как из-под земли вырастает официант. На секунду задержав дыхание, я делаю заказ.       — Осваиваешься, — заключает Эйра.       — Да, — отвечаю, ковыряя ногтем нитку на брюках, которой до недавнего времени там не было. — Что… это за место?       Попытка не пытка.       — Отель «Мор», — неохотно отвечает Эйра. Видимо, с Циарой они подруги не просто так.       — А можно как-то…       — Нельзя.       — Я не…       — Я слышала это тысячу раз. Я видела кучу таких, как ты. Нет, ты не уйдешь, не потому что я так захотела, и даже не потому, что ты понравилась Циаре — ей вообще несложно понравиться. Просто нет. Отсюда не уйти, — это ее самая долгая речь. Мне бы радоваться, но слова насквозь пронизаны острыми льдинками, больно впивающимися в мою душу.       — А, ну, позвонить?       — Попробуй, — холодно предлагает Эйра, закатив перед этим глаза. — Телефон на стойке регистрации.       Потом она поднимается и, не прощаясь, исчезает, оставив после себя пустую тарелку и неуютную тяжесть, как облако токсичного дыма.       Вкуса еды я уже не чувствую совершенно. Быстро проглотив свой завтрак, я почти бегу в холл, к стойке регистрации. Эйра сказала мне про телефон сухо и бесстрастно, но надежда все равно покалывает в кончиках пальцев. Пополам с ощущением будущей неудачи.       Телефон оказывается стационарным. Настолько допотопным, что вместо кнопок у него диск с цифрами. Несколько минут я пытаюсь вспомнить, как пользоваться таким чудом техники, а рядом мельтешат двое портье, никак меня при этом не останавливая. Это хорошо.       Наконец наугад подцепляю верхнюю часть диска, прокручиваю. Еще раз. И еще. Это должно быть «911». Надеюсь. Прикладываю непривычную трубку к уху, слушая размеренные длинные гудки.       Один.       Два.       Три.       Гудок сменяется шуршанием, словно кто-то поднял телефон. Но ни слова не звучит. Я напрягаю слух, прижимаю трубку плотнее, давя на ухо. Слабое, ровное дыхание доносится с той стороны. Значит, меня кто-то слышит, почему же молчит?       — Эм… Извините? — произношу с осторожностью.       Звук дыхания становится отчетливее, в нем появляется легкая хрипота, и параллельно возникает что-то еще. Шепот. Да. Это похоже на неразборчивый шепот, произносимый часто-часто, как мантра.       — …ри…ри… — через усилия разбираю я.       — Я не слышу, — отчаянно пытаюсь достучаться до своего странного собеседника. — Повторите, пожа…       — УМРИ.       От неожиданности отшвыриваю от себя телефон. За стенки горла настойчиво держится крик, намного более человеческий, чем этот рычащий гортанный голос. Словно он захлебывается в воде. Замерев, гипнотизирую трубку, из которой приглушенно звучат короткие гудки.       Девушка-портье вдруг хватает ее и возвращает на прежнее место так, что удар пластика о пластик эхом разносится по холлу. Я поднимаю взгляд. Портье хватает секунды, чтобы сменить гнев на милость, но я видела, как ее кукольные глаза наливаются кровью.       Выдох получает рваным, но возвращает мне контроль над телом. Я отмираю, и медленно возвращаюсь в ресторан. В качестве последнего рывка на сегодня — а может, и на завтра — подхожу к официанту, и спрашиваю, еле шевеля губами:       — Можно взять еду навынос? ***       Два размытых безвылазных дня — и ресторан снова встречает меня, словно их и не было. Или не два. Или не дня.       Когда сидишь в комнате, заняться нечем, разве что спать, лежать в ванне до ощущения размокания всего тела и лежать на кровати, пялясь в потолок. Еще от скуки очень помогает еда, но заканчивается быстро, да и холодные макароны быстро превращаются в пресную мучную кашу со вкусом мясного соуса. Чем-то напоминает консервы.       Стою рядом с выходом, окидывая глазами зал. Я старалась выглядеть посвежее, чем все это время, но думаю, что-то меня обязательно выдает. Спала много, но не отдыхала. Тело странным образом ломит, а желудок будто прилип к позвоночнику — голод я терпела до последнего. Удерживая осанку хотя бы приблизительно ровной, я ощущаю себя титаном, держащим на своих плечах небесный свод, только вместо небесного свода моя вселенская усталость.       