Червоточина

— Покорми Нагайну, Хвост. — Да, мой Лорд. Петтигрю беззвучно выскользнул из столовой. Завтрак в Малфой-мэноре теперь накрывали не по часам, а тогда, когда хозяин изволил направиться в столовую. Он не отдавал распоряжений и уж тем более не просил — задачей Хвоста было понять, что его Лорд направляется именно туда, и молниеносно подать еду. Сегодня он справился с этим успешно, поэтому у него почти ничего не болело. Хозяин мало ел — очевидно, его подпитывало собственное невероятное могущество. Но в доме то и дело ошивались другие Пожиратели, и Петтигрю приходилось готовить много. Один только Сивый жрал как животное — впрочем, он им и являлся. Хвост ненавидел его. Грязный оборотень считает себя лучше него — неслыханно! Впрочем, он был не единственным вонючим отребьем, до поры живущим в иллюзии собственной важности для Тёмного Лорда, — Питера шпыняли многие. Теперь и малфоевский щенок явился. Петтигрю ещё не знал, как следует к нему относиться, поэтому вчера вечером поставил перед ним тарелку не излишне вежливо, но и не грубо. Он не увидел во взгляде Лорда никакого намёка на то, правильно ли всё сделал, поэтому решил придерживаться той же линии поведения и сегодня утром. Всё было хорошо. Питер опасливо засеменил мимо огромной змеи, свернувшейся на главной террасе, — она часто там грелась на солнце. Он терпеть не мог её кормить, но гордился тем, что не выдавал своих эмоций ни единым движением, иначе бы хозяин это обязательно прокомментировал. И почему она не питается как собаки — мясом из миски? Он вошёл в курятник. Просторное помещение. Раза в два больше дома, в котором он вырос, и раз в пять больше всех тех лачуг, по которым скитался с Тёмным Лордом до Возрождения. — ААААА!!! — вдруг раздался пронзительный крик из одного загона. — АААААААА!!! — подхватили из других. Хвост подпрыгнул от резкого звука и выругался. Захотелось немедленно перебить этих тварей, как и всегда, но хозяин сказал белых пока не трогать. Ему нравилось это «пока». Петтигрю всегда приходилось наблюдать за процессом. С помощью магии он выводил павлина на газон перед террасой и снимал заклятие: змеи любят живую добычу. Чтобы трепыхалась. Соответственно, и в этот раз ему пришлось стоять и слушать, как пернатое вопит, хрипит и визжит в стальных объятиях Нагайны, пока хрустят кости в его тщедушном тельце. Впрочем, длилось это недолго. Он поднял глаза на окна третьего этажа. Люциус всегда выходил посмотреть, как ест змея, и сейчас тоже стоял там, будто привидение, со своими растрёпанными белыми патлами. Питер ухмыльнулся. Что-то приятное в этом всё же было. Убедившись, что Нагайне не требуется добавки, он вернулся в дом — там было ещё полно дел. Поместье насчитывало три этажа, не считая подвалов. Комната леди Малфой находилась на втором, комната лорда — там же. Их соединяли проходы в их общую спальню, что располагалась между, — теперь они были закрыты. Хозяйская спальня была самой роскошной. Большая комната в благородно-зелёных тонах: гобелены и бархат, шёлк и дерево, огромное окно почти до пола, выходящее в сад. Даже пыль, покрывавшая поверхности, несомненно, была крайне благородной. Она лорду совершенно не мешала — он редко пользовался чем-либо кроме стула и кровати, да и вообще его не волновали такие глупые мелочи. Питер начищал каминную решётку, когда явился Малфой-младший. — Прошу, мой юный друг. Тёмный Лорд повёл рукой в воздухе, указывая на стул напротив своего. Малфой прошёл и сел, как было велено. Петтигрю притих, ожидая: хозяин скажет выйти? Но его Лорд не обращал на него внимания. — Я доволен тобой. Питер с досадой поджал губы. Сам он таких слов не слышал уже достаточно давно. Чем этот маленький гадёныш их заслужил? Два раза провалил задание! — Это большая честь для меня, мой Лорд. Из рук Петтигрю выпала кочерга и загрохотала по полу. Тёмный Лорд изящным движением поднял палочку. — Круцио! — Аааа! АААА! Белая палочка, напоминающая кусок кости, опустилась на стол. Питер отполз к камину, переводя дыхание. Глупая кочерга!!! — Попробуешь сам, Драко? — Я… И сотой доли ваших умений в чарах не освоил, мой Лорд. Я не силён в этом. Боюсь вас разочаровать. Но я наверстаю