Река и Земля

Пролог Порой люди старого света рождаются с зашторенными глазами. Они остерегаются неизведанного, бегут от дикого, как от чумы, и всю жизнь проводят в клетках, которые сами себе выстроили из предрассудков и страхов. Но есть иные сердца. Они пылают жаждой горизонта, внимают шепоту ветра в прериях и ищут тайну, что прячется за каждой неизведанной тропой. Они ищут опасность, сами того не ведая, ищут истину, сами не зная ответов. Эта история именно о таком сердце. И о том, кто стал для него путеводной звездой. Это не просто хроника путешествия. Это исповедь двух душ, связанных одной судьбой на бескрайних просторах Дикого Запада. О юноше, чье тело угасло, но дух остался несгибаем, как вековые скалы Бигхорна. О том, чьи глаза были чернее самой темной ночи, но видели то, что недоступно зрячим. О сердце падшего ангела, нашедшем искупление. Это история Канте, что значит Сердце Земли. И Феликса, что записал ее для потомков. --- Июль 1890 года. Буффало, штат Вайоминг. Поезд, пропахший углем и угольной гарью, оставил юного путешественника на пыльной станции городка Буффало. Деревянные постройки, скрип вывесок над салунами, запах сена и лошадиного пота — таким предстал перед ним Дикий Запад. Феликс Риверс, восемнадцатилетний юноша шведского происхождения, сделал глубокий вдох, словно пробуя этот новый мир на вкус. — Приветствую вас, приятель, в Буффало! — раздался звонкий женский голос. Феликс обернулся. На крыльце ближайшего салуна стояла дородная женщина с волевым лицом и цепким взглядом. Ее пышные юбки колыхались от ветра, а руки были уперты в бока. — Мы рады видеть гостей из дальних краев, — продолжила она, окинув его оценивающим взглядом. — Здесь будете жить? Если что понадобится — жду вас в «Салоне у Мэйбл». Феликс приподнял шляпу, чувствуя неловкость от столь пристального внимания. — Приятного вам дня, мадам Мэйбл. Женщина усмехнулась уголком губ и скрылась в полумраке заведения. Феликс остался один. После недель качки на корабле и тряски в дилижансе ноги наконец ощутили твердую почву. Он поднял взгляд к горизонту. Там, в сиреневой дымке, возвышалась она — гора Бигхорн. Его цель. Его мечта. Он должен был увидеть ее вживую, запечатлеть на бумаге и, если повезет, встретить бизона. --- День пролетел незаметно. Феликс бродил по окрестностям, делая наброски в походном альбоме: причудливые скалы, цепкие корни сосен, далекие снежные шапки вершин. Но бизонов не было. Ни одного. Стада словно вымерли. — Ощущение, будто меня одурачили, — бормотал Феликс себе под нос, карабкаясь все выше по склону. — Неужели все ушли на вершины? Умные звери... Азарт исследователя толкал его вперед, заглушая голос осторожности. Солнце палило нещадно, высасывая силы. Он не замечал, как круче становится склон, как осыпается галька под ногами. Треск. Камень под ногой предательски дрогнул. Феликс вскрикнул, взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, и полетел вниз, в пропасть. Пальцы судорожно вцепились в тонкий выступ, тело повисло над пустотой. Время растянулось в бесконечную секунду ужаса. А затем — пустота. И холод. --- Очнулся Феликс от резкого запаха дыма и сухой травы. Горло саднило, каждое движение отдавалось тупой болью в боку. Над ним нависал каменный свод. Пещера. — Где я? — прохрипел он, пытаясь сесть. — Валгалла? Или, быть может, Нирвана, о которой рассказывал мистер Ли в Нью-Йорке? Он ощупал себя. Кто-то перевязал его раны грубой, но чистой тканью. Память постепенно возвращалась: скала, падение... И вдруг — шорох. Феликс резко обернулся и замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. — ГОСПОДИ ИИСУСЕ! — закричал он не своим голосом, вжимаясь спиной в холодный камень. У входа в пещеру, поджав под себя ноги, сидела фигура. Но лица у нее не было. Вместо него — пустые глазницы черепа животного. Черепа бизона. — Кто ты?! — голос Феликса срывался на визг. — Демон?! Бес?! Дух горы?! — Если хочешь жить, молчи и не двигайся, — раздался тихий голос. Он звучал устало, но в нем чувствовалась сталь. — Ты много крови потерял. Фигура подняла руки и медленно стянула с головы череп. Под маской оказалось лицо. Юное, смуглое, раскрашенное серыми и красными полосами. Глаза — черные, как бездна, смотрели на Феликса без страха, лишь с легким