Иногда все тайные желания становятся явными.

Месяц пролетел как один миг. Тэхен просыпался каждое утро с улыбкой. Засыпал — тоже. И всё потому, что Чонгук был рядом. Не физически — они всё ещё не зашли дальше поцелуев, — но морально. Сообщения по утрам, звонки вечером, встречи после работы и учёбы. Чонгук оказался идеальным парнем. Они гуляли по паркам, когда позволяла погода. Тэхен помнил их первую прогулку в ботаническом саду — Чонгук купил ему сладкую вату и мороженое, хотя на улице было прохладно, и Тэхен смеялся, что у него замёрзнут пальцы. Чонгук тогда взял его руки в свои и согревал дыханием. — Ты такой нежный, — сказал Тэхен, глядя на него снизу вверх. — Только с тобой, — ответил Чонгук и поцеловал его в лоб. Они ходили в кино — Чонгук терпеливо высиживал романтические комедии, которые любил Тэхен, хотя сам предпочитал боевики. Тэхен ловил его взгляды в темноте зала и чувствовал, как сердце замирает. Они ужинали в ресторанах — каждый раз в новых. Чонгук водил его то в уютные корейские забегаловки, то в дорогие европейские рестораны, то в японские изакая. Тэхен пробовал блюда, о которых раньше только слышал, и чувствовал себя принцем из сказки. — Ты меня балуешь, — сказал он однажды, когда Чонгук заказал очередное дорогое вино. — Ты заслуживаешь, — ответил тот просто. И целовал его. Они целовались много. В машине перед подъездом, в парке под фонарями, в лифте его дома, когда никто не мог их увидеть. Поцелуи становились всё глубже, всё жарче, но Чонгук всегда останавливался. — Я хочу, чтобы ты был готов, — говорил он. — По-настоящему готов. Тэхен не понимал, что это значит, но не настаивал. Пока однажды вечером не решился спросить. Они сидели в машине Чонгука после ужина в итальянском ресторане. За окном моросил дождь, дворники ритмично шуршали по стеклу. Тэхен смотрел на профиль Чонгука, освещённый огнями ночного города, и чувствовал, что больше не может молчать. — Чонгук, — начал он. — М? — У нас... у нас будет что-то кроме поцелуев? Чонгук повернулся к нему. В его глазах мелькнуло что-то тёплое и чуть грустное. — Ты хочешь? — Да. — Тэхен покраснел. — Очень. Но я не понимаю, почему ты всё время останавливаешься. Чонгук взял его руку, сжал пальцы. — Потому что я боюсь, Тэхен. — Чего? — Что когда ты узнаешь меня по-настоящему... ты сбежишь. Как все. Тэхен смотрел на него и чувствовал, как сердце сжимается от этих слов. — Я не сбегу. — Ты не знаешь. — Тогда покажи. — Тэхен наклонился ближе. — Покажи мне, какой ты на самом деле. Я хочу знать. Чонгук смотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся — тепло, но с тенью тревоги. — Ты уверен? — Да. — Хорошо. — Чонгук завёл машину. — Тогда поехали. --- Они ехали долго. За город, мимо спящих посёлков, мимо тёмных лесов. Тэхен смотрел в окно и чувствовал, как внутри нарастает волнение. Наконец машина остановилась у огромных кованых ворот. — Это здесь, — сказал Чонгук, вводя код на панели. Ворота бесшумно открылись. Они въехали на территорию, и Тэхен ахнул. Особняк был огромным. Три этажа, колонны, подсветка, идеальный газон и фонтан перед входом. Тэхен чувствовал себя героем фильма. — Это... это твой дом? — Да. — Чонгук усмехнулся. — Нравится? — Я даже не знаю, что сказать. — Пойдём. Они вошли внутрь. Холл был роскошным — мрамор, хрустальная люстра, картины на стенах. Тэхен рассматривал всё с открытым ртом. — Здесь есть лифт, — сказал Чонгук, проходя мимо. — Бассейн, спортзал, кинозал. Всё, что душе угодно. — Зачем одному человеку такой дом? — Я не один. — Чонгук посмотрел на него. — Я надеялся, что однажды здесь будет кто-то ещё. Тэхен