упущенное. Лёгкая улыбка тронула тонкие, почти белые губы. — Зато ты силён умом. Нотт изложил мне детали плана. Если бы не его кривые руки… Вначале, признаться, я не слишком верил в твой успех. Но теперь ты доказал, что стоишь моего внимания. — Благодарю. Тёмный Лорд плавно повернул голову к окну, окидывая взглядом сад. Рассеянные лучи дневного солнца проникали сквозь тучи, подсвечивая медленно кружащуюся над его мантией пыль. В подобном умиротворённом состоянии он пребывал обычно по утрам, когда никто ещё не беспокоил его новостями. — Сицилийский Призрак… Я когда-то варил его сам, когда был вынужден действовать исподтишка. Старый, редкий яд, впечатляющий и эффективный, но требующий большого мастерства и особых условий. Нужно обладать действительно тонким умом, чтобы… Скажи, как ты пришёл к идее использовать именно его? Петтигрю исподлобья посмотрел на младшего Малфоя. Он даже не заметил, когда мальчишка успел так вырасти — выглядел почти как взрослый. — Я искал что-то небанальное, мой Лорд. Что никто не распознает сразу, а значит, не среагирует вовремя. — О да, небанальное. Особенно по сравнению с твоей первой попыткой. Я бы даже сказал… разительно отличающееся от неё. Будто бы… — голос Тёмного Лорда упал почти до шёпота, — над ними работали два разных ума. Удивительно. Хвост замер с тряпочкой в руке. В расслабленной позе хозяина не читалось опасности, но он знал этот голос: услышав его, Питер сжимался, предвосхищая удар Круциатуса. Мальчишка Малфой, очевидно, был туповат — на бледном лице с острым подбородком появилась ухмылка. — Я действительно поначалу вёл себя как идиот. Меня злило, что я не могу выполнить взятые на себя обязательства сразу, и я поступил импульсивно. Но позже понял, что таким делам противопоказана спешка, и набрался терпения. Изучил всё досконально, — Малфой слегка вздёрнул подбородок. — Я узнал его привычки. Мелкие, вроде бы незначительные. На первый взгляд — бесполезные знания. Но позже, по мере работы с библиотекой Хогвартса, всё сложилось в единую картину. Будто сам замок помогал мне. Я думаю… он устал от того, кто узурпировал власть над ним, и сам хотел открыть свои тайны, чтобы пришёл кто-то новый. Достойный. Петтигрю передёрнуло: гадёныш совершенно бесстыже посмотрел хозяину прямо в глаза. Тёмный Лорд не потерпит такого! — В твоих словах есть резон, Драко. Хоть они и льстивы, — хозяин тихо усмехнулся. — Но льстишь ты хорошо. Твои родители воспитали достойного наследника. — Благодарю, мой Лорд. Они счастливы, что я могу хорошо послужить вам. Питер отвернулся к камину, чтобы не показать свою досаду. — В этом у меня есть сомнения. — Вот как? Питер оскалился, оттирая сажу с решётки. Голос мальчишки дрогнул — ну наконец-то. Лорда подобает бояться! Скоро со щенка слетит спесь. — Я не увидел у твоей матери энтузиазма, когда заговорил с ней вчера о том, что тебе следует покинуть Хогвартс после того, как ты выполнишь задание. Возникла пауза. — Мой Лорд, вы хотите, чтобы я стал к вам ближе, или я неугоден вам и должен буду отправиться в ссылку? Но, разумеется, я счастлив, что вы уверены во мне и в том, что всё будет сделано. Тихий смех Тёмного Лорда глухо прошелестел в тишине просторной комнаты. — Это пока неизвестно, Драко, — он взглянул на Малфоя. — Постарайся меня не разочаровать. А там посмотрим. Как продвигается подготовка нового плана? Времени не так много, учитывая, сколько у тебя заняла предыдущая операция… — Я собираю информацию. Через паб в Хогсмиде действовать больше нельзя: к сожалению, министерские псы прознали, что на хозяйку был наложен Империус, — Малфой выдержал небольшую паузу. — Но я придумаю что-то столь же эффективное, мой Лорд, не сомневайтесь. Особенно теперь, когда вы удостоили меня своей похвалы. Вы не представляете, насколько это для меня ценно. Петтигрю обернулся на звук отодвигаемого стула. Малфой опустился на колено и склонил голову. Вот хитрый паршивец! Когда успел выучить, как себя вести?! Тёмный Лорд улыбнулся снисходительно. Когда мальчишка уходил, Питер будто невзначай быстро пихнул полено ему под ноги. — Завтрак был превосходный, Петтигрю, — сказал Малфой, вовремя переступая через деревяшку. Хвост вздрогнул.

