Пёс снова хочет стать Волком

Экстренное заседание Малого совета превратилось в раскаленную пороховую бочку. В зале заседаний пахло воском, пергаментом и тяжелым, грозовым потом короля. Роберт Баратеон сидел во главе стола — подтянутый, суровый, подперев подбородок огромным кулаком. Варис, испуганно втягивая голову в плечи, только что зачитал донесение из-за Узкого моря: Визерис Таргариен выдал свою младшую сестру Дейнерис замуж за кхала Дрого, вождя сорокатысячной орды дотракийских дикарей. — Сорок тысяч коней, Нед! — зычно, раскатисто проревел Роберт, и его пудовый кулак с силой опустился на дубовые доски стола. — Сорок тысяч дикарей, готовых переплыть море, чтобы вернуть трон Серебряного Принца! Они придут не за мной. Они придут, чтобы пустить кровь моему новорожденному сыну! Я не стану сидеть и ждать, пока эти шлюхи Таргариены сожгут мой дом. Девчонку нужно убить. Её и её недоноска, которого она носит от дикаря. Отрезать голову, пока они не доплыли до Вестероса! Эддард Старк медленно поднялся со своего места. Его лицо, иссеченное северными ветрами, превратилось в гранитную маску. Честь Десницы восстала против королевского приказа. — Ты говоришь об убийстве ребенка, Роберт! — твердо, со стальной северной интонацией оборвал его Нед. — Дейнерис Таргариен — всего лишь испуганная девочка на краю земли. В этом нет чести! Мы не воюем с детьми! — Чести?! — Роберт резко вскочил, опрокинув тяжелое кресло. Он навис над столом, и его трезвые, налитые яростью глаза бешено сверкнули. — Ты поешь мне про честь, Нед?! Этот трон омыт кровью, и я залью кровью Таргариенов всё заморское побережье, чтобы защитить моего черноволосаго принца! Варис! Найди убийцу! Кто принесет мне голову девки, получит земли и лордство! — Я не стану в этом участвовать, — ледяным тоном произнес Нед Старк. Он медленно, с достоинством снял тяжелую серебряную бляху Десницы короля. Металл глухо звякнул, упав на карту Семи Королевств перед Робертом. — Ты стал королем благодаря своему молоту, Роберт, но сейчас ты ведешь себя как мясник. Я возвращаюсь на Север. Ищи себе другого исполнителя для грязных убийств. — Вон! — взревел Роберт Баратеон так, что задрожали стены замка. — Убирайся в свой вонючий Винтерфелл, Старк! Пошел вон! Нед Старк, ни разу не оглянувшись, размашистым шагом направился к выходу. За столом воцарилась гробовая, удушающая тишина. Мизинец и Варис испуганно переглядывались. Ссора двух лучших друзей, ковавших Вестерос пятнадцать лет назад, расколола замок надвое. Но буря не утихла. Роберт, тяжело дыша, буравил взглядом карту, словно собирался разбить дубовый стол голыми руками. Члены Малого совета замерли, боясь издать хоть звук. И тут тишину зала разорвал тихий, спокойный и чертовски вкрадчивый голос. Мизинец, лениво перебирая пальцами золотые монеты в кармане, решил, что это идеальный момент, чтобы показать свою полезность и заодно тонко уколоть взбесившегося короля. — Ваша Милость, если позволите… — мягко произнес Мизинец, приподняв бровь. — Ярость против дома драконов понятна и оправданна. Но не стоит забывать одну крайне пикантную деталь нашей истории. Ваше право на этот самый Железный Трон, ваша легитимность перед лицом остальных великих домов Вестероса держится не только на силе вашего великолепного боевого молота. Роберт медленно повернул голову к Бейлишу. Его взгляд не обещал Мизинцу ничего хорошего. — К чему ты клонишь, пересмешник? Разрази тебя семеро, говори прямо, пока я не разбил твою умную голову. — Я лишь напоминаю, — Мизинец изящно развел руками, на его губах заиграла тонкая, едва заметная змеиная улыбка. — Что ваша родная бабка, леди Рейда Таргариен, была дочерью короля Эйгона Пятого. Именно благодаря её крови мейстеры Цитадели признали ваше право занять трон после свержения Безумного Короля. Вы легитимны в глазах закона Семи Королевств именно потому, что в ваших собственных жилах, Ваша Милость, течет добрая доля той самой драконьей крови. Убивая Дейнерис как «грязную шлюху Таргариен», вы, фигурально выражаясь, плюете в колодец собственного королевского права. В комнате повисла такая мертвая тишина, что было слышно, как трещат факелы в коридоре. Роберт Баратеон застыл. Слова Мизинца ударили трезвого короля под дых хлеще любого молота. Напоминание о том, что его собственная легитимность завязана на ненавистный ему род Таргариенов, заставило его лицо налиться багровой кровью. Баратеон судорожно переваривал эту информацию. «О, Петир, какой же ты самоуверенный идиот, — цинично подумал Питер, едва заметно улыбаясь здоровой стороной лица. — Ты думал, что изящно напомнил королю о законе, но ты только что подлил масла в огонь бешеного оленя. Трезвый Роберт этого тебе не забудет». Роберт медленно опустился обратно в свое кресло. Его пальцы с такой силой сжали подлокотники, что дерево жалобно заскрипело. — Моя бабка… — глухо, утробно прорычал король, и этот звук заставил Мизинца стереть улыбку с лица. — Моя бабка была Баратеон по мужу. И мой черноволосый сын — Баратеон до мозга костей! Мне плевать на драконью кровь, Бейлиш. Но ты прав в одном: закон должен быть на моей стороне. Варис! Приказ остается в силе. Девчонку устранить. Но сделать это тихо, без шума, чтобы никакие мейстеры в Цитадели не смели вякать про права крови. Совет окончен. Вон все отсюда! Члены совета поспешно бросились к выходу, бледные и напуганные. Раскол между Недом и Робертом состоялся, но теперь король стал еще более опасным и замкнутым на своей новой законной стае. Питер Хейл неторопливо пошел по коридору в свои покои. Нед Старк уезжает на Север, бросив пост Десницы и забирал своих дочерей. В Красном Замке назревал великий, кровавый передел власти, и Хейл был намерен использовать напоминание о «драконьей крови» Роберта в своих собственных, далеко идущих целях.

