Иногда все тайные желания становятся явными.

Год. Целый год с той первой ночи в комнате. Тэхен иногда оглядывался назад и не верил, что это всё случилось с ним. Из неуверенного стажёра, который жаловался другу на скучный секс и маленькие члены, он превратился в человека, который знал, чего хочет. И который нашёл того, кто хотел того же. Их отношения стали чем-то большим, чем просто страсть. Днём они жили обычной жизнью. Тэхен закончил стажировку и получил полноценную должность в отделе маркетинга. Теперь у него был свой кабинет — маленький, но свой. Коллеги перестали удивляться, когда видели его входящим в лифт с генеральным директором. Слухи ходили, но Тэхен научился не обращать внимания. Чонгук оставался таким же заботливым и нежным, как в первые дни. Он встречал Тэхена после работы, они ужинали вместе, гуляли по выходным, ездили в короткие путешествия. Тэхен познакомился с Намджуном — другом Чонгука, и они даже подружились. А по ночам... по ночам была комната. Они исследовали друг друга снова и снова. Каждая сессия была новой, каждая приносила новые ощущения. Тэхен перестал бояться своих желаний, а Чонгук — своих. Но Тэхен чувствовал: что-то остаётся. Чонгук иногда замолкал, когда они говорили о самых сокровенных фантазиях. Отводил глаза, когда Тэхен спрашивал, нет ли у него ещё тайн. Однажды вечером, после особенно нежной сессии, они лежали в обнимку на огромной кровати в игровой комнате. Тэхен гладил Чонгука по груди, слушал его сердцебиение и думал. — Чонгук, — сказал он тихо. — М? — Ты не всё мне рассказал. Чонгук замер. Тэхен почувствовал, как напряглись его мышцы. — О чём ты? — Я чувствую. Ты что-то скрываешь. — Тэхен... — Не надо. — Тэхен приподнялся и посмотрел ему в глаза. — Год назад я открыл тебе всё. Все свои тайны, все страхи, все желания. Я доверился тебе полностью. Каждую нашу сессию я доверяю тебе своё тело, свои границы, свою боль и удовольствие. А ты? Чонгук молчал долго. Очень долго. — Ты прав, — сказал он наконец. Голос его звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Есть ещё два кинка. — Какие? Чонгук отвернулся. Тэхен видел, как напряглись его плечи, как сжались кулаки. — Они... они настолько постыдные для меня, что я даже не решился написать их в том списке год назад. Боялся, что ты посчитаешь меня ненормальным. Что даже ты... даже ты не сможешь этого принять. — Чонгук. — Тэхен взял его лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — Я люблю тебя. Целый год я доказывал тебе это каждым днём, каждой ночью, каждым прикосновением. Всё, что ты скажешь, не заставит меня передумать. Чонгук смотрел на него долгим взглядом. В его глазах Тэхен видел страх — настоящий, глубокий страх отвержения. — Хорошо, — выдохнул Чонгук. — Я расскажу. Он сел, опираясь спиной на изголовье кровати. Тэхен сел рядом, взял его за руку, переплёл пальцы. — Первый кинк, — начал Чонгук. — Он связан с жидкостями. С водой... или со смазкой. — В каком смысле? — Я... — Чонгук сглотнул. — Я хочу наполнять партнёра. Внутри. Много. Очень много. Тэхен моргнул, пытаясь представить. — Наполнять? — Да. С помощью клизмы. Или большого шприца без иглы. Я ввожу воду или смазку внутрь, и живот начинает... выпирать. Становится круглым, тугим. А потом, когда кишки спазмируются от количества, я вхожу. И всё вытекает. — Он замолчал, глядя куда-то в сторону. Голос его дрожал. — Я знаю, это