***

— Вернись к обеду, Драко! — голос Беллатрисы, властный и громкий, догнал его у садовой калитки. — Если будет собрание, я хочу, чтобы ты на нём присутствовал! Мужскую часть Малфоев наконец должен представлять кто-то достойный. — Непременно, тётушка, — кивнул он и закрыл за собой калитку. Яркое полуденное солнце частично закрывали тучи — они плыли, словно огромные бесформенные корабли. То там, то здесь на поле, по которому он шёл, возникали и исчезали пятна света — непостоянные, обманчивые. Солнце только начинало пригревать землю и тут же скрывалось, оставляя после себя тень, в которую быстро пробирался холодный ветер. Идти было трудновато из-за высокой травы, но камень вёл именно через поле, игнорируя дороги и даже тропинки, а времени искать удобный обходной путь особо не было. Наконец в посадках вдали, среди нехоженого простора, он заметил крошечный дымок — явно от трубки. Ну и забрался, чёрт. — Мог бы и на другой континент уйти, чего уж. Малфой шутку не оценил, только вытаращился и втянул дым так, будто собирался выкурить трубку одной затяжкой. Пальцы у него дрожали. Правильно, сидит тут с самого рассвета в одной футболке, а согреться заклинанием в голову, видимо, не пришло. Или у него приступ мазохизма — Теодор решил не выяснять. — Рассказывай, — охрипшим голосом потребовал Драко. Нотт опустился рядом с ним на траву и протянул руку за своей трубкой. Хватит ему уже — наверное, скурил весь пакет лаванды с пустырником. — Ходишь по грани, Малфой. — Новость года, блядь. Сенсация! — Тихо, тихо, — Теодор затянулся, смакуя горьковатый дым. — Он подозревает, что ты не сам такой умный. — Что говорил?! Нотт заглянул в трубку, констатировав, что её пора забивать по новой. — Если бы я не вынудил тебя посвятить меня во все подробности ваших с Грейнджер делишек… Малфой резко обернулся, оглядываясь по сторонам. Теодор вытащил из кармана палочку Дарко и протянул ему. Тот схватил её и тут же взмахнул. — Хоменум Ревелио! Муффлиато! Президиум Сферо! — Ну хватит, тут одни мыши. Драко посмотрел на него матом. — Мелочи, Нотт! Самые гениальные преступления раскрывают из-за ерунды! Теодор подёргал его за нос. — Грейнджер, превратись обратно. Мне приятнее смотреть на тебя с сиськами. Малфой с негодованием оттолкнул его руку. Усмехаясь, Теодор потянулся и забрал свою палочку, лежащую рядом. — Расспрашивал о яде и о том, как ты догадался его применить. Немного, но если бы я не отбрехался, дело бы запахло очень скверно. Малфой вздохнул, обхватив себя за плечи и принявшись их растирать. Теодор пересказал разговор с Тёмным Лордом в подробностях, стараясь ничего не упустить. Драко, хоть и действительно опустошивший две трети пакетика, ни на унцию спокойнее, казалось, не стал. — Блядь, я бы сдох, — признался он, запуская пальцы обеих рук в свою растрёпанную ветром светлую шевелюру. Не сдох Малфой по чистой случайности: в четыре утра Теодор проснулся и натянул брюки, чтобы дойти до туалета, — Связующий Опал в кармане буквально обжёг ему бедро. Он трансгрессировал сначала в Лондон, потом в Уилтшир, а затем добрался на метле до обширных владений Малфоев. Рассвет едва забрезжил, когда он увидел одинокую фигуру Драко посреди поля. Оборотное зелье Нотт догадался прихватить с собой. В прошлый раз в туалете оно не пригодилось, но обычно Малфою оно было нужно, чтобы Теодор посветил вместо него мордашкой. Мало ли что. И Теодор посветил. На кусок поля, где они сидели, наконец вышло солнце. — Иди уже. Мадам Сосу-Лорду-С-Проглотом велела вернуться пораньше. — Подождёт. Длинную траву колыхал ветер, и она была похожа на большое море, по которому бежала рябь мелких волн. Нотт и Малфой не спеша докурили пакетик лаванды с пустырником. — Теодор. Ох ты ж, блять. — …Спасибо. Тео вытряхнул трубку и засунул её в футляр. — У тебя с Грейнджер совсем никакой контрацепции? — Что? — Мне кажется, она тебя заразила гриффиндорскими мозгошмыгами. Подумай о предохранении, иначе скоро начнёшь помогать сиротам и обездоленным, делать за Крэбба уроки, вязать шапки для эльфов и… — Нотт, иди на хуй. — Другое дело.