раздражением. — Т-ты... мальчик? — выдохнул Феликс. — Белые называют меня Кенни, — голос оставался ровным, бесстрастным. — Мое имя — Канте. Сердце Земли. --- — К-Кенни? Канте? — Феликс пытался осмыслить происходящее. Радость от спасения смешалась с восторгом исследователя, впервые встретившего настоящего индейца. — О, какое счастье! Ты спас меня! Погоди... ты индеец? Боже, какая удача! Черные глаза Канте сузились. — Видимо, ты сильно ударился головой, — сухо заметил он. — С чего такая радость от вида полумертвого тела? — О, прости! — Феликс спохватился, чувствуя себя дураком. — Позволь представиться — Феликс Риверс. Я прибыл сюда, чтобы запечатлеть красоту этих земель и узнать больше о культуре твоего народа. Кстати! Ты не знаешь, где тут можно увидеть бизонов? Канте замер. Его лицо, и без того непроницаемое, стало похоже на каменную маску. — Бизонов? — переспросил он тихо. — Передай своим: можете прекращать охоту. Они перебили их всех. — Как это — всех? — Феликс не верил своим ушам. — Ты, видно, не из этих мест, — в голосе Канте впервые прорезалась горечь. — Печальная весть для тебя, щенок. Они мертвы. Их туши гниют в прериях, и кости белеют на солнце. Сердце Феликса остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Мечта, которая вела его через океан, рассыпалась в прах прямо сейчас, в этой темной пещере. Глаза защипало от подступивших слез. --- Утро встретило Феликса золотистым светом, проникающим в пещеру. Первая мысль была о бизонах, и она отозвалась тупой болью. Искра в глазах погасла, уступив место липкой апатии. Феликс перевел взгляд на своего спасителя. Канте спал. И только сейчас, при дневном свете, он смог как следует рассмотреть юного индейца. Волосы — черные, как вороново крыло, разметались по каменному полу. Лицо, еще по-детски округлое, было раскрашено, но под красками угадывалась страшная худоба. Тело — стройное, но слишком тонкое. Верхней одежды не было, лишь набедренная повязка, похожая на килт, спускалась до самых щиколоток. Шею украшали деревянные амулеты с грубой резьбой — три зверя: олень, енот и волчица. Рядом лежал головной убор — та самая маска с черепом и перьями, что напугала Феликса до полусмерти. Завороженный этой дикой, пугающей красотой, Феликс не заметил, как потянулся к спящему, чтобы лучше рассмотреть амулеты. И в ту же секунду мир перевернулся. Феликс был прижат к земле, а надо мной нависал разбуженный Канте. Его глаза горели яростью, пальцы впились в запястья Феликса, ломая кости. — Я знал, — прошипел Канте. — Знал, что вы, уродцы, попытаетесь прикоснуться ко мне своими грязными руками. Ничего, сейчас я убью тебя и оставлю здесь, стервятникам. — Отпусти! — закричал Феликс от боли, чувствуя, как трещат ребра. — Клянусь, я ничего не замышлял! Я лишь изучал тебя! Изучал! Канте замер, всматриваясь в лицо Феликса. Он увидел не охотника и не насильника. Он увидел перепуганного насмерть юнца, по щекам которого текли слезы, смешиваясь с кровью из разбитого носа. Хватка ослабла. — Поблагодари гору, — бросил Канте, отпуская Феликса и отступая. — Не хочу, чтобы на ее лице хоронили еще одного белого урода. Феликс рухнул на землю, хватая ртом воздух. — С-спасибо тебе, гора, — прохрипел он, глотая слезы. — И спасибо тебе, Канте... за доверие. --- С первыми лучами солнца они отправились в путь. Канте вел Феликса куда-то, петляя между скал и высохших русел рек. Феликс плелся сзади, сжимая в руках компас и карту, которые теперь казались бесполезными. — Послушай, — решился Феликс наконец. — Канте, а куда мы идем? Я, конечно, не местный, но судя по компасу, направление не совсем верное. Канте шел, не оборачиваясь. — Ты хотел увидеть бизонов? Я тебе их добуду. Наш путь лежит в земли, которые вы называете Йеллоустоун. — Погоди! Ты серьезно?! — Феликс чуть не споткнулся от радости. — Если и есть место, где ты сможешь увидеть их живыми — то только там. Феликс не сдержался. Он рванул вперед и, обхватив Канте за плечи, прижал к себе. — О боже! Спасибо тебе, Канте! Я не знаю, как тебя благодарить! Канте напрягся всем телом, словно дикий зверь, попавший в капкан. — Думаю, ты мог бы отпустить меня, — процедил он сквозь зубы. — Ради всего сущего, явленного матерью-природой. — Извини, — Феликс отскочил, сияя. — Ну чего мы ждем? Вперед! Йеллоустоун, жди своих