***

Экстренное заседание Малого совета с самого начала напоминало раскаленный котел, готовый взорваться от малейшей искры. Трезвый, подтянутый от ежедневных тренировок Роберт Баратеон сидел во главе стола. За последний год Джоффри окончательно довел его до белого каления: принц раз за разом позорился, капризничал, трусливо сбегал с тренировочного двора и ныл под тяжестью боевого молота. Роберт смотрел на своего первенца с растущей, зловещей брезгливостью воина. И вот на совете, у массивных дверей которого Питер Хейл привычно стоял на часах, накинув серый плащ с собаками, буря наконец разорвалась. Варис только что зачитал донесение шпионов: Визерис Таргариен выдал свою младшую сестру Дейнерис замуж за кхала Дрого, и сорок тысяч дотракийских дикарей готовы были переплыть море. Для Роберта, у которого на руках теперь был долгожданный черноволосый младенец, это стало последней каплей. Король в ярости потребовал немедленно подослать к беременной девчонке убийц с ядом и отрезать ей голову, пока она не разродилась от дикаря. Эддард Старк медленно поднялся со своего места, и его лицо превратилось в гранитную маску. Честь Десницы восстала против королевского безумия. — Ты говоришь об убийстве беременной девочки, Роберт! — твердо отрезал Нед. — В этом нет чести! Мы не воюем с детьми! Если ты отдашь этот приказ, я не стану палачом для испуганных детей на краю земли. — Да плевать мне на твою честь! — орал в ответ Баратеон, и его трезвые глаза бешено сверкали. — Я защищаю королевство! Девка Таргариен должна сдохнуть! За столом воцарилась гробовая, удушающая тишина. Нед Старк, тяжело дыша, сорвал серебряную бляху Десницы, с грохотом швырнул её на карту перед королем и размашистым шагом покинул зал, собираясь навсегда уезжать на Север. В притихшем после ухода Старка зале Совета воцарился леденящий вакуум. Члены совета бледнели, боясь издать хоть звук перед взбесившимся Баратеоном. И тут Петир Бейлиш совершил свою самую изящную и самую фатальную глупость в жизни. Желая тонко уколоть короля, удержать его в рамках закона и наглядно показать, что закон на стороне Таргариенов, Мизинц вкрадчиво, с легкой змеиной улыбкой напомнил Роберту, что его собственное право сидеть на Железном Троне и вся его легитимность перед лицом мейстеров Цитадели вообще-то держатся на драконьей крови его родной бабки, Раэль Таргариен. Питер Хейл, приоткрыв массивную дверь на дюйм, буквально кожей почувствовал, как воздух в комнате превратился в жидкий азот. Он заглянул внутрь, наблюдая за сценой здоровой половиной лица. Напоминание о том, что он сам частично является тем самым драконом, которых поклялся уничтожить, ударило короля под дых. Его лицо налилось багровой, бешеной кровью, а на шее вздулись вены. Но трезвый, подкачанный Баратеон выдал реакцию истинного безумного титана. Вместо того чтобы испугаться закона, он перевернул всю шахматную доску. Король со всей дури бахнул пудовым кулаком по столу, заставив Вариса подпрыгнуть на месте, и резко выпрямился, нависая над напуганными интриганами. — Моя бабка… — глухо, со страшным замогильным свистом вытолкнул из себя король, и у Мизинца мгновенно сползла улыбка с лица. — Раз мне напомнили о драконьей крови в моих жилах, я буду как молодой король Джейхейрис Первый! Он сам решал, кому передать власть, наплевав на старшинство, и правил Семью Королевствами лучше всех остальных драконов вместе взятых! Я сам решу, кто достоин править после меня! Роберт схватил пергамент и с силой швырнул его на середину стола, заживо хороня Джоффри как кронпринца. — Отныне первородство не является поводом быть наследником! — проревел Баратеон на весь зал. — Наследника больше нет! Я сам назначу того, у кого будет сталь в хребте, а не право первого крика в колыбели! Вон все отсюда! Совет окончен! Мизинец и Варис поспешно, бледные как смерть, бросились к выходу, едва не сбивая Пса у дверей. Питер Хейл проводил их ленивым, расчетливым взглядом. Его «кирпичное» лицо оставалось абсолютно спокойным, но внутренний Альфа-манипулятор внутри просто заходился от восторга.