звучит безумно. Это грязно. Это унизительно. Это... — Говори дальше, — перебил Тэхен мягко. Чонгук посмотрел на него с недоверием. — Ты не... не в шоке? — Я слушаю. — Второй кинк, — продолжил Чонгук, набрав воздуха. — Фиггинг. Это когда используется имбирь. Свежий корень имбиря обрезают в форме пробки и вставляют. Он начинает жечь — легонько, безопасно, но ощутимо. Сок имбиря раздражает слизистую, вызывает жжение и тепло. А потом, когда вынимаешь, член тоже чувствует это жжение. Оно усиливает ощущения для обоих. Чонгук замолчал. Он сжимал руку Тэхена так, будто боялся, что тот сейчас встанет и уйдёт. По его лицу было видно, как ему страшно. Тэхен молчал. — Тэхен? — голос Чонгука дрогнул. — Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Тэхен смотрел на него. На этого мужчину — сильного, властного, который держал в руках огромную компанию, который мог уничтожить любого взглядом. И который сейчас боялся как ребёнок. — Ты думаешь, я уйду? — спросил он тихо. — Я не знаю. — Чонгук закрыл глаза. — Я боюсь. Я так долго искал тебя... я не выдержу, если ты... — Чонгук. Тэхен наклонился и поцеловал его. Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствовал. — Я никуда не уйду, — прошептал он, отрываясь. — Ни сейчас, ни потом, ни когда-либо. Ты слышишь меня? — Но... это же отвратительно... — Для кого-то может быть. — Тэхен пожал плечами. — Но я не кто-то. Я твой. И если тебе это нравится — я хочу это попробовать. Чонгук смотрел на него с таким выражением, будто Тэхен только что подарил ему весь мир. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Ты не представляешь, как долго я мечтал об этом. Как боялся даже думать... — Представляю. — Тэхен улыбнулся. — Я тоже боялся своих желаний, пока не встретил тебя. Чонгук притянул его к себе, обнял крепко-крепко. — Я люблю тебя, Тэхен. — Я знаю. Я тоже тебя люблю. Они сидели так долго, обнявшись, слушая дыхание друг друга. — Когда? — спросил Тэхен. — Что? — Когда мы это попробуем? Чонгук отстранился, посмотрел на него. — Ты правда хочешь? — Да. Но я хочу, чтобы ты всё объяснил. Как это работает, что нужно делать, какие ощущения. — Хорошо. — Чонгук глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Для игры со смазкой тебе сначала нужно будет промыться. Тщательно. Потом я буду вводить смазку специальным шприцем. Большим. Не одним — тремя. Я хочу, чтобы ты был полным. Тэхен сглотнул. — Тремя? — Да. Ты выдержишь? — Если ты будешь осторожен. — Буду. — Чонгук погладил его по щеке. — Ты почувствуешь наполнение, тяжесть. Живот начнёт выпирать, станет круглым, тугим. Кишки будут спазмироваться, пытаясь вытолкнуть жидкость. Это может быть больно, но это пройдёт. Потом я вставлю пробку, чтобы ничего не вытекло раньше времени. И... я хочу, чтобы ты отсосал мне. Пока внутри тебя будет смазка. Много смазки. Тэхен покраснел, но кивнул. — А потом? — Потом я вытащу пробку и войду. Смазка будет вытекать, это... это невероятное ощущение. Для меня — тепло и скользко. Для тебя — спазмы и пустота одновременно. И я не буду нежным, Тэхен. Я буду трахать тебя жёстко, как захочу. Ты готов к этому? — Да, — выдохнул Тэхен. — Я готов. — А фиггинг... — Чонгук помолчал. — Имбирь нужно очистить, вырезать форму пробки. Он вставляется, и начинается жжение. Оно безопасное, но интенсивное. И я могу выпороть тебя, пока ты терпишь. Жёстко выпороть. Чтобы ты чувствовал всё