покраснел. — Пойдём, — Чонгук взял его за руку. — Я покажу тебе кое-что. Они спустились на лифте. Цокольный этаж. Длинный коридор с несколькими дверями. Чонгук остановился у одной из них — массивной, металлической, с цифровой панелью. — Сюда, — сказал он и ввёл код. Дверь открылась. Чонгук включил свет. И Тэхен замер. Комната была большой, с мягким красным светом. В центре стояла кровать — огромная, с кожаными ремнями на углах. Вдоль стен тянулись стеллажи и шкафы. На стеллажах — аккуратно разложенные игрушки: флоггеры, плетки, наручники, кляпы, страпоны разного размера. В углу — специальное кресло с подлокотниками, к которым крепились ремни. На стене — зеркало во всю длину. Тэхен смотрел на всё это и не мог пошевелиться. — Это... — голос его сел. — Моя комната, — сказал Чонгук тихо. — Моя настоящая комната. Тэхен медленно вошёл внутрь. Пальцы сами тянулись к вещам на стеллажах — к гладкой коже плёток, к холодному металлу наручников, к мягкому бархату кляпов. — Сколько всего... — прошептал он. — Собирал много лет. Тэхен обернулся к нему. — Зачем? Зачем тебе такая комната, если все сбегают? Чонгук усмехнулся, но в глазах у него была грусть. — Потому что она ждала. Ждала того самого. Того, кто не испугается. Того, кто захочет остаться. — И ты верил, что такой человек появится? — Перестал верить лет пять назад. — Чонгук подошёл ближе. — А потом встретил тебя. Тэхен смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. — Я не боюсь, — сказал он. — Ты даже не знаешь, что здесь есть. — Тогда расскажи. Чонгук шагнул к стеллажу, взял в руки флоггер — с мягкими кожаными лентами на конце. — Это для порки. Не слишком больно, скорее приятно. Разогревает кожу. Он показал на наручники. — Это для фиксации. Чтобы ты не мог пошевелиться. На страпон. — Это для двойного проникновения. Если захочешь. На кляпы. — Чтобы ты не мог говорить. Только мычать и стонать. Тэхен слушал, и сердце колотилось где-то в горле. Это было пугающе. И невероятно возбуждающе. — А это, — Чонгук подошёл к шкафу и открыл его. Внутри висели плетки — разные, от лёгких до тяжёлых, с длинными хвостами. — Для более серьёзных игр. Тэхен смотрел на всё это и чувствовал, как внутри разгорается огонь. — Ты правда думаешь, что я испугаюсь? — спросил он. — Я не знаю. — Чонгук посмотрел на него. — Но я хочу, чтобы ты знал: мы не обязаны делать всё сразу. Или вообще что-то делать. Если тебе это не нравится — мы закроем дверь и больше никогда сюда не зайдём. Тэхен молчал. Потом шагнул к нему и взял его за руку. — Мне нравится, — сказал он тихо. — Эта комната... она красивая. И я хочу попробовать. Чонгук смотрел на него с недоверием. — Ты серьёзно? — Да. — Тэхен улыбнулся. — Я ждал этого весь месяц. Чонгук выдохнул — так, будто сбросил огромный груз. — Хорошо. Но сначала — правила. Он подошёл к столу в углу комнаты, взял лист бумаги и ручку. — Это список. Все мои кинки. Всё, что мне нравится. Ты должен прочитать и поставить галочку рядом с тем, что готов попробовать. Крестик — с тем, что не готов. И ничего — с тем, о чём не знаешь или сомневаешься. Тэхен взял лист. Список был длинным. Очень длинным. Связывание. Порка руками. Порка флоггером. Порка плёткой. Порка по дырочке. Порка яичек. Игры с сосками. Двойное проникновение. Кляп. Наручники. Фиксация к кровати. Грязные разговоры. Унижение. Контроль оргазма. Кольцо на член. Ролевые игры. Называть партнёра «папочка» или «хозяин»... Список тянулся ещё долго. Тэхен читал и чувствовал, как краска заливает щёки. Некоторые пункты он даже не понимал. Некоторые пугали. Но многие... многие отзывались где-то глубоко внутри