***

Указ короля, отменивший автоматическое право первородства, окончательно превратил Красный Замок в раскаленное политическое пепелище. Но если для Малого совета это была беспрецедентная юридическая встряска, то для королевской семьи это стало объявлением тотальной войны, в которой Ланнистеры проиграли первый же бой. Покои королевы превратились в тихий филиал преисподней. Серсея Ланнистер стояла у дорогой резной колыбели, где преспокойно спал новорожденный черноволосый младенец, и её идеальное лицо исказилось от такой звенящей, первобытной ненависти, что повитухи боялись даже издать звук. Её многолетний, безупречный план по захвату Семи Королевств через Джоффри только что был официально похоронен. — Выродок… Трезвый, обрюзгший выродок! — прошипела Серсея, резко поворачиваясь к Джейми. Тот стоял у стены в своем белом плаще Королевской Гвардии, бледный как смерть. — Этот олень узаконил свой каприз! Он издал указ! Ты понимаешь, Джейми?! Джоффри больше не наследник! Роберт просто подождет, пока этот мелкий черноволосый ублюдок в колыбели подрастет, и отдаст трон ему! Или Станнису, которого он только что посадил в Штормовой Предел! Всё, ради чего я терпела этого скота в своей постели каждую ночь, этот ублюдок перечеркнул одним росчерком пера! Серсею душила паника. Пока Роберт пил, она правила. Для Сансы Старк указ короля стал сокрушительным, безжалостным крушением всей её девичьей сказки. Леди, которая с детства грезила о прекрасных принцах, балладах и золотой короне, сидела в своих покоях перед зеркалом, тихо глотая слезы. Она больше не была будущей королевой. Всё, ради чего отец привез её в эту душную, вонючую столицу, испарилось. Её принц Джоффри, который еще вчера казался ей идеальным рыцарем, теперь был просто... никем. Мальчиком без наследства, которого отец открыто презирает и гоняет по грязи. Септа Мордейн пыталась что-то лепетать про волю богов, но Санса лишь безмолвно смотрела на свое роскошное шелковое платье. Её мечты о короне были помножены на ноль. Самое обидное для неё было то, что её младшая сестра Арья в это время вообще плевать хотела на столичную трагедию. Мелкая волчица регулярно пропадала где-то на задворках замка, возвращаясь по уши в грязи, и Санса осталась одна со своим горем посреди змеиного кубла. Но самый жалкий и омерзительный спектакль разыгрался в покоях самого Джоффри. Джоффри сидел на кровати, сжавшись в комок, его лицо пошло уродливыми красными пятнами от слез и бессильной злобы. Его руки до сих пор дрожали после утренней тренировки — Питер Хейл по приказу короля не давал ему опустить боевой молот ни на дюйм, щедро прикладывая тупой конец древка по спине за каждый всхлип. — Я убью его… Я прикажу отрубить ему голову! — визжал Джоффри, задыхаясь от ярости, но тут же осекался, вспоминая, что его титул кронпринца аннулирован. — Мама! Почему отец отдал трон этому мелкому черноволосому уроду в колыбели?! Я его первенец! Трон мой! Это всё Пёс… Это Клиган подговорил отца на Рубиновом броде! Джоффри швырял в стены подушки, его колотила дикая, детская паника. Он привык прятаться за мамину юбку, но теперь, когда за его спиной стоял Королевский Пёс с кирпичной мордой и указом короля «сделать из щенка воина», принц панически боялся каждого шороха за дверью.

