Река и Земля

Они добрались до цели к полудню. Земли Йеллоустоуна встретили путников паром, поднимающимся над горячими источниками, и запахом серы, смешанным с хвоей. Феликс едва сдерживал дрожь восторга, глядя на открывающиеся пейзажи: гейзеры, бьющие из-под земли, разноцветные скалы, бескрайние луга, уходящие к самому горизонту. Но настоящее потрясение ждало впереди. Феликс первым заметил движение вдалеке. Сначала ему показалось, что это просто тени от облаков бегут по траве. Но тени становились плотнее, массивнее. И вот уже вся равнина перед ними пришла в движение. Бизоны. Они шли медленно, величаво, словно сама земля сдвинулась с места. Огромные, лохматые горы мышц и шерсти. Их головы, увенчанные массивными рогами, были опущены к траве, но чувствовалась в каждом движении такая сила, что дух захватывало. Стадо растянулось на сотни ярдов — самцы, самки, маленькие телята, держащиеся поближе к матерям. Феликс смотрел и не мог отвести взгляд. Глаза защипало, и только тут он понял, что плачет. Слезы текли по щекам, но он даже не пытался их вытирать. Мечта, которую он считал убитой, оказалась живой. Она шла перед ним, дышала, двигалась, жила. — По тебе и видно, что достаточно впечатлен этим всем видом, — раздался тихий голос Канте. Феликс обернулся. Юный индеец стоял рядом, спешившись с Шу, и смотрел на бизонов. В его черных глазах впервые за все время Феликс увидел не холодную настороженность, а что-то похожее на тепло. На память. — Это великолепно, — выдохнул Феликс, все еще не веря своим глазам. — Словно язык не проворачивается описать своими словами. Канте кивнул, не отрывая взгляда от стада. — Да, они и есть величие. — Он помолчал, и в его голосе послышалась горечь. — Хорошо, что нашлось им место, где можно укрыться от беды. Но неприятно то, что эти земли куплены белыми. Они здесь не совсем свободные. Не вольные, какими должны быть. Феликс нахмурился, переваривая услышанное. — Оу, — протянул он. — Вот почему они все еще живы. Йеллоустоун... это же заповедник, да? Охраняемая территория? Канте не ответил прямо. Он смотрел на бизонов, и его лицо, раскрашенное серыми и красными полосами, казалось высеченным из камня. — У моего народа бизон был тотемным зверем, — заговорил он тихо. — Мы верили, что он и горы свернет с пути, если надо. Что он может стать вождем племени, не имея в сердце злого умысла. Просто силой своего духа. Феликс слушал, затаив дыхание. Это было именно то, ради чего он приехал — не просто увидеть, но и понять. Услышать из первых уст. — О нет! — вдруг вскрикнул он, хватаясь за альбом. — Они уходят! А я так зазевался, что и не запечатлил их! Канте едва заметно усмехнулся. — Не бойся. Скоро стемнеет, тогда ближе подойдем. А как заснут — тогда и нарисуешь их. --- Ночь опустилась на Йеллоустоун быстро, как это бывает в горах. Темнота принесла с собой холод и звуки, которых днем не слышно: стрекот цикад, далекий вой койотов, тяжелое дыхание спящего стада. Феликс и Канте следовали за бизонами весь вечер, держась на почтительном расстоянии. Когда стадо наконец остановилось на ночлег, выбрав пологую низину у подножия скал, сердце Феликса забилось быстрее. Его час настал. Как только первые бизоны начали валиться на землю, издавая низкие, утробные звуки, Феликс осторожно двинулся вперед. Канте остался позади, растворившись в темноте. Феликс подкрадывался медленно, замирая при каждом шорохе. Бизоны спали чутко, но усталость после долгого перехода брала свое. Вот он уже в десятке ярдов от крайнего самца. Его альбом раскрыт, карандаш дрожит в руке. Какой вид! Феликс лихорадочно зарисовывал, стараясь уловить каждую