***

Люциус Малфой больше не жил в комнате лорда и не входил в главную спальню. Маленькая комната в одной из двух башенок в противоположном крыле поместья — одно из любимых мест для уединения — теперь стала его постоянным обиталищем. Сюда он обычно уходил в самые мрачные периоды своего бытия, и интерьер здесь был соответствующий — всё чёрное. Чёрные шторы на высоких узких окнах, чёрное покрывало на узкой односпальной кровати. Свой переезд он объяснил тем, что в комнате лорда слишком много света для его глаз, привыкших к полумраку тюремной камеры. Когда вечером субботы раздался стук в дверь, Люциус вздрогнул и с ужасом уставился на неё. Это не был обычный стук — три быстрых, а после короткой паузы ещё один. Он не должен был его услышать как минимум до лета — Нарцисса сказала, что сын не приедет на каникулы. И вот теперь опять — три быстрых, а после паузы ещё один. Люциус не открыл дверь. Весь следующий день он просидел в кресле рядом с ней. Непонятно чего ждал — ещё одного стука? Выходить он не собирался. Утром только Хвост молча принёс завтрак, а потом со стороны окна раздался крик. Люциус, будто под гипнозом, подошёл посмотреть. Как всегда. Драко не пришёл и в обед. Когда вечером в дверь поскрёбся Петтигрю, Люциус крикнул, что не голоден. Не было и Нарциссы. Впрочем, её не было уже давно — со временем промежутки между визитами жены становились всё больше. Потом он услышал каркающий смех Лестрейнджа вместе с гоготом Сивого, доносившиеся от главного входа, затем — визгливый голос Кэрроу и зычный бас её братца. В дом стекались Пожиратели. Его не позвали. Через пару часов собрание закончилось. Когда солнце скрылось за горизонтом, он решил вернуться в постель, но, как только Люциус направился к кровати, раздался стук. Три быстрых, и после паузы ещё один. Минуту он смотрел на дверь. А потом направил на себя палочку, приглаживая волосы и приводя в порядок одежду. — Входи. Дверь заскрипела старыми петлями, и на пороге показался Драко. В ужасающей футболке, с ярким пятном Чёрной метки на руке, ощутимо раздавшийся в плечах. Такой взрослый. Сын смотрел на него, не отводя взгляда, и ничего не говорил. — Здравствуй, Драко. Какой сюрприз. Драко прошёл в комнату и закрыл дверь. Несколько взмахов палочкой из тёмного дерева, несколько заклинаний — он проверил комнату и защитил её от прослушки. Так странно было смотреть на это. — Ты не писал, что приедешь на Пасху. Всё же о таких вещах лучше предупреждать, тем более учитывая отсутствие эльфов. Драко молчал, задумчиво обводя взглядом комнату. Люциус сцепил руки за спиной и слегка приподнял подбородок. — Надеюсь, Тёмный Лорд не был раздражён твоим появлением? Он не любит незваных гостей. В наш дом всегда открыт ход только Пожирателям Смерти. Понятно, что ты — член семьи, но… — В наш дом? Взгляд водянистых серо-голубых глаз Люциуса столкнулся со взглядом сына — странно твёрдым и холодным. — И я Пожиратель. Если ты вдруг забыл, — добавил он. — Разумеется. Люциус прошёл к окну, опустился в кресло и повёл рукой в сторону кресла напротив. Драко остался стоять на месте. — Как дела в школе? — Отлично. В воздухе повисла тяжёлая, неловкая тишина. Драко повернулся к нему. — Как дела в кругу Пожирателей? Люциус неопределенно приподнял бровь. — Ну что ж, раз ты теперь… — Хотя откуда тебе знать, папа? Ты ведь не выходишь из комнаты, — резко перебил его Драко. — Отсюда лучше видно, как жрут твоих павлинов? Живописное зрелище, не спорю, а уж звуковое сопровождение — просто музыка для ушей! Кто это был сегодня? Мистер Индиго? Или Лапусик? Или, может быть… — Драко, придержи язык. Тот насмешливо фыркнул и отвернулся. Люциус ошеломённо смотрел на сына. — Азкабан — не райский остров, после тюрьмы требуется восстановление. Я временно отошёл от дел. Разве мать не писала тебе? Драко снова повернулся к нему и подошёл ближе. — Да, мать писала мне. Ты — не писал. — В этом не было необходимости. — О, вот как? Люциус сцепил пальцы в замок, опустив руки на колени. — Как ты уже заметил, Драко, ты теперь — Пожиратель Смерти и должен быть занят поручением Лорда, а не семьёй. — Действительно, папа. Семьёй должен быть занят ты. Противное чувство сжало внутренности Люциуса. — Здесь управлять делами удобнее? — Драко демонстративно оглянулся по сторонам. Люциус ничего не ответил, лишь поджал губы. Ему сейчас не хватало своей трости, чтобы эффектно опереться на неё, — она осталась в спальне. — Ты был на собрании? — решил он сменить тему. — Да. — Что-то интересное? Драко прищурился, глядя на него. — Хочешь послушать про собрание? Я думал, ты спросишь, как у меня дела. Люциус глубоко вздохнул, уставившись на сына. — Как у тебя дела, Драко? — Плохо. — Что ты имеешь в виду? По лицу Малфоя-младшего пробежала тень плохо скрываемой горечи. — У меня несварение желудка. Еда в доме испортилась. Люциус откинулся на спинку кресла, укладывая руки на подлокотники. — Петтигрю — свинья. Гойл и Крэбб иногда присылают сюда своих эльфов, но это капля в море. Поместью