сразу — тяжесть воды, жжение имбиря и боль от плети. И я не буду останавливаться, пока сам не захочу. У тебя есть стоп-слово. Если станет слишком — скажешь. А если не скажешь — я буду продолжать, пока не насыщусь. Ты готов к такому? Тэхен представил это — и член дёрнулся. Страх смешался с возбуждением, пульсируя где-то в животе. — Да, — сказал он твёрдо. — Я готов. — Тогда договорились. Сначала попробуем со смазкой. Если понравится — через пару недель, когда ты полностью восстановишься и будешь готов, сделаем с водой, имбирём и жёсткой поркой. --- Следующий день тянулся невыносимо долго. Утром Тэхен ушёл на работу, но мысли его были далеко. Он смотрел на монитор, но видел только Чонгука, только его глаза, только его голос, объясняющий, что будет вечером. — Тэхен, ты с нами? Голос коллеги выдернул его из размышлений. — А? Да, извини, задумался. — Вижу. — Коллега усмехнулся. — Влюблённые всё время где-то витают. Тэхен покраснел. Днём Чонгук прислал сообщение: «Всё хорошо? Не передумал?» Тэхен улыбнулся, читая. Чонгук волновался. Чонгук, который никогда не волновался ни перед какими переговорами, боялся, что Тэхен передумает. «Не дождёшься. Жду вечера». «Я тоже. Очень». Вечером Тэхен приехал в особняк. Чонгук встретил его у двери, поцеловал долго и глубоко. — Голодный? — спросил он. — Умираю. — Я заказал ужин. Поедим сначала, а потом... — он многозначительно улыбнулся. — А потом? — Потом будет игра. Они ужинали в большой столовой при свечах. Чонгук заказал любимые блюда Тэхена — морепродукты, пасту, лёгкое белое вино. Они говорили о работе, о планах на выходные, о всякой ерунде. Тэхен почти забыл, что его ждёт, — так спокойно и уютно было рядом с Чонгуком. — Ты волнуешься? — спросил Чонгук, когда они допивали вино. — Немного. — Хочешь отложить? — Нет. — Тэхен покачал головой. — Я хочу этого. Правда. Чонгук улыбнулся и взял его за руку. — Тогда пойдём. Время готовиться. --- Ванная комната примыкала к игровой — отдельная, с огромной душевой кабиной и мягкими полотенцами. Чонгук показал Тэхену, что нужно делать, и оставил его одного. — Не торопись, — сказал он. — Я буду ждать. Тэхен стоял под горячими струями и пытался успокоить бешено колотящееся сердце. Год назад он и представить не мог, что будет делать такое. А сейчас... сейчас он хотел этого. Хотел довериться Чонгуку полностью. Он тщательно выполнил всё, что нужно, чувствуя, как предвкушение смешивается с лёгким волнением. Когда он вышел, закутанный в халат, Чонгук уже ждал в комнате. На тумбочке стояли три больших шприца — пластиковые, без игл, наполненные прозрачной смазкой. Рядом лежала пробка — гладкая, силиконовая. — Иди сюда, — позвал Чонгук. Тэхен подошёл. Чонгук развязал его халат, толкнул на кровать. Тэхен упал на спину, Чонгук навис над ним, грубо сжал его член. — Уже твёрдый, — усмехнулся он. — Нравится, когда тебя наполняют? — Да... — Посмотрим, как ты заговоришь после третьего шприца. Чонгук взял первый шприц. Тэхен смотрел, как он подносит его к своему телу, чувствовал холодный пластик у входа. — Расслабься. Тэхен вдохнул. И почувствовал, как смазка начинает входить внутрь. Ощущение было странным. Холодная жидкость заполняла его, растягивала изнутри. Чонгук вводил медленно, но не останавливался, пока шприц не опустел. — Первый, — сказал он, откладывая шприц. — Как ты? — Полный... — выдохнул Тэхен. Внутри уже было тесно, смазка