деталь: массивные рога, отсвечивающие в лунном свете, густую шерсть на загривке, мощные ноги, подогнутые под тяжелое тело. Он рисовал и рисовал, полностью погрузившись в процесс, забыв обо всем на свете. Наконец, исписав несколько страниц, Феликс опомнился. Пора возвращаться, пока не проснулся кто из гигантов и не затоптал его в темноте. Он закрыл альбом и огляделся. Канте нигде не было. — Странно, — прошептал Феликс. — Наверное, пошел искать место для ночлега. Свое "гнездышко", как он говорит. Он двинулся назад, туда, где они оставили оленя Шу. И вдруг замер. В нескольких шагах от него, в траве, лежали камни. Знакомые камни. Феликс подошел ближе. Сердце неприятно кольнуло. Та же форма, что и в прошлый раз, но другая. Не медведь и не олень. Бизон. Каменный бизон, выложенный на земле, а в центре, прямо в каменном сердце зверя, росло молодое деревце. — Еще одно надгробие, — прошептал Феликс, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Это могилы. Могилы его народа. Он присел на корточки, рассматривая узор. Что-то было в этих камнях неправильное. Злое. Аура, которой не должно быть у места упокоения. Темная, тяжелая, она словно давила на грудь, мешая дышать. Феликс так увлекся, что не услышал шагов за спиной. Не почувствовал чужого присутствия, пока тень не накрыла его. Он резко обернулся и замер, глядя в черные глаза Канте. Юный индеец стоял над ним, и его лицо было страшным. Не злым — нет. Страшным своей пустотой. Словно все чувства разом покинули его. — Значит, ты нашел захоронение, — голос Канте звучал ровно, без единой эмоции. — Видимо, ты догадался, чьих рук это дело. — К-Канте, — Феликс вскочил на ноги, выставив перед собой руки. — Это не то, о чем ты думаешь! Это все лишь... — Я отчетливо понимаю, о чем ты думаешь, — перебил Канте, не двигаясь с места. — И боюсь, ты прав. Он сделал шаг вперед и опустился на колени рядом с каменным бизоном. Провел рукой по гладким, отполированным ветрами камням. — Тут я хоронил своих братьев, — голос его дрогнул, впервые за все время. — Не по крови. По духу. По племени. Феликс молчал, боясь спугнуть этот момент откровения. — Но знай, — Канте поднял на него глаза. В лунном свете они блестели. — Убить мне их пришлось в очень суровой ситуации. Они... они стали не теми, кем были. Зло вошло в них. Он замолчал, собираясь с силами. — Пора бы тебе узнать обо мне, — продолжил Канте тихо. — И о том, чего ты так жаждал узнать. О моем народе. О том, что с ним стало. И о том, кем стал я. Ветер прошелестел по траве, качнул молодое деревце, растущее из каменного сердца бизона. Где-то вдали вздохнул во сне один из гигантов. Ночь тянулась бесконечно долго, и Феликс понял: сейчас он услышит то, что изменит все. — Я слушаю, — сказал он тихо, садясь на землю напротив Канте. — Я слушаю тебя, Сердце Земли. --- Конец второй главы. ---- Мысли автора ---- Фан факт об Феликсе номер 1: Хоть и рос Феликс в хорошей и обеспеченной семье но всегда желал оказатся в опасных районах своего города, порой даже его отец думал сделать из него приемников для Церквя но осознал что он лишь хочет узнать мир какой он ест во всей красе.По религии он католик, но это ему не мешало изучить религии беженцов и "рабов" других нации как примеру Буддизма,Даосизма и Иудаизма Фан факт об Феликсе номер 2: Феликс по тихому принюхивается по окружностям дабы найти тот аромат что испускает Канте по ночам пока что он ее не нашел, но как же он удивится что все это время этот запах всегда был его любимым еще с детства приученным от Матери ) И да он по тихому старается обнять Канте но боится что проснется ибо Канте может его придушить