***

У Неда Старка было много недостатков, но трусость в их число не входила. Обидевшись на Роберта после сокрушительного раскола на Совете, он швырнул бляху Десницы, но из столицы пока не уехал. Напротив, лишившись государственных забот, Нед внезапно обнаружил, что у него появилось вагон и маленькая тележка свободного времени. И потратил он его на то, что умел делать лучше всего — на продолжение расследования загадочной смерти Джона Аррена. Хмурый Старк без устали копал под Ланнистеров, методично опрашивая старых мейстеров и слуг, шаг за шагом приближаясь к раскрытию главной тайны столицы. А вот в покоях Серсеи Ланнистер тем временем разразилась настоящая, парализующая паника. Указ короля, отменивший право первородства, и так фактически лишил Джоффри Железного Трона, превратив некогда великого кронпринца в сопливого мальчика с тяжелым молотом наперевес. Но теперь ситуация стала смертельно опасной. Серсея, судорожно сжимая в руках черноволосого младенца Баратеонов, понимала: если Нед Старк докопается до правды о том, что её старшие дети рождены от Джейми, трезвый и злой Роберт не просто лишит их наследства. Он сотрет весь дом Ланнистеров в порошок своим боевым молотом. Королева металась по комнате, задыхаясь от ужаса, пока её безупречный мир интриг с треском разлетался на куски. И в этот самый момент, когда Ланнистеры и так сидели на пороховой бочке, Кейтилин Старк на Севере умудрилась отмочить такое, от чего весь Вестерос содрогнулся. Находясь в гостинице на перекрестке, леди Старк встретила Тириона Ланнистера и, поддавшись эмоциям и ложным обвинениям, созвала местных рыцарей и вероломно захватила Беса в плен, утащив его в Долину Аррен. Когда эта весть долетела до Королевской Гавани, Красный Замок взорвался. Джейми Ланнистер потерял остатки рассудка. Его сестру запер в спальне трезвый король, его сына лишили короны, а теперь эти дикие северные волки смеют заковывать в кандалы его родного брата?! Цареубийца не стал просить аудиенции у короля или писать письма. Он взял отряд золотых плащей и своих верных гвардейцев и перехватил Неда Старка на одной из узких, залитых грязью улиц столицы, когда тот возвращался после очередного раунда своего расследования. — Старк! — проревел Джейми, со свистом выхватывая свой роскошный золоченый меч. Его лицо было бледным от ярости, а глаза горели безумием. — Твоя жена захватила моего брата! Ты ответишь за этот позор здесь и сейчас! Нед Старк даже не дрогнул. Он медленно обнажил свой тяжелый двуручный Лёд, и его северный взгляд превратился в монолитный гранит. — Моя жена действует по праву закона, Ланнистер. Если твой брат виновен в покушении на моего сына, он предстанет перед судом. Джейми не стал слушать. С яростным криком он бросился вперед. Джейме подрался с Недом прямо посреди столичной улицы. Сталь с оглушительным звоном ударила о сталь, высекая искры. Цареубийца был моложе, быстрее, его атаки напоминали золотую молнию, но Нед Старк дрался с тяжелой силой Севера, карая заносчивого льва каждым замахом своего меча. Гвардейцы Ланнистеров и северяне тут же сцепились в кровавой резне вокруг своих вождей. Питер Хейл, совершенно случайно бывший в это время в городе выскочил на звенящий шум боя и густой запах свежей крови. «Ну надо же, — цинично подумал Питер, — Какая восхитительная, чистая глупость. Кейтилин сделала самый идиотский ход на этой доске, а Джейми с Недом решили устроить гладиаторские бои прямо под окнами короля. Роберт Баратеон от такой наглости Ланнистеров сейчас окончательно озвереет». Питер Хейл не был идиотом, чтобы лично бросаться под мечи посреди грязной улицы и подставлять своё новое, монументальное тело Сандора Клигана. Зачем пачкать руки в чужих разборках, если можно обернуть чужую глупость в сокрушительное оружие? Сам Пёс в драку не полез, но мгновенно нашёл идеальный способ сообщить королю, что его бывшего Десницу и лучшего друга прямо сейчас собираются убить Ланнистеры. Хейл приказал одному из молодых, перепуганных конюхов бежать со всех ног на тренировочный двор и орать во всё горло, что Цареубийца со своим отрядом режет северян у ворот. Роберт Баратеон в этот момент яростно тренировался. Обливаясь потом он с глухим остервенением крушил очередное окованное сталью чучело, вымещая всю злость на Джоффри, Серсею и весь этот проклятый Вестерос. И даже если король был дико зол на Неда после их ссоры из-за девки Таргариен, Старк оставался его лучшим другом! Человеком, с которым они вместе выросли у Джона Аррена и прошли сквозь пламя Восстания. Назвать Неда мясником Роберт мог сам, но позволить какому-то заносчивому Ланнистеру пустить кровь хранителю Севера в его собственной столице — это был плевок лично в королевскую харю. Услышав крик конюха, Роберт взревел так, что птицы замертво посыпались с крыш Красного Замка. Не тратя времени на доспехи, прямо в кожаном колете, тяжело дыша и сжимая в пудовой ручище свой легендарный боевой молот, король бросился наперерез. Он подоспел в самый критический, кровавый момент. Улица была завалена трупами гвардейцев. Джейми Ланнистер, разъярённый и великолепный в своём безумии, кружил вокруг Неда Старка. Один из гвардейцев Ланнистеров подло зашёл со спины и со всего маху всадил копьё Неду в бедро, а упавший конь окончательно придавил ногу Десницы к камням мостовой. Раздался жуткий, сухой хруст — кость раздробило. Нед Старк, хрипя от адской боли, повалился в грязь, из последних сил сжимая рукоять своего колоссального Льда, а Джейми уже заносил золочёный клинок, чтобы нанести финальный, смертельный удар. — ЛАННИСТЕР, СУКА!!! — оглушительный, первобытный рев Роберта Баратеона разорвал пространство, заставив Цареубийцу инстинктивно застыть на месте. Король ворвался на залитую кровью улицу как разъярённый вепрь. Подтянутый, злой и страшный в своей трезвой мощи, он в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние. Его