требуется ежедневный уход. Драко смотрел так, что ему становилось с каждой минутой всё более неуютно. Люциус перевёл взгляд в окно, на обширные поля за воротами. — Я чаще ем фрукты и хлеб. Готовит он дрянь. Что до несварения желудка — в начале февраля притащил омерзительно вонючую рыбу. Запах дошёл даже сюда, и у меня только от него уже живот скрутило. Драко хмыкнул. — Серьёзно, пап? Обсудим диарею? — Драко… — Что — Драко?! — воскликнул он, отходя от кресла Люциуса вглубь комнаты. — Хочешь, чтобы я вёл с тобой светские разговоры про дерьмо после того, как год тебя не видел? После того, как я приехал домой, а тут… — он запнулся. — Нет уж, давай-ка обсудим другую срань — ту, что здесь творится! Он гневно уставился на него, запихнув руки в задние карманы. Люциус минуту не сводил с сына глаз, а потом поднялся и подошёл к бару, доставая оттуда бутылку огневиски. — Будешь? — Нет. Люциус медленно налил себе стакан до половины. Надо набраться терпения. Малыш впервые вступил во взрослые игры, его психоз понятен. — Я уже говорил, что путь к цели не выстлан розами, — он поставил бутылку, блеснувшую гранями в свете уже зажёгшихся на ночь свечей. Драко кивнул. — Я помню тот разговор. — Приятно слышать, — Люциус сделал большой глоток. — Ты был уже достаточно взрослым, чтобы всё понимать, поэтому я говорил с тобой откровенно. — Я не был взрослым, — тихо сказал Драко, глядя куда-то в пол. — Хорошо. Но сейчас всё изменилось, правда? — Изменилось? — Драко поднял на него глаза. — Да, пожалуй, с тех пор кое-что изменилось. — Это долгая и сложная игра. Многим приходится жертвовать. Я тоже не в восторге от некоторых вещей, но такова цена. — Цена чего? — в голосе сына слышались нотки разочарования. — За что ты сражаешься? Люциус поднял изящный подбородок, покрытый двухнедельной щетиной. — За лучший мир для нас всех. Ты же знаешь. Драко покачал головой, усмехаясь. — Для нас всех? Я не уверен, что мир, построенный твоим хозяином, будет хорош для кого-то, кроме него самого. Люциус вздрогнул, быстро озираясь по сторонам. Мало того что слова сына звучали как пощёчина — когда он успел стать таким? — так они ещё были настолько опасны, что у Люциуса кровь застыла в жилах. — Драко! — Что? — он сделал пару шагов навстречу. — Ты думаешь, будет лучше? Когда весь магический мир станет жить так, как наш дом сейчас. Люциус поджал губы и устало вздохнул. — Всё изменится. Революция — не радужная вещь, но и не вечная. — Да? Он сядет на королевский трон над всей Британией и будет пить шампанское и читать стихи? В небе запоют птицы, а по земле будут бегать радостные волшебники и нюхать цветочки? Люциус снова бросил быстрый взгляд в окно и оглянулся по углам. — Драко, прекрати истерить, как девочка. — Как девочка? — на лице сына отразилась ярость. — Мама одна справляется со всем, пока ты прячешься в своём скворечнике! — Драко ткнул пальцем в стакан огневиски у него в руке. — Мужественно борешься за лучший мир? Это — твоя революция? Люциус с некоторым нажимом поставил стакан на столик. — Я сделал… многое. — О да, ты сделал дохуя, пап! Втянул нас в ад и бросил здесь! Брови Люциуса полезли вверх. — Ты говорил, что нас это не коснётся, что это твоё дело. Столько лет ты нёс полную чушь! — Драко сорвался на крик. Люциус до боли сжал кулак заведённой за спину руки. Надо было что-то ответить. Что-то сказать. Но сын ткнул его прямо в то место, которое саднило больше всего уже не первый год, отчего Люциус Малфой и пытался сбежать на дно бутылки в маленькой чёрной комнате. Он не уберёг семью. Нарушил обещание, данное самому себе, Нарциссе и Драко. Он больше не имел права занимать ни комнату лорда, ни супружескую постель — в прямом смысле их заняли другие люди, но и в переносном он потерял моральное право на всё. Люциус Малфой стал никем. Столько времени он пытался заглушить это выворачивающее наизнанку чувство, и теперь будто нож провернули в старой ране. — Ради чего всё это? — голос Драко стал тише и дрогнул. — Какие ещё жертвы ты готов принести? Люциус отвёл взгляд. Смотреть в глаза сыну было невыносимо. — Когда змее скормят меня, ты тоже будешь наблюдать отсюда? — Драко! — рявкнул Люциус, бросая на него обжигающий взгляд. — Такого никогда не будет. Драко покачал головой. — Это уже произошло, — Драко выставил вперёд предплечье Меткой вверх. А потом развернулся и быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