жаром. Он поставил галочки. Много галочек. Рядом с тем, что казалось интересным. Рядом с тем, о чём он мечтал, но боялся признаться. Рядом с тем, что пугало, но манило. Потом протянул лист Чонгуку. Чонгук прочитал. Поднял на него глаза. В них было что-то новое — восхищение, нежность, голод. — Тэхен... — выдохнул он. — Что? — Ты поставил галочки почти везде. — Ну да. — Тэхен смутился. — А что, нельзя? — Можно. — Чонгук шагнул к нему. — Можно всё, что ты захочешь. Он поцеловал Тэхена — глубоко, собственнически. — Иди в душ. Я скоро. --- Ванная комната примыкала к этой странной комнате — отдельная, с огромной душевой кабиной и мягкими полотенцами. Тэхен стоял под горячими струями и пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Я правда это делаю. Я правда здесь. Вода смывала волнение, но не могла смыть предвкушение. Он вышел, замотался в полотенце. На кресле лежал халат — мягкий, шёлковый. Тэхен надел его и вышел в комнату. Чонгук уже ждал. Он стоял у кровати — тоже в халате, распахнутом на груди. Татуировки виднелись везде — на шее, на груди, спускались по рукам. Тэхен заворожённо смотрел на них. — Нравится? — Очень. — Иди сюда. Тэхен подошёл. Чонгук взял его лицо в ладони и поцеловал — долго, глубоко, отбирая дыхание. — Помнишь стоп-слово? — Красный. — Умница. Чонгук развязал пояс его халата, и ткань упала на пол. Тэхен стоял перед ним полностью обнажённый, чувствуя, как жар заливает щёки, как мурашки бегут по коже от предвкушения. — Ложись. Тэхен лёг на кровать. Мягкий матрас, прохладные простыни. Чонгук навис над ним, разглядывая. — Красивый, — прошептал он, проводя пальцем по ключице. Медленно, едва касаясь, словно изучая. Вниз по груди, по животу. Тэхен затаил дыхание, чувствуя каждое прикосновение. — Такой красивый. Чонгук наклонился и взял в рот сосок. Тэхен ахнул, выгибаясь навстречу. Язык Чонгука выписывал круги, то лаская, то слегка прикусывая. Тэхен чувствовал, как от этих движений по телу разливается тепло, как член начинает твердеть. Чонгук переключился на второй сосок, уделяя ему не меньше внимания. Он то посасывал, то проводил языком, то слегка прикусывал, и каждый раз Тэхен вздрагивал, чувствуя, как возбуждение нарастает. — Чувствительные, — пробормотал Чонгук, не спрашивая, а утверждая. — Да... Чонгук достал с тумбочки маленькие зажимы с цепочкой. Тэхен смотрел на них — серебристые, с мягкими наконечниками. Сердце забилось чаще. — Доверяешь? — Да. Зажимы легли на соски — сначала лёгкое сжатие, потом пульсация. Тэхен вздрогнул, чувствуя, как они сдавливают чувствительную кожу. Не больно — странно, непривычно, но возбуждающе. — Хорошо? — Да... Чонгук легонько потянул за цепочку. Тэхен вскрикнул — по груди разлилось острое, сладкое ощущение, отозвавшееся пульсацией внизу живота. Чонгук потянул сильнее, и Тэхен застонал, чувствуя, как возбуждение нарастает с каждым рывком. — Красиво смотришься, — прошептал Чонгук, отпуская цепочку. Зажимы остались на сосках, и Тэхен чувствовал каждый вдох, каждое движение грудной клетки. Чонгук достал маленькое силиконовое кольцо. Тэхен сразу понял, для чего. — Чтобы не кончил раньше меня. Кольцо обхватило основание члена — туго, до полуболи. Тэхен закусил губу, чувствуя, как пульс отдаётся в каждой клеточке. Член стал ещё тверже, ещё чувствительнее, каждое прикосновение воздуха отзывалось дрожью. — Чувствуешь? — Да... — Хорошо. Чонгук перевернул его на живот. Провёл рукой по спине — медленно, наслаждаясь каждой линией тела. По ягодицам, и вдруг легонько шлёпнул по яичкам. — Ай! — Тэхен дёрнулся. — Тихо. Ещё шлепок. Сильнее. Тэхен вскрикнул — острое удовольствие разлилось по телу, заставив член дёрнуться в кольце. — Ещё? — Да... пожалуйста... Чонгук шлёпал ритмично, сильно, доводя до грани. Тэхен скулил, сжимая простыни, чувствуя, как член пульсирует, как яички горят от каждого шлепка. — Красиво, — прошептал Чонгук, проводя пальцами по покрасневшей коже. — Теперь раздвинься. Тэхен раздвинул ягодицы, открывая себя. Чонгук взял флоггер — тонкие кожаные ленты. Первый удар по дырочке. Тэхен вскрикнул — остро, невыносимо, возбуждающе. Ленты хлестнули по самому чувствительному месту, оставляя жжение. Второй. Третий. Каждый удар заставлял его дышать чаще, сжиматься сильнее. Дырочка горела, пульсировала, требовала. — Нравится? — Да... — Грязный мальчишка. Чонгук отложил флоггер. Раздвинул ягодицы шире, провёл пальцем по горячей дырочке. Тэхен вздрогнул — прикосновение к раскрасневшейся коже отозвалось новой волной жара. — Какая красная. Вся моя. Чонгук достал смазку. Тэхен услышал звук открываемой крышки, и в следующую секунду прохладная жидкость полилась на дырочку, стекая вниз. Тэхен вздрогнул от контраста — горячая кожа и холодная смазка. Пальцы Чонгука скользнули по смазанному отверстию, дразня, не входя. Тэхен застонал, подаваясь назад. — Торопишься? — Пожалуйста... Первый палец вошёл медленно. Тэхен чувствовал каждое движение — как сгиб проникает внутрь, как растягивает. Палец двигался внутри, исследуя, находя самые чувствительные места. Второй палец — растяжение сильнее. Тэхен застонал, чувствуя, как его раскрывают. Пальцы двигались внутри, раздвигаясь, растягивая, подготавливая. Третий палец — Тэхен задохнулся. Три пальца внутри — это уже почти предел. Он чувствовал, как стенки сжимаются вокруг них, как каждое движение отдаётся пульсацией в члене. Чонгук двигал пальцами медленно, наслаждаясь процессом. То глубже, то мельче, то раздвигая их внутри. Тэхен стонал, вжимаясь лицом в простыни, чувствуя, как внутри нарастает давление. — Ещё один, — прошептал Чонгук. Четвёртый палец вошёл медленно, осторожно. Тэхен закричал — четыре пальца внутри, растягивающие до предела. Боль и удовольствие смешались в одно невыносимое ощущение. — Тише, — Чонгук замер, давая привыкнуть. — Дыши. Тэхен дышал, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, принимая эту наполненность. Четыре пальца двигались внутри — медленно, глубоко, задевая простату. — Вмещаешь, — довольно сказал Чонгук. — Хороший мальчик. Он вынул пальцы медленно, и Тэхен застонал от ощущения пустоты. Но ненадолго — Чонгук взял с тумбочки дилдо. Небольшое, но достаточное, чтобы заполнить. Тэхен смотрел через плечо, как Чонгук обильно смазывает его, как блестит силикон в красном свете. — Расслабься. Дилдо коснулось дырочки. Тэхен затаил дыхание. Головка вошла — легко, скользко. Потом глубже. Тэхен чувствовал, как игрушка заполняет его, как растягивает там, где только что были пальцы. Дилдо вошло полностью. Тэхен застонал, чувствуя наполненность. Оно было внутри, твёрдое, гладкое, и каждое движение, каждое сокращение мышц отзывалось новыми ощущениями. — Как ты? — Хорошо... Чонгук провёл рукой по его спине, успокаивая. — А теперь я. Он смазал свой член. Тэхен слышал звук, чувствовал, как Чонгук двигается сзади. Потом головка упёрлась в дырочку — туда, где уже было дилдо. — Вместишь. Чонгук начал входить. Медленно. Невыносимо медленно. Тэхен чувствовал каждое движение — как растягиваются стенки, как дилдо смещается внутри, уступая место. Головка вошла — острая боль, сменившаяся невероятным ощущением наполненности. Потом ещё глубже. Тэхен кричал, сжимая простыни. Два предмета внутри, растягивающие