огромный боевой молот со свистом рассёк воздух. Джейми едва успел выставить блок, но сила удара подкачавшегося Баратеона была такова, что золочёный меч Цареубийцы разлетелся на куски, словно хрупкая сосулька, а самого лучшего рыцаря Запада отшвырнуло на добрых пять шагов назад, впечатав спиной в каменную стену дома. Джейми глухо застонал, из его рта брызнула кровь — ребра под белым плащом Королевской Гвардии жалобно затрещали. — Ваша Милость… — Борос Блаунт и остальные золотые плащи в ужасе побросали оружие, падая на колени прямо в грязные лужи. Роберт тяжело, со свистом дышал сквозь стиснутые зубы. Он вонзил рукоять молота в мостовую, и его налитые кровью глаза буравили тяжело дышащего, сломанного Джейми. — Вы совсем страх потеряли в моих стенах, львы недоделанные?! — утробно, страшно прорычал король, и в его голосе звенел смертный приговор. — Резать моего друга?! Посреди бела дня?! В моей столице?! Джейми, клянусь Старыми и Новыми Богами, если Нед Старк сдохнет от этих ран — я лично размажу твою голову об этот гранит, а твоего отца Тайвина скормлю свиньям! Пошли вон с моих глаз! Все вон! Мейстера сюда, живо! Гвардейцы, подхватив стонущего, окровавленного Джейми под руки, поспешно бросились наутёк, спасая свои шкуры. Роберт тяжело опустился на колени прямо в грязную кашу рядом с Недом, отбросив молот. Его огромные ладони аккуратно, с несвойственной ему нежностью приподняли голову друга. — Держись, Нед… Держись, старый ты дурак, — глухо, сдавленно бормотал король, пока Старк терял сознание от болевого шока, глядя на раздробленную ногу. — Мейстер вылечит. Никто тебя не тронет. Я эту золотую мразь сотру в порошок, слышишь меня?! Питер Хейл, плавно вышедший из тени переулка вслед за королевской гвардией, остановился в паре шагов. Его план сработал безупречно. Ланнистеры совершили самую фатальную глупость — Джейми напал на Десницу на глазах короля. Теперь Тайвин Ланнистер на Западе получит не просто указ об отмене первородства, а прямую угрозу войны от бешеного Баратеона, за спиной которого стояли Станнис с армией и покалеченный Нед Старк. Питер неторопливо пошел обратно в Красный Замок. Пора было успокоить Алис и рассказать маленькой Арье Старк, что её отец жив, а Цареубийца только что получил самый главный и заслуженный урок в своей жизни. Красный Замок погрузился в удушающее, парализующее затишье. Эддард Старк лежал в своих покоях в тяжелом, изнуряющем бреду — кость ноги была раздроблена, рана горела огнем, и лучшие мейстеры столицы без устали меняли повязки, борясь за жизнь Хранителя Севера. Лихорадка терзала Неда, но за его дверями стоял тройной караул из верных северян. Сир Джейми Ланнистер, великий и неприкосновенный Цареубийца, впервые в жизни оказался под замком. Его, избитого, со сломанными ребрами и забинтованной грудью, Роберт приказал бросить под домашний арест в башне Белого Меча, приставив к нему гвардейцев. Золотой лев Запада был заперт, лишен меча и полностью деморализован. Понимая, что их дом стоит в одном шаге от уничтожения, Серсея Ланнистер впервые в жизни решилась на самый отчаянный, унизительный для её гордости шаг. Она поняла, что интриги, слезы и угрозы золотом Утеса Кастерли больше не действуют на мужа. Оставалось последнее оружие — её собственное тело. Серсея должна была задобрить бешеного оленя. Она должна была отмазать брата любой ценой, пока Роберт не приказал отрубить Джейми голову прямо во дворе. Этим вечером в королевской спальне пахло не пресной репой, а тяжелыми, дурманящими благовониями из Мира. Серсея распустила свои роскошные золотые волосы, смыла всю краску с лица, чтобы казаться нежной и беззащитной, и надела тончайшую, полупрозрачную сорочку из изумрудного шелка, которая едва скрывала её очертания после недавних родов. Она стояла у постели, когда тяжелая дубовая дверь распахнулась, и вошел Роберт. Король был уставшим, злым, в простой куртке, от него пахло железом и потом после тренировок с молотом. Он бросил на жену тяжелый, взгляд, собираясь привычно лечь и уснуть, обхватив её пудовой рукой. Но Серсея не отвернулась к стене. Напротив, она сделала шаг навстречу. Её тонкие, дрожащие пальцы легли на его широкую грудь, медленно расстегивая кожаные завязки колета. Королева заглянула ему прямо в глаза — робко, с фальшивой, но невероятно искусной покорностью, ломая всю свою гордость через колено. — Роберт… — тихо, с придыханием прошептала она, прижимаясь всем телом к его горячему, подтянутому торсу. — Ты так суров в последние дни… Ты вернул себе силу истинного короля, и это… это пугает и восхищает меня. Посмотри на меня, мой лорд. Я родила тебе очередного сына. Нашего черноволосого принца. Не гневайся на мой дом. Джейми совершил глупость, он был ослеплен защитой Тириона… Позволь мне загладить его вину перед тобой. Сегодня я полностью твоя. Делай со мной всё, что захочешь. Она потянула его за собой на шелковые простыни, впервые в жизни сама раздвигая перед ним бедра, целуя его в шею и губы с яростным, отчаянным притворством похоти. Она ласкала мужа так, как не ласкала никогда за все годы брака, надеясь купить жизнь брата своим телом. Роберт Баратеон замер на секунду, удивленно приподняв бровь. Трезвый, голодный король посмотрел на эту золотую львицу, которая наконец-то приползла к нему на коленях. На его лице появилась тяжелая, циничная и торжествующая ухмылка воина. Он прекрасно видел её насквозь. Он знал, что эта сука ненавидит его, но сейчас она ломалась ради Цареубийцы. И Роберт решил взять эту плату. Полностью. То, что происходило в королевской спальне в эту ночь, не имело ничего общего с его прежними набегами. Роберт брал её жестко, властно, по-медвежьи, заставляя Серсею хрипеть и кусать подушки от боли и унижения, пока её гордость втаптывалась в матрас. Он брал своё право хозяина замка, выжимая из королевы все силы.