счастливчиков! --- К вечеру они вышли к небольшой рощице, скрытой в распадке между холмами. Это было тайное убежище Канте. Здесь, в расщелине скалы, он хранил свои скудные сокровища: остатки одежды, потертое одеяло с геометрическим узором, отцовский томагавк и материнское ожерелье из бирюзы. Но главное сокровище ждало снаружи. Канте достал из-за пазухи деревянную панфлейту и поднес к губам. Тихий, переливчатый звук поплыл над равниной, вторя закатному ветру. Из леса, бесшумно, словно тени, начали выходить звери. Первым появился огромный олень. Его ветвистые рога, казалось, касались низких облаков. Он шел гордо, с достоинством короля. За ним, шмыгая носом и вставая на задние лапы, выскочил любопытный енот с глазами-бусинками. И последней, плавной, хищной походкой вышла волчица. Пепельно-серая, с глазами, такими же темными и глубокими, как у самого Канте. Она села у ног Канте, положив голову ему на колено. — Это Шу, — Канте говорил тихо, поглаживая оленя за ухом. — Стойкий и гордый олень. Он донесет нас до нужного места. Сильный, как сама Гора. Кивок в сторону енота, который уже карабкался по стволу ближайшего дерева, но не сводил с Феликса настороженных глаз. — Это Ку. Озорной, но следительный. Он предупреждает об опасности. Быстрый и тихий, как Ветер. Младший в нашей семье. Канте замолчал, и его взгляд потеплел, остановившись на волчице. — А это Мира. Моя сестра. Мой духовный зверь. Она тоже отстала от своей стаи. Не захотела подчиняться чужим законам. Мы с ней немало пережили. Канте поднял глаза на Феликса. — Ну что, цветочек? Садись на Шу. Так мы доберемся быстрее. — Цветочек? — опешил Феликс, глядя на огромного оленя. — Но... он же меня сбросит! Или Мира съест? Канте усмехнулся — впервые за все время. Усмешка вышла горькой и быстрой, но она была. — В отличие от твоего народа, они чувствуют сердце. Если бы в тебе была злоба, Мира бы уже напала. А я бы, — Канте сделал паузу, — содрал бы с тебя кожу и закопал органы под тем вон саженцем. — Уговорил, — сглотнул Феликс, делая шаг к оленю. — Тише, парень... Оу. Шу лишь фыркнул, принимая его вес. --- Они ехали молча. Феликс, боясь лишний раз вздохнуть, делал наброски в своем дневнике, рисуя проплывающие мимо пейзажи. Канте сидел впереди, управляя оленем легкими движениями, и, казалось, дремал. Но Феликс чувствовал: юный индеец следит за каждым его движением. И тут Феликс увидел это. На небольшой поляне, среди высокой травы, лежали камни. Они были выложены в форме огромного зверя — то ли медведя, то ли бизона. В самом центре этой каменной фигуры росло молодое деревце, тянущееся к солнцу. Что-то кольнуло Феликса в сердце. Какая-то древняя, щемящая тоска исходила от этого места. Он быстро, пока Канте не видел, зарисовал узор в свой альбом. Феликс не знал тогда, что это был не просто узор из камней. Это была могила. Первая кровь, пролитая руками Канте. Его грех. Его вечное проклятие. Но это он узнает позже. А пока ветер нес их на запад, к Йеллоустоуну, к бизонам и к общей судьбе, что ждала их впереди. --- Конец первой главы. ---- Мысли автора ---- Итак маленький так скажем изюминка что когда то создавал для тайтла ибо все же омегаверс : ароматы главных героев.Я изучал немало темы только для одной, одной бл милого сцены моего тайтла 😅 Раз Феликс родом с Швеции я изучал цветы именно тех видов что не встречается в территории США и самое главное вид цветка и ее аромат и роль досталось - Солнцецвет эландский.А что касается Канте/Кай/Кенни то с ним немного проще но и немного сложно как индеец имеющий опыт как лекаря и знахаря а также своего характера я предпочел - Монарда(бергамот).В чем собсвтенно "сцены" в одной Канте упоминает что при "днях" и при "спаривании" истекает аромат Монарда, в один день когда Канте остается в ночлеге Феликса они пьют чай Бергамот и только Феликса доходит что Бергамот и есть Монарда - любимый чай Феликса 😅 А вот с Феликсом по интереснее прижавшись однажды Канте к Феликсу он нечаино чусвует запах Феликса не естественный для нашего индейца и только в будущем в Европе Канте своими глазами видет этот аромат цветка Солнцецвет эландская и конечно один из цветков он сохранил себе память навсегда плюс сам цветок желтый а Феликс блондин.Да вот таким вещам я могу докопатся в своих творчествах 🫠