В ресторане ничего не изменилось. Не думаю, что тут вообще что-то меняется. Статичное пространство.       Циара, конечно, тоже здесь, и не одна. Напротив нее девушка, и выглядит она здесь самой живой, неподходяще веселой. Видимо, друг друга они стоят, хоть Циара на фоне своей спутницы и выглядит, как змея, медленно опутывающая хвостом ничего не подозревающего кролика. Хорошо, что они вдвоем, возможно, она меня не заметит.       — Эй, Рут, привет, — обманчиво дружелюбно говорит Циара, когда я почти успеваю юркнуть мимо их столика. — Иди к нам.       Она произносит это так, будто она моя школьная подружка, но ей никогда не избавится от металлической крошки в голосе. Это не просьба и не предложение. Я на мгновенье замираю, а потом разворачиваюсь и подхожу к столу, присаживаясь на свободный стул.       В зеленых глазах помимо злой насмешки мелькает одобрение, и уголки моих губ предательски дергаются. Пальцы под столом впиваются в ткань брюк, и ногти отгибаются назад. Не больно, но мерзко.       — Рут, — слышу со стороны голосом второй девушки. Она не обращается, будто просто перекатывает мое имя на языке. — А я Дебра.       Я перевожу на нее взгляд, цепляясь за случайные черты. Сначала она кажется мне такой правильной и неуместной — милая улыбка, аккуратный нос, высокий лоб, темно-русые волосы, небрежно собранные в хвост. Но глаза выдают в ней… кролика. Стоит один раз увидеть голубую радужку на фоне покрасневших белков, и сразу обращаешь внимание на ноготь, нервно царапающий скатерть и изредка подрагивающие плечи.       Дебра притворяется. И боится, что ее разоблачат. Я не буду.       — Рада… знакомству.       — Я тоже, — оживленно отвечает она, чуть наклонив голову. Потом медленно встает. — Но я вас оставлю. Увидимся, Циара.       — Обязательно, — подтверждает Циара. Все ее внимание теперь приковано ко мне, хоть она и отвлеченно помешивает лед в своем коктейле. — Ты будешь завтракать?       Она кивает в сторону моего правого плеча. Я поворачиваю голову и обнаруживаю официанта. Давно он тут стоит, интересно? Делаю заказ.       — Я проснулась, ты рада? — спрашиваю с долей раздражения, пока ожидаю еду.       — Долго ты спала, — она ловит губами трубочку, отпивая загадочную жидкость из стакана. Замечает мой взгляд и двигает напиток ближе ко мне. — Хочешь?       Я наклоняюсь и принюхиваюсь — алкоголем не пахнет, только шипит газированными пузырьками. Неуверенно подтягиваю вторую трубочку, избавляя себя от остроумных шуток про непрямой поцелуй, и делаю пару глотков под внимательным взором. Что-то кисло-сладкое, холодное и газированное. Скачет во рту. На дне лимон, лед и какой-то розовый осадок.       — Что это? — спрашиваю, выпрямляясь.       — Лимонад с кактусом, — говорит Циара, забирая стакан обратно. — Сегодня жарковато, думаю сходить поплавать, кто бы составил компанию…       — В озере? — от такого варианта у меня по спине бежит холодок.       — Конечно, я же столько времени тут выживала только ради того, чтобы именно сегодня меня сожрали пираньи, — отвечает она с очевидным сарказмом. — Тут есть бассейн. Хочешь покажу?       — То существо — это была пиранья? — уточняю, игнорируя ожидаемое предложение.       — Мутировавшая бешеная рыба. Мы называем их пираньями, да, — Циара быстро переводит тему обратно: — Мне не с кем сходить поплавать — вопиющее безобразие.       — Позови Дебру, мне кажется, она не откажет.       — Ну-у, — тянет она, — ты права. Позову Дебру и расскажу ей что-нибудь интересное про отель, — интонационно выделяет последнее слово, с особой внимательностью всматриваясь в мои глаза. — Она здесь больше года, ей ведь явно важнее меня послушать, правда?       — Хорошо. Поесть можно? — раздраженно кривлю губы.       — Нужно. Я найду тебя позже, не торопись. И не медли тоже.       Коротко и как всегда понятно проинструктировав, она поднимается из-за стола. В тот же момент мне приносят еду. Задаю вопрос уже спине Циары, которая останавливается, услышав меня, но не оборачивается.       — Здесь хоть где-то есть часы?       — Зачем часы там, где нет времени?       И не дожидаясь дальнейших расспросов, она окончательно покидает ресторан, оставляя меня в смешанных чувствах.