***

Мир Питера Хейла, выстроенный на безупречном расчёте, холодной логике и пошаговом контроле над каждой пешкой Вестероса, рухнул в одно серое, промозглое столичное утро. Он просчитал Ланнистеров, предсказал ходы Мизинца, технично убрал Гору и заставил трезвого Роберта плясать под свою дудку. Но к родам Алис он оказался абсолютно, блять, не готов. Потому что, ну, как минимум, шёл только седьмой месяц. Внутренний сноб и Альфа из XXI века, привыкший к стерильным палатам, узи-аппаратам и квалифицированным акушерам, просто капитулировал перед суровой и страшной биологией этого средневекового мира. Когда в их столичных покоях Алис внезапно согнулась пополам, выронив кусок яблока, и истошно, тонко закричала от первой, внезапной схватки, Питера прошиб такой чудовищный, ледяной пот, какого он не чувствовал даже во время пожара в Бейкон Хиллс. На её шерстяном сером платье стремительно расплывалось мокрое пятно. Воды отошли. Слишком рано. Чертовски рано. — Сандор… Боги, Сандор, мне больно! Рано же… ещё рано! — плакала Алис, намертво вцепившись пальцами в его стальные наплечники. Её лицо, обычно сияющее мягким внутренним светом, стало белым как замковая стена, а на губах выступила кровь от натуги. У Питера Хейла в теле двухметрового Сандора Клигана на секунду просто отказали ноги. Мышцы окаменели. Человеческий мозг судорожно кричал: «Семимесячный ребенок! В этих грязных реалиях Семи Королевств, где нет даже антибиотиков и барокамер для недоношенных! Это же приговор! Это смерть!» Душа оборотня внутри него взвыла от первобытного, дикого ужаса — его Алис, его воскресшая Алис Грей, и его маленький, долгожданный волчонок прямо сейчас могли сгореть у него на руках. — Марта! — рявкнул Питер таким чудовищным, наждачным басом, что служанка, влетевшая в комнату, едва не упала в обморок. — Бегом за великим мейстером! Тащи Пицеля, тащи всех повитух из Нижнего города! Если через пять минут здесь не будет лучшего лекаря, я лично скормлю всю Цитадель собакам! Бегом! Марта с визгом выскочила за дверь. В покоях осталась только перепуганная Арья Старк. Мелкая волчица, застыв у камина с Иглой в руках, испуганно смотрела на корчащуюся от боли Алис и на Пса, чьё «кирпичное» лицо впервые в жизни превратилось в маску абсолютной, смертельной паники. — Старк! — Питер резко повернулся к девочке, его серые глаза бешено сверкали. — Бросай свою железку! Тащи чистые простыни, горячую воду, разводи огонь в камине до максимума! Живо! Арья, мгновенно растеряв всю свою бунтарскую спесь, послушно кивнула и бросилась выполнять приказы. Питер аккуратно, словно величайшую драгоценность в мире, подхватил Алис на руки и перенес на кровать. Его огромные мозолистые ладони, способные ломать хребты , сейчас бережно сжимали её маленькие, ледяные пальцы. — Дыши, любимая жена, дыши, — вкрадчиво, с хриплой, отчаянной хейловской интонацией шептал он ей прямо в лицо, пытаясь перебить её крики своей волей Альфы. — Смотри на меня. Только на меня. Наша стая не умирает. Слышишь? Я не позволю тебе уйти. Не в этот раз. Дыши! Алис кричала, запрокидывая голову, её тело выгибалось на окровавленных простынях под безжалостными, преждевременными схватками. За дверью уже слышался топот бегущих мейстеров, но Питер точно знал: в эту ночь Красный Замок содрогнется не от королевских указов или интриг Ланнистеров, а от его собственной, яростной битвы со смертью за жизнь своей женщины и своего недоношенного волка.