до предела. Каждое движение Чонгука заставляло дилдо двигаться, давить на простату. — Чёрт, — выдохнул Чонгук, когда вошёл полностью. — Как тесно. Как же хорошо. Он замер, давая Тэхену привыкнуть. Тэхен чувствовал, как внутри пульсирует, как стенки сжимаются вокруг них обоих. — Двигайся, — прошептал он. — Пожалуйста... Чонгук начал двигаться. Медленно сначала — плавные, глубокие толчки. Каждое движение отдавалось во всём теле. Дилдо двигалось внутри в такт члену, давило на простату, заставляло Тэхена стонать. Чонгук ускорился. Толчки стали ритмичными, глубокими. Тэхен терял связь с реальностью. Было только это — член и дилдо внутри, тяжёлое дыхание над ухом, шёпот, полный грязи: — Какая же ты шлюха. Два члена в заднице — и всё ещё хочешь больше. — Да... — Нравится, когда тебя имеют так? — Да... — Кончить хочешь? — Да! Чонгук замедлился. Резко, неожиданно. Тэхен заскулил, чувствуя, как оргазм отступает, оставляя дрожь. — Пожалуйста... — Что — пожалуйста? — Ещё... не останавливайся... Чонгук усмехнулся и снова ускорился. Тэхен снова взлетал к грани, чувствуя, как внутри всё сжимается. И снова Чонгук замедлялся, не давая сорваться. Это повторялось снова и снова. Тэхен скулил, умолял, но Чонгук только усмехался, доводя до грани и отбрасывая назад. — Попроси, — шепнул он наконец. — Пожалуйста... Чонгук... пожалуйста, дай мне кончить... — Как меня зовут? — Папочка... пожалуйста, папочка... — А если хозяин? — Хозяин... — выдохнул Тэхен. — Пожалуйста, хозяин... — Хороший мальчик. Чонгук ускорился. Толчки стали жёсткими, глубокими. Одной рукой он сорвал кольцо с члена Тэхена. И в ту же секунду Тэхен кончил. Оргазм накрыл волной — такой силы, что потемнело в глазах. Он кричал, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг члена и дилдо. Стенки пульсировали, выжимая из него всё. — Вот так, — прошептал Чонгук, входя глубже.  Он догнал Тэхена через несколько толчков. Тэхен чувствовал, как член пульсирует внутри, заливая горячим. Как сперма смешивается со смазкой, заполняя его до краёв. --- Они лежали в обнимку, пытаясь отдышаться. Тэхен чувствовал, как содержимое вытекает из него, как дрожат мышцы. — Ты как? — Невероятно, — выдохнул Тэхен. Голос сел почти полностью. — Не больно? — Немного. Но хорошо. Чонгук улыбнулся и поцеловал его в лоб. — Ты молодец. Спасибо, что назвал меня так. — Тебе понравилось? — Очень. Но только если тебе тоже. — Мне понравилось. Странно, но понравилось. — В комнате я для тебя папочка или хозяин. В жизни — просто Чонгук. — Договорились. — Я люблю тебя, — вдруг сказал Тэхен. Чонгук замер. — Что? — Я люблю тебя. Знаю, рано. Но я правда люблю тебя. Чонгук смотрел на него долгим взглядом. Потом улыбнулся — тепло, искренне. — Я тоже тебя люблю, Тэхен. Очень. --- Утром Тэхен проснулся в объятиях Чонгука. Солнце лилось в огромные окна. За ними был виден сад — зелёный, ухоженный. — Доброе утро, — прошептал Чонгук. — Доброе. — Как ты? — Немного болит. Но хорошо. Чонгук усмехнулся. — Это пройдёт. Завтракать будешь? — Хочу. Они спустились на кухню. Тэхен сидел за столом, закутавшись в халат, и смотрел, как Чонгук готовит яичницу. Такой обычный. Такой домашний. — Знаешь, — сказал Тэхен. — Я боялся, что после этой комнаты ты станешь другим. — Другим? — Жёстче. Холоднее. Чонгук обернулся. — Тэхен, то, что в комнате — это игра. А здесь — реальность. Я всегда буду для тебя таким. Нежным. Любящим. Если ты захочешь. — Хочу. — Тэхен улыбнулся. — Очень хочу. Чонгук подошёл, наклонился и поцеловал его. — Тогда завтракай. У нас впереди целый день. — И целая жизнь? — И целая жизнь, — ответил Чонгук.