давила на стенки. — Это только начало. Второй шприц. Когда жидкость начала входить, Тэхен застонал — внутри становилось невыносимо полно. Смазка растягивала его, заставляла стенки сжиматься, пытаясь удержать. Живот начал округляться, становиться тугим. — Ещё? — Да... — голос Тэхена дрожал. Третий шприц. Когда смазка вошла, Тэхен закричал — внутри было так полно, что казалось, ещё немного — и лопнет. Живот выпирал круглым шаром, тугим и тяжёлым, как переполненный воздушный шар. Кишки спазмировались, сжимаясь вокруг жидкости, пытаясь вытолкнуть её, но смазка никуда не девалась. Каждое сокращение отдавалось острой пульсацией, заставляя Тэхена стонать. — Посмотри на себя, — Чонгук взял его за подбородок, заставил посмотреть вниз. — Видишь? Какой ты красивый. Полный смазки.  — Чонгук... пожалуйста... — Молчать. Терпи. Чонгук взял пробку, смазал её и грубо вставил. Тэхен вскрикнул — пробка вошла резко, запечатывая всё внутри. Теперь смазка никуда не денется. — Теперь потерпи, — сказал Чонгук. — А теперь... на колени. Я хочу, чтобы ты отсосал мне. И чтобы ни капли не вытекло, понял? Если увижу хоть каплю — накажу. Тэхен медленно встал на колени, чувствуя, как жидкость внутри переливается при каждом движении. Живот был тяжёлым, круглым, и каждое движение отдавалось новой волной спазмов. Кишки сжимались вокруг смазки, пытаясь вытолкнуть, но пробка не давала. Он взял член Чонгука в рот. Глубоко, насколько мог. Чонгук застонал, запуская пальцы в его волосы и насаживая глубже. — Чёрт, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как это... видеть тебя таким. С круглым животом, с моим членом во рту, полным смазки. Моя личная шлюха. Тэхен мычал в ответ, работая ртом. Жидкость внутри перекатывалась, давила, спазмы становились сильнее. Каждое движение головы отдавалось в животе новой волной давления. — Глубже, — приказал Чонгук, насаживая его на член. — Давись. Покажи, какая ты грязная шлюха. Тэхен давился, но продолжал. Слёзы текли по щекам, слюна текла по подбородку, живот пульсировал от спазмов, но он не останавливался. — Хватит, — сказал наконец Чонгук, отталкивая его. — Ложись на спину. Я хочу трахнуть тебя. Тэхен лёг, дрожа от предвкушения. Чонгук грубо раздвинул его ноги, вытащил пробку. И смазка хлынула наружу. Она вытекала потоком, заливая простыни, стекая по ягодицам, по бёдрам. Тэхен чувствовал, как внутри пустеет, как спазмируются кишки, пытаясь удержать хоть что-то. Каждое сокращение выталкивало новую порцию смазки, и это ощущение было невыносимо сладким. Чонгук вошёл. Резко. Грубо. На всю длину. Тэхен закричал — член внутри, смазка вытекающая, живот, который опадал с каждым толчком. Кишки сжимались вокруг члена, пытаясь вытолкнуть и его, но Чонгук вбивался глубже, не давая им расслабиться. — Да, — рычал Чонгук, вколачиваясь в него. — Вот так. Грязная шлюха. Течёт как последняя дыра. Чувствуешь, как вытекает? Как пустеешь? — Да... — Тэхен почти терял сознание от ощущений. С каждым толчком выходила новая порция смазки, заливая их обоих. Простыни под ними давно промокли насквозь. Чонгук наклонился и сжал его горло. Не сильно, но достаточно, чтобы перекрыть воздух. — Нравится, когда тебя душат? — прошипел он. — Нравится быть моей грязной игрушкой? Тэхен не мог говорить — только мычал и кивал, чувствуя, как от нехватки воздуха всё становится острее. Член внутри, рука на