***

Великий мейстер Пицель, притащенный гвардейцами за шиворот, дрожащими руками раскладывал свои склянки, пока опытная, видавшая виды повитуха из Нижнего города бесцеремонно командовала в покоях Пса. Арья Старк без устали таскала горячую воду, а Питер Хейл так и остался стоять на коленях у изголовья кровати, намертво сцепив свои пальцы с пальцами Алис. На каждый её хриплый, измученный крик его собственное сердце исходило кровью. Ближе к рассвету, когда первые лучи солнца коснулись гранитных башен Красного Замка, комната огласилась тихим, тонким, похожим на писк котенка плачем. Алис, обессиленная, со стекающими по бледным щекам каплями пота, со стоном облегчения откинулась на подушки. Питер замер, боясь сделать даже вдох. Его «кирпичное» лицо, казалось, навсегда окаменело от пережитого ужаса. Повитуха, ловко обтерев младенца чистой тканью, обернула его в мягкую шерсть и повернулась к застывшему великану. Ребенок был совсем маленький, крошечный и пугающе слабенький. Его смоляной, черный как ночь пушок на голове и крошечные кулачки выглядели так хрупко, что Питер побоялся бы коснуться его даже пальцем. Хейл, привыкший к безупречной биологии своего века, смотрел на это недоношенное чудо со страхом, который не смог бы заглушить ни один Альфа-инстинкт. Его колотила крупная, нервная дрожь. Но старая повитуха лишь добродушно, хрипло хмыкнула, заметив состояние грозного Королевского Пса. — Ну-ну, нормально всё, — веско пробасила она, аккуратно укладывая сверток на грудь тяжело дышащей, но счастливо улыбающейся Алис. — Хорошо, что семимесячный. У нас на юге да и на вашем Севере все знают: восьмимесячные-то редко выживают, горят как свечки, а вот такие — да. Семимесячные живучие, цепляются за жизнь зубами. Она повернулась к Питеру, бесцеремонно шлепнула его своей мозолистой ладонью по широкому стальному наплечнику и подмигнула: — Не дрожи, папаша! Род у вас крепкий, Кархолдская кровь да твои кости. Ещё здоровей тебя будет, на ноги встанет — весь замок на уши поднимет. Мейстер, плесни леди Клиган отвара из шиповника, пускай силы восстанавливает. Питер медленно, со свистом выдохнул морозный столичный воздух сквозь стиснутые зубы. Ледяной обруч, сжимавший его грудь последние несколько часов, наконец-то лопнул. Он посмотрел на Алис, которая, сияя своим особенным, теперь уже материнским внутренним светом, бережно прижимала крошечного черноволосого волчонка к себе. Повитуха была права. Живучесть Хейлов и стойкость Карстарков уже текли в венах этого маленького человека. Арья Старк, тихонько подошедшая к кровати, во все глаза смотрела на новорожденного племянника своей новой стаи. — Он такой крошечный, Сандор… — прошептала она, и в её диких серых глазах зажглось чистокровное, волчье желание защищать этого малыша от всего мира. Питер плавно поднялся во весь свой колоссальный рост, поправил серый плащ с собаками и впервые за эту ночь ухмыльнулся здоровой стороной лица. Его стая официально стала больше. Его маленький недоношенный волк выжил, и теперь Питер Хейл перевернет весь этот Вестерос, но построит для своего сына самое безопасное и могущественное королевство, чего бы это ни стоило Ланнистерам.

***

Жизнь в Красном Замке постепенно входила в новое, трезвое русло. Эддард Старк потихоньку поправлялся — лихорадка отступила, а столичные мейстеры сотворили чудо, собрав раздробленные кости его ноги. Самое главное — старые друзья наконец-то помирились. Роберт, всё ещё сидевший на диете из вареной репы, лично притащился в покои Неда с бочонком лучшего северного эля (который сам, скрипя зубами, не пил), и мужчины, вспомнив былую юность у Джона Аррена, окончательно зарыли топор войны. Старк вернул себе бляху Десницы, но его расследование теперь шло бок о бок с трезвым и злым королем. А вот на востоке Вестероса тучи сгущались. Кейтилин Старк, наплевав на законы, всё-таки довезла плененного Тириона Ланнистера в Орлиное Гнездо. И там уже вовсю дурила Лиза Аррен — безумная вдова Джона Аррена, запершись в своих неприступных горах, брызгала слюной, обвиняла Беса во всех смертных грехах и грозилась сбросить карлика в Лунную Дверь. В самой же столице Серсея Ланнистер продолжала вести свою отчаянную, изнурительную войну за жизнь близнеца. Джейми всё ещё сидел под строжайшим домашним арестом в башне Белого Меча, и королева каждую божью ночь, ломая остатки своей гордости, выпрашивала для брата помилование. Её ночные «сделки» в постели мужа стали регулярными, но Роберт оставался непреклонен: Цареубийца оставался под замком. Развязка наступила на очередном торжественном ужине в Большом зале. Столы ломились от южных яств, но в центре внимания, как обычно, была запеченная морская рыба под чесночным соусом. Серсея, сидевшая с застывшим, бледным лицом по правую руку от подтянутого, сурового Роберта, лениво потянулась вилкой к своей тарелке. Но стоило ей поднести кусочек рыбы к губам, как её безупречная маска мгновенно треснула. Запах горячего рыбьего жира, чеснока и специй ударил королеве в нос сокрушительной волной. Серсея резко замерла, её изящное горло свело судорожным, удушливым спазмом. Её лицо в одно мгновение стало землисто-серым, а к губам подкатила такая бешеная, неостановимая тошнота, что королева, даже не успев извиниться перед гостями, судорожно прижала ладонь к губам и с глухим стоном бросилась вон из-за стола. Роберт Баратеон лишь недовольно нахмурился, проводив жену тяжелым взглядом, и приказал Великому мейстеру немедленно осмотреть её. Уже через час Пицель, испуганно перебирая пальцами свою длинную седую бороду, обследовал королеву в её покоях. Когда старик вышел к ожидавшему в коридоре королю, его голос заметно дрожал от осознания масштаба новости: — Ваша Милость… Старые боги и Новые благословили ваш союз. Её Милость королева Серсея… снова в тягости. Тошнота — лишь знак того, что её тело принимает новую жизнь. Роберт Баратеон от такой новости застыл на месте, а затем тренировочный зал Красного Замка снова содрогнулся от его громоподобного, яростного и торжествующего хохота. Король был на седьмом небе от счастья — его диета из репы и ночные визиты в спальню жены работали без осечек. Очередной оленёнок уже пускал корни, окончательно укрепляя его династию Баратеонов. «Ну надо же, — восторженно подумал Питер, едва заметно улыбаясь здоровой стороной лица. — Серсея так отчаянно пыталась отмазать Джейми своим телом, что перехитрила саму себя. Теперь она снова беременна от ненавистного мужа, Ланнистеры зажаты в тиски собственной биологии, а Бес сидит в клетке у сумасшедшей Лизы. Какая безупречная, чистая комедия». Хейл развернулся и неторопливо пошел в свои покои. У него дома дела шли куда спокойнее и счастливее. Алис Клиган, полностью оправившись после ранних родов, сияла своим особенным, глубоким внутренним светом, бережно баюкая у груди их маленького, семимесячного черноволосого волчонка. Малыш крепчал с каждым днем, упрямо цепляясь за жизнь, а у их ног растрепанная Арья Старк, тихонько пробравшаяся в гости, завороженно смотрела на маленькую стаю. Нед Старк поправлялся, Роберт правил с молотом в руках, а Питер Хейл точно знал: в этой новой реальности его семья возьмет от Вестероса всё до последнего кусочка.