Комнату лорда заняла Беллатриса Лестрейндж. Разумеется, у неё был свой дом, и она проводила в Малфой-мэноре не всё время, но, когда была здесь, предпочитала находиться как можно ближе к хозяину. Нарцисса прошла мимо двери, за которой раздавались выкрики заклятий — очевидно, Белла тренировалась. Прошла мимо двери в главную спальню, невольно сделав шаги тише. Их и так неплохо поглощал толстый ковёр, но это было скорее иррациональное желание. Наконец Нарцисса добралась до конца коридора. Сняв защитные чары со своей комнаты, она мягко толкнула дверь и так же бесшумно прикрыла её. Снова наложила защитные заклятия. — Привет, мам. Драко ждал её в синем кресле у камина — он облюбовал его ещё в раннем детстве, чтобы читать здесь свои книги, пока она читала свои. Нарцисса стремительно пересекла разделявшее их пространство и сжала его в объятиях. — Боже, ты уже выше меня. — Давно. — Замолчи, я чувствую себя старой. Драко беззвучно рассмеялся, лишь крепче обнимая мать. Комната леди была, пожалуй, единственным чистым местом в доме, но и её давно коснулись щупальца мрака: растения были убраны все до единого, шторы и покрывала сменили цвет на серый, а на открытых полках с редкими минералами и флаконами зелий появились дверцы, и на некоторых висели замки. — Отпусти меня. — Ну мам. Нарцисса не могла сказать сыну, что чем дольше он её обнимает, тем труднее ей сдерживать слёзы. Она отодвинулась и уселась в другое кресло, но Драко шлёпнулся на пол рядом, как ребёнок, и положил голову ей на колени. — Где ты был ночью? — Ты приходила? — Да. Он глубоко вздохнул. — Ушёл в поле. Пальцы Нарциссы дёрнулись. Она немного подумала и всё-таки дотронулась, проводя по его волосам. Ей надо было что-то говорить, но в горле стоял ком, а в голове было так много всего, что мысли сливались в неразличимый клубок. Нарцисса приложила некоторое усилие, растворяя их до полного исчезновения из фокуса внимания. В голове прояснилось. Драко тоже молчал, поэтому некоторое время они провели в тишине, наблюдая, как в комнате зажигается всё больше свечей. — Раньше у тебя были такие штуки, которые делали розовый и зелёный свет… — Были. Они питались моей магией. Объяснения были излишни, поэтому они снова погрузились в молчание. Нарцисса положила ладонь на плечо Драко, почти незаметно поглаживая его. Давняя привычка. В детстве, когда он боялся большого скопления людей, она делала так же. В блестящей праздничной толпе никто не замечал мелких движений её пальцев: для окружающих леди Малфой просто властным, собственническим жестом выделяла наследника рода. — Ты бы хотела, чтобы всё это закончилось? Прямо сейчас. Она удивлённо изогнула бровь. — Я думала, что вырастила умного ребёнка. — Ну мам! — Драко шевельнул плечом, сильнее обнимая её ноги, и вздохнул. — Я тоже думал, что это очевидный вопрос. Но для отца это оказалось не так. — Зря ты ходил к нему. — Хотел поговорить. — Лучше побеседовать со шкафом — будет приятнее и толку больше, — в её тоне появились ледяные нотки. Драко поднял голову и отодвинулся, устраиваясь на полу напротив. — Я тебя никогда не спрашивал… — он покусал губу, глядя куда-то в область её ступней. — А ты… насколько поддерживаешь его цели? Хм. Обтекаемо. Нарцисса внимательно посмотрела сыну в глаза. — Какие? Проспиртовать свою плоть до костей? — Ты понимаешь, о чём я. Палочка появилась в её руках в долю секунды. — Ревелио! Драко зажмурился, смаргивая неприятное ощущение в глазах от проявляющих чар. Она произнесла ещё несколько заклинаний, и все они ничего не показали. — Это я. — Я должна была убедиться. Нарцисса отложила палочку. — Почему ты приехал? Ещё и без предупреждения. — Прости. Сын виновато взглянул на неё. — Тут чёрти-что творится, Драко. Ты мог попасть вовсе не на ужин. Да и там было слегка невкусно, я полагаю. Он настороженно выпрямился. — О чём ты? — Думаешь, Пожиратели здесь только чай пьют и в карты играют? Я отправила тебя в школу, чтобы хотя бы там ты был в безопасности. В глазах Драко появилось какое-то странно хитрое выражение. — Под крылом Дамблдора? Нарцисса слегка приподняла бровь, выражая удивление вопросу, и промолчала. — Если бы не Нотт, я бы его убил вообще-то. — Школа сама по себе — безопасное место. Относительно. — Кстати, почему Нотт? Нарцисса быстро переключила внимание с появившейся эмоции, рассеяв её в лёгкую дымку. — Он был мне должен, — и посмотрела так, чтобы дать понять: дальнейшие расспросы неуместны. Драко молча кивнул. Потрясающий ребёнок. — Так что происходит в доме? — Ничего хорошего, Драко, но пока что мне удаётся держать это в рамках приличий. Не знаю, надолго ли, — она потёрла длинный ноготь пальцами другой руки. Он поднялся с пола и сел в своё кресло. — Так ты хочешь, чтобы они ушли? Я имею в виду… вообще. Не только из дома, — он пытливо посмотрел ей в лицо. — Чтобы… его не было. Нарцисса совершенно неинтеллигентно прикусила ноготь зубами, сдирая слой лака, но тут же опомнилась и опустила руку. — Никто не знает, что будет. Понимаешь? — она внимательно посмотрела сыну в глаза. Ей показалось, что помимо волнения там плещется какая-то… надежда? — Но ты скорее хотела бы, чтобы были они или, хммм… текущее правительство? Нарцисса уставилась на него немигающим взглядом. — Драко, мне плевать, кто будет. Лишь бы ты жил в спокойствии и благополучии. Его светлые ресницы дрогнули и опустились. — Вряд ли то, что я тут увидел, похоже на благополучие. — Определённо. Она вытянула ноги и скрестила лодыжки. Взяла палочку и смахнула пыль с мыска левой туфли. — Мам, что если пойти в Министерство? — Драко вновь посмотрел на