горле, смазка, вытекающая из него — всё смешалось в один невероятный взрыв. Чонгук отпустил горло, и Тэхен жадно глотнул воздух. — Кончить хочешь? — Да! — Не смей. Чонгук замедлился, доводя до грани, но не давая сорваться. Тэхен скулил, умолял, выгибался, но Чонгук только усмехался. — Попроси. — Пожалуйста... хозяин... пожалуйста, дай мне кончить... — Как ты меня назвал? — Хозяин... папочка... пожалуйста... — Кончай. Тэхен кончил — с криком, выгибаясь дугой, сжимаясь вокруг члена так сильно, что Чонгук застонал. Оргазм накрыл его волной, вышибая дыхание, заставляя кричать. Чонгук догнал его через несколько толчков, заливая горячим глубоко внутрь. Они лежали в луже смазки, тяжело дыша. — Это было... — Тэхен не мог подобрать слов. — Грязно? — усмехнулся Чонгук. — Невероятно. Я чувствовал каждый спазм. Как кишки сжимались... как вытекало... как ты душил меня... Чонгук рассмеялся и поцеловал его. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. И знаешь что? — Что? — Я хочу попробовать с водой. И с имбирём. И с жёсткой поркой. Чонгук смотрел на него с восхищением. — Ты уверен? — Да. Но не сейчас. Дай мне пару недель восстановиться. — Хорошо. Через две недели, в пятницу. --- Две недели пролетели незаметно. Они жили обычной жизнью. Тэхен ходил на работу, Чонгук пропадал на совещаниях, но вечера они всегда проводили вместе. В понедельник они ужинали в маленьком итальянском ресторанчике, который Тэхен обожал. Чонгук слушал его рассказы о новых проектах на работе и улыбался. — Ты такой увлечённый, — сказал он. — Мне нравится на тебя смотреть. — Даже когда я рассказываю про скучные отчёты? — Особенно когда рассказываешь про скучные отчёты. Во вторник Чонгук удивил его билетами в театр. Тэхен никогда не был в театре, и весь вечер просидел с открытым ртом, заворожённый происходящим на сцене. — Спасибо, — сказал он, когда они выходили. — Это было невероятно. — Тебе правда понравилось? — Очень. В среду они остались дома. Смотрели фильм, обнявшись на диване, пили вино и просто болтали. О всякой ерунде — о погоде, о музыке, о детстве. — Ты когда-нибудь думал, что будешь таким? — спросил Тэхен. — Каким? — Счастливым. Чонгук помолчал. — Не думал. До тебя. В четверг Тэхен задержался на работе, и Чонгук приехал за ним сам. Они заехали в круглосуточное кафе, ели пончики и смеялись над глупыми шутками. — Ты как ребёнок, — сказал Чонгук, вытирая сахарную пудру с его щеки. — Твой ребёнок, — улыбнулся Тэхен. Их первая неделя после разговора пролетела именно так — легко, радостно, полноценно. Тэхен почти забыл, что их ждёт в пятницу через неделю. Почти. На второй неделе напряжение начало нарастать. — Волнуешься? — спросил Чонгук в среду. — Немного, — признался Тэхен. — Но скорее... предвкушаю. — Мы можем отложить. — Нет. Я хочу этого. Правда. В четверг вечером Чонгук приготовил ужин сам. Тэхен сидел на кухне, смотрел, как он колдует над кастрюлями, и чувствовал такое тепло внутри, что казалось, ещё немного — и сердце не выдержит. — Ты так вкусно готовишь, — сказал Тэхен. — Я никогда не устану это говорить. — Ты просто меня балуешь. — Нет, правда. Моя мама готовит отвратительно, так что для меня мужчина, который умеет готовить, — это что-то невероятное. Чонгук усмехнулся. — Тогда я буду готовить для тебя каждый день. — Обещаешь? — Обещаю. Они поужинали, выпили вина, разговаривали. А потом Чонгук посмотрел на часы. — Уже поздно. Нам завтра рано вставать. — Я знаю. — Пойдём спать? — Пойдём. Они легли в постель, обнявшись. Тэхен долго не мог уснуть — думал о завтрашнем дне. — Спи, — прошептал Чонгук. — Я рядом. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Утром Тэхен проснулся раньше. Чонгук ещё спал, и Тэхен просто лежал, смотрел на него и улыбался. — Ты опять пялишься, — пробормотал Чонгук, не открывая глаз. — Всегда буду пялиться. Чонгук улыбнулся и притянул его к себе. --- Две недели пролетели. Пятница наступила. Тэхен приехал в особняк сразу после работы. Чонгук встретил его у двери — в домашней одежде, расслабленный, но с тенью напряжения в глазах. — Готов? — спросил он. — Да. — Тогда сначала ужин. Я приготовил твои любимые рёбрышки. Тэхен удивился. — Ты готовил сам? — А ты думал, я буду заказывать в такой день? Они ужинали на кухне, при свечах. Чонгук действительно приготовил рёбрышки — с медовым соусом, как любил Тэхен. Они ели, пили красное вино, говорили о пустяках. Тэхен почти забыл, что их ждёт. — Ты специально меня отвлекаешь? — спросил он. — Да. — Чонгук улыбнулся. — Работает? — Работает. Когда стемнело, Чонгук убрал посуду и взял Тэхена за руку. — Пойдём? — Пойдём. Они спустились в комнату. На тумбочке стояла клизма — большая, резиновая, наполненная тёплой водой. Рядом лежал кусочек имбиря — очищенный, обрезанный в форме пробки. А на спинке стула висела тяжёлая плеть — длинная, с толстыми кожаными хвостами. — Иди в ванную, — сказал Чонгук. — Тщательно промойся. Не торопись. Тэхен кивнул и ушёл. В ванной он стоял под горячими струями, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он делал всё, что нужно, медленно, тщательно, думая о том, что его ждёт. Я доверяю ему. Я хочу этого. Когда он вышел, закутанный в халат, Чонгук уже ждал. — На четвереньки, — сказал он. Голос холодный, безжалостный. Игра началась. Тэхен встал на четвереньки, упираясь локтями в кровать. Чонгук грубо раздвинул его ягодицы, даже не пытаясь быть нежным. — Сначала вода. Потом имбирь. А потом я буду пороть тебя, пока не устану. Ты будешь терпеть и считать. И если пропустишь хоть один удар — начнём сначала. Понял? — Да, хозяин. Вода входила медленно, но Чонгук не останавливался, даже когда Тэхен застонал от распирающего чувства. Тёплая жидкость заполняла его, растягивала, живот начал округляться, становиться тугим и тяжёлым. — Как ты? — спросил Чонгук, но в голосе не было заботы — только любопытство. — Полный... — выдохнул Тэхен. Живот уже выпирал, кишки спазмировались вокруг воды, пытаясь вытолкнуть, но вода никуда не девалась. Каждое сокращение отдавалось острой пульсацией. — Хорошо. Чонгук взял имбирь. Даже не показал, просто приставил ко входу и толкнул внутрь. Имбирь вошёл легко. И почти сразу началось жжение. Тэхен закричал — ощущение было невыносимым. Жжение разрасталось внутри, смешиваясь с тяжестью воды. Оно пекло, раздражало, заставляло сжиматься. Кишки спазмировались ещё сильнее, пытаясь вытолкнуть и воду, и имбирь. — Чувствуешь? — Чонгук провёл пальцем по его спине. — Жжёт? — Да... хозяин... очень... — Терпи. Это только начало. Чонгук взял плеть. Первый удар пришёлся по ягодицам — тяжёлый, хлёсткий. Тэхен закричал, вцепившись в простыни. Острая боль вспыхнула на коже, смешиваясь с жжением внутри и тяжестью воды. — Считай, — приказал Чонгук. Голос холодный, безжалостный. — Один... — Громче. Я