***

Красный Замок бурлил, содрогаясь от новостей. Интриганы, шпионы Вариса и золотоискатели Мизинца окончательно потеряли ориентиры в этой новой, рожденной трезвым королем реальности [1]. Ланнистеры были сокрушены и зажаты в тиски собственной биологии [1]: Серсея снова носила под сердцем законного черноволосого Баратеона [1], а её отчаянные ночные попытки выторговать свободу для Джейми обернулись для неё капканом [1]. Сам Цареубийца оставался под арестом [1], сломанный физически и морально. На востоке, в неприступном Орлином Гнезде, безумная Лиза Аррен вершила свой абсурдный суд над плененным Тирионом [1]. Нед Старк медленно, но верно шел на поправку, и их возродившаяся дружба с Робертом намертво сцепила Север и Железный Трон железным обручем верности. Вестерос катился по совершенно новым, безопасным рельсам. Партия была сыграна безупречно. Питер Хейл победил на этой шахматной доске, не сделав ни одного лишнего хода. Поздней ночью, когда столичный зной наконец сменился прохладным морским бризом, Питер тихо снял свой тяжелый серый плащ с тремя черными собаками дома Клиганов. Бросил его на сундук. Затем расстегнул ремни и снял стальные пластины доспехов. Металл глухо звякнул, занимая свое место в углу. Он остался в одной тонкой рубахе. Питер подошел к высокому, узкому окну башни, открывающему вид на бескрайнее Черноводное море, над которым висела огромная, полная серебряная луна. Хейл поднял руку и медленно, чутко провел пальцами по левой, изуродованной стороне своего лица. Мертвая, обгоревшая кожа Сандора Клигана под его подушечками пальцев больше не ощущалась как уродство или проклятие. Это были шрамы былых битв. Чужая память, которую он принял и переплавил в собственное будущее. Питер закрыл глаза и сделал один долгий, глубокий вдох, впуская в легкие соленый морской воздух. И в эту секунду внутри его двухметровой «мясной избушки» произошло то, чего он ждал так мучительно долго. Мертвая пустота в его груди, где раньше спал его зверь, внезапно взорвалась ослепительным, чистым и первобытным жаром. Человеческая кровь Пса в его венах закипела, словно расплавленное золото. Питер почувствовал, как его чувства — зрение, слух, обоняние — пробивают барьеры человеческой биологии. Он услышал, как в миле отсюда, в королевских садах, падает сухой лист. Он почувствовал запах страха Серсеи через три стены Красного Замка. Но главное — он почувствовал дикую, яростную и непобедимую силу, которая рвалась наружу. Пёс Ланнистеров, этот цепной, шрамованный кобель короны, окончательно сдох. Умер на Рубиновом броде, сгорел в Богороще Винтерфелла. Пёс снова хотел стать волком. И он им стал. Питер Хейл открыл глаза, и в полумраке замковой башни его серые человеческие зрачки на долю секунды вспыхнули ярким, пугающе голодным волчьим светом Альфы. Он больше не был наемником на чужой службе. Он был вожаком. У него была его Алис, его новорожденный сын, его дикая маленькая волчица Арья и целое королевство, лежащее у его ног. Питер обернулся, бросив последний взгляд на спящую стаю, и на его лице появилась хищная и абсолютно счастливая улыбка Хейла. Буря в Вестеросе только начиналась, но этот мир теперь принадлежал волкам. ------------------------------ КОНЕЦ ИСТОРИИ ------------------------------