неё, наклоняясь ближе и нависая над подлокотником. — У нас же… много интересной для них информации. Что если выменять её на защиту для семьи? Он взволнованно покусывал губы — скверная привычка. Но неудивительная: дети вечно набираются всякой дряни у родителей. — Я имею в виду, наверное, придётся покинуть дом на время. Это плохо, но ведь… Мы так приблизим время, когда всё закончится. — Драко поскрёб ногтем шершавый гобелен обивки. Такой взрослый. Едва заметные тени под глазами, морщинка между бровей, напряжённые скулы. От Люциуса ему достались только волосы и линия челюсти — твёрдая, но изящная, В остальном — вылитый дед Абраксас. Так вот зачем он приехал. Нарцисса постаралась оставить дыхание размеренным. — Малыш, почему ты думаешь, что Министерство защитит нас? Драко заёрзал в кресле, слегка меняя позу. — Думаешь, у них нет на это ресурсов? Да брось, Аврорат — могущественная организация. Они же Азкабан под контролем держат! И ещё очень много всего. Она посмотрела в его глаза. Красивые, серые, как туман. Внимательные, полные предвкушения. — У них нет на это желания, Драко. Не ресурсов. Он застыл. — Но… Вдох. Выдох. Вдох. — А как же информация? Ладно, может, я мало что могу сказать, но ты? И если уговорить отца? Он же не идиот! Просто… — Драко набрал в грудь воздуха, подбирая слова. — Ладно, он идиот. Но ты ведь можешь его уговорить! Нарцисса опустила ресницы, скользя взглядом по серому ворсу ковра. — Если бы я могла его на что-то уговорить, ты бы застал здесь дом, а не гниющие развалины. Она услышала судорожный, неровный вздох, но не могла посмотреть на Драко. Глаза Нарциссы оставались прикованы к полу. — Можно… попробовать, мам. Это же вопрос жизни и смерти. Она кивнула и подняла на него взгляд. — Министерство не будет нас защищать. Получив информацию, Аврорат отправит всю семью под суд. — Но это же… Мы можем не рассказывать ничего, пока не получим гарантии, правда? Непреложный Обет и всё такое. Нарцисса побарабанила ногтями по подлокотнику. — Никто не даст никаких Обетов. А если кто-то из нас явится в Министерство, заявив, что у него есть информация из ближнего круга Тёмного Лорда, его тут же схватят и вынудят выдать информацию совсем другим путём. И всех остальных арестуют. Мы же семья преступника, не забывай. С такими не церемонятся. С каждым её словом на лице Драко появлялось всё больше боли, будто от ударов. Нарцисса сжала подлокотник. — Почему ты так думаешь? Что всё так произойдёт? — он часто заморгал ресницами, пытаясь сдержаться. Ей захотелось обнять его немедленно, но этот разговор надо было закончить. К тому же уверенность в том, что Драко сейчас захочет её прикосновений, была весьма шаткой. Нарцисса вздохнула, справляясь с очередной волной своих эмоций. Она не могла засунуть ему в голову свой мозг, свой опыт и прочие вещи, которые у молодых людей обычно отсутствуют в силу возраста. Когда что-то происходит в первый раз, ты смотришь на это с наивно распахнутыми глазами, но, когда перед тобой проносится уже десятый рейс того же поезда, появляется возможность выстраивать закономерности. И это знание нельзя передать, потому что оно появляется благодаря повторению чувств, закрепляющих опыт разума. Но, может быть, помогут факты? Да, это могло сработать. — Андромеда пошла в Министерство. — Что? Нарцисса задумчиво поводила пальцами по обивке кресла. — Думала, что умная. И если сдаст тёмные делишки семьи, то их призовут к ответу, а ей, героине, скажут «спасибо». Всё Министерство и лично братец Сириус, потому что у неё, кажется, был целый список на тётю Вальбургу. Сириус, впрочем, был вовсе не такой дурак и никого сдавать ни разу не пошёл. Драко нахмурился. — И что было? С Андромедой. — Несколько недель её держали в подвалах Аврората. Угрожали Азкабаном, если не подпишет свидетельства о неких деяниях отца, о которых она даже не слышала. Дорогая сестрица, разумеется, на такое веселье не рассчитывала. Думала, что из неё сделают положительный пример, убеждающий волшебников менять сторону в обмен на защиту, — Нарцисса скривила губы. — Однако они сочли, что Аврорату не хватает примеров другого рода — доблестно пойманных тёмных магов. Люциус несколько дней гремел кошельком на всех уровнях Министерства, чтобы её вызволить. Остальная семья отказалась даже палец о палец ударить ради предательницы. Драко поражённо молчал, вжавшись в спинку кресла. — Но это же было давно, да? — наконец произнёс он. — Да, ты был ещё маленьким, — кивнула она. — Рискнём проверить, изменилось ли что-то с тех пор? За окнами давно стемнело, и в стёклах отражались огоньки свечей. Драко уставился на отблески невидящим взглядом и лишь изредка моргал. Нарцисса уже открыла рот, чтобы позвать его к себе, но он опередил её. — Ладно, мам, пойду спать, — он поднялся, обнял её на полсекунды и стремительно вышел из комнаты. Она откинула голову на спинку кресла, вытянулась в нём и посмотрела в потолок. Белый. С лепниной. Надо было делать ровный и голубой. К вискам скатились две дорожки слёз.