не слышу. — Один! — закричал Тэхен. Второй удар — ещё сильнее. Тэхен задохнулся от боли. Вода переливалась внутри при каждом движении. — Два! — Плохо считаешь. Начнём сначала. — Нет... пожалуйста... Чонгук ударил снова. Тот же счёт. — Один. Тэхен плакал, но считал. Один, два, три, четыре... К десятому удару ягодицы горели огнём. Кожа была рассечена в нескольких местах, но Чонгук не останавливался. — Двадцать, — выдохнул Тэхен, когда удары прекратились. Чонгук провёл рукой по его спине, по мокрым от слёз щекам. — Красиво, — прошептал он. — Такой красный. Такой мокрый. Такой мой. А теперь я хочу трахнуть тебя. Он вытащил имбирь. Тэхен вздрогнул — жжение стало острее на мгновение. И Чонгук вошёл. Резко. Грубо. На всю длину. Тэхен закричал — член внутри, вода вытекающая, жжение и боль от порки — всё смешалось в один невероятный взрыв ощущений. Вода хлынула наружу, заливая их обоих, живот опадал с каждым толчком. Чонгук двигался жёстко, глубоко, вколачиваясь в него. Вода вытекала потоком, стекая по ногам Тэхена, по кровати, на пол. — Да, — рычал Чонгук. — Вот так. Грязная шлюха. Течёт как последняя дыра. И жопа красная от моей плети. Нравится, когда я тебя имею? — Да... хозяин... — Громче. — Да! Нравится! Спасибо, хозяин... — За что спасибо? — За то, что трахаете меня... за то, что пользуетесь мной... — Правильно. Ты для этого и нужен. Чонгук трахал его долго. Очень долго. Тэхен потерял счёт времени. Вода давно вытекла, но Чонгук не останавливался. Он вбивался в него снова и снова, пока Тэхен не начал терять сознание от перевозбуждения. — Кончить хочешь? — спросил Чонгук. — Да... пожалуйста... — Не смей. Чонгук замедлился, доводя до грани, но не давая сорваться. Тэхен скулил, умолял, но Чонгук только усмехался. — Попроси как следует. — Пожалуйста... хозяин... папочка... умоляю... дай мне кончить... — Ещё. — Я ваша грязная шлюха... ваша дырочка... пожалуйста, наполните меня... — Кончай. Тэхен кончил — с криком, падая лицом в подушку, теряя сознание на несколько секунд. Чонгук догнал его через несколько толчков, заливая горячим глубоко внутрь. --- Они лежали в луже воды, пота и спермы, тяжело дыша. Тэхен дрожал, чувствуя, как горит каждая клеточка тела. — Тэхен, — прошептал Чонгук. В голосе снова появилась нежность. — М? — Ты как? Ничего не болит? — Нет... — выдохнул Тэхен. — Всё хорошо. Невероятно. — Я не перешёл границу? — Нет. Ты был идеален. Чонгук прижал его к себе, целуя в макушку. — Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. — Что? — Ты принял меня. Полностью. Со всеми моими самыми тёмными желаниями. Ты не сбежал, не испугался, не посчитал ненормальным. — Голос Чонгука дрожал. — Я так долго искал тебя. Всю жизнь искал. И нашёл. Тэхен повернулся к нему, посмотрел в глаза. — Ты тоже принял меня. Тоже не сбежал, не испугался. Мы нашли друг друга. Оба. Чонгук улыбнулся — тепло, искренне, с такой любовью, что у Тэхена сердце защемило. — Я люблю тебя, Тэхен. — Я люблю тебя, Чонгук. Они поцеловались — долго, нежно, смакуя момент. — Знаешь, — сказал Тэхен, когда они оторвались. — Я думаю, это только начало. — Начало? — Нашего пути. Мы ещё столько всего не пробовали. Столько всего впереди. Чонгук рассмеялся. — Ты хочешь меня доконать? — Нет. — Тэхен улыбнулся. — Я хочу быть с тобой. Всегда. — Я тоже. Они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга, и знали — это навсегда.