***

Комната наследника находилась на первом этаже с тех пор, как младший Малфой торжественно объявил, что он взрослый, — лет в семь. Драко хотелось иметь прямой выход в сад, и он распорядился перенести своих покои. Разумеется, после этого он не перестал бегать к родителям на второй этаж, когда ему только вздумается. Зелёный с серебром — и только они — господствовали на каждом сантиметре пространства. Символика факультета затмевала даже фамильные черты поместья: поверх гобелена с семейной охотой на Чёрного единорога висел огромный слизеринский флаг. Отцу это не нравилось, он корчил недовольные мины, но замечания позволял себе только в виде абстрактных предложений — всё же наследие Великого Салазара в доме Малфоев почиталось не меньше собственного. Войдя, Драко погасил все свечи, что зажглись в его ожидании. Проверил комнату заклинаниями. Наложил защитные чары на дверь и стены. Но не то чтобы в этом было много смысла, ведь следующим шагом было распахнуть огромное окно высотой от пола до потолка. Холодный ночной воздух всколыхнул тонкие занавески, врываясь в комнату свежим ветром. Сдул слой пыли с мебели и пола. Драко не стал ничего чистить. Ему не хотелось здесь даже раздеваться. Вчера пришлось взять что-то переодеться из шкафа, но всё это ощущалось больше не принадлежащим ему. Он помнил, как носил эту футболку когда-то, но она звенела ощущением чужеродности каждую секунду, что прикасалась к телу. Его вещи остались в Хогвартсе. Надо было попытаться поспать. Драко знал, что, скорее всего, у него не получится, но надо было попытаться. Холодный воздух должен был помочь. Он отдёрнул занавеску полога, скинул туфли и прямо в одежде забрался под одеяло. Из-за слабого лунного света, льющегося из сада, тьма не была кромешной, и Драко различал очертания предметов в комнате. Даже силуэт змеи на слизеринском флаге. Он сидел, натянув одеяло до подбородка, и смотрел в пространство перед собой, иногда ёрзая и укрываясь плотнее. Драко не знал, что это — ночной апрельский ветер или могильный холод умершего дома пробирает его до костей. Внезапно краем глаза он заметил вспыхнувший в окне огонёк и быстро вскинул лежавшую рядом палочку, но тут же опустил её в изумлении. Это был… светлячок. Драко следил за ним взглядом, пока тот медленно кружил по комнате, будто летающий фонарик гирлянды. Светлячок пару раз ткнулся в стойки кровати, а затем нырнул под полог. Драко смотрел на него неотрывно. Это было странно. Они должны спать в апреле. Но Драко тоже должен был. Светлячок сел в уголок и замер, очевидно устроившись так, как ему хотелось. Он проснулся ради него? За несколько месяцев до июля? В уголках глаз внезапно защипало так сильно, что Драко даже не понял, как это произошло. Он этого не хотел. Не хотел. Он прикрыл глаза, глубоко вдыхая. Просто насекомое заблудилось во времени. Скоро умрёт от холода. За закрытыми веками замерцало. Какой упрямый. Они светятся в поисках пары — этому явно не на что надеяться. Просто он пока этого не понял. Вдруг Драко беспокойно вздрогнул, вскочил с кровати и полез в платяной шкаф. Он оставил её в комнате, не хотел брать с собой… во внешний мир. Его комната, хоть уже и казавшаяся чужой, все равно формально сохраняла остатки автономии, поэтому он оставил её здесь. Но, если честно признаться, Драко хотелось поскорее вынести её отсюда, почти суеверно. Он выхватил из шкафа свою рубашку и только после того, как нашел её в потайном кармане, выдохнул и вернулся в постель. От резких движений заныли шрамы на рёбрах, и Драко поморщился. Бережно положил её рядом на кровать, нырнул рукой под подушку и достал баночки с бадьяном и растопырником. С облегчением сорвав с себя дурацкую футболку и бросив её в угол, слегка дрожащими от холода пальцами он принялся наносить лекарства. Бадьян был прохладным, а растопырник разогревался от прикосновения к коже — смешиваясь, они давали странные ощущения. Дрожь постепенно охватывала всё его тело, но он не обращал на неё внимания — чем холоднее, тем лучше сон. Он почти не сводил с неё взгляда. Когда Драко закончил, он закрыл баночки и сунул обе в карман брюк. Потом быстро почистил руки и наконец прикоснулся. Сжал в ладони, сминая голубой атлас, закрывая от окружающей обстановки собой. Ленточку. Его колотило от холода, но шрамы, смазанные растопырником, постепенно разгорались жаром. Взгляд упал на левую руку. Метка чернела ярким пятном в тусклом свете убывающей луны; кончик ленты выбился из судорожно сжатых пальцев, словно тянулся к хвосту выжженой на предплечье змеи. Светлячок под потолком мигнул пару раз, прежде чем погасить свой бесполезный фонарик. Видимо, наконец что-то понял. Драко вздохнул судорожно и шумно, с усилием раздвинув сведённые ледяным спазмом рёбра, и без единого звука заплакал.