Часть 4
28 апреля 2026 г., 01:29
Ополоснув лицо и тщательно почистив зубы, Бомгю выпрямился над раковиной и, воспользовавшись одноразовым полотенцем, встретился в зеркале со своим слегка смятенным отражением. Пожалуй, он был не столько удивлен, сколько взволнован, а учитывая, что минут примерно семь назад он отправил свой сегодняшний завтрак в канализацию, это была даже положительная эмоция в текущей ситуации. Сложить два и два не составляло труда: отмена таблеток, его последняя течка, гон альфы. Осталось сделать тест, чтобы убедиться, хотя он и так чувствовал, что все случилось. Бомгю усмехнулся: как написали бы в каком-нибудь романе «любовь приносит свои плоды».
На мгновение, прикрыв глаза, он подумал о временах в стае, вспомнил, как многих щенков, особенно альф, отлучали от родителей, передавая на воспитание другим старшим. Так, по мнению вожака и его сподручных, формировались более глубокие отношения в стае и дети, не привязавшиеся исключительно к своим родителям, жили на благо общины, а не поддерживали эгоистичную индивидуальность отдельной семьи. Вспомнил жестокие тренировки и инициации, которые должны были проходить вчерашние подростки, чтобы укрепить навыки выживания. Вспомнил мерзкий иерархический строй, призванный чтить вожака, словно идола или бога, и положение омег в этом строе. Нет, он не желал бы своему ребенку, будь он хоть альфой, хоть омегой или бетой, такой жизни. Что ж, спустя немногим больше десяти лет, он готов к новой роли, ему уже не семнадцать и ничто его не испугает.
Поправив челку, которую, впрочем, вскоре предстоит спрятать под шапочкой, он вновь надел ожидавший его белоснежный халат, и поспешил вернуться в лабораторию.
— Сонбэ, вы в порядке? — живо поинтересовался ассистент И Джиён, немного приспустив защитные очки и глядя поверх них на показавшегося на пороге Чхве.
— Да, все в норме, можем продолжить, — успокаивающе улыбнулся Бомгю молодому парню, проходящему практику в их бюро. Надев новые стерильные шапочку и перчатки, он присоединился к младшему коллеге.
— Я уж испугался, вы раньше, помнится, так на трупы не реагировали, — хохотнул Джиён.
— Просто съел что-то не то вероятно. Эти товарищи уже не вызывают подобных реакций, как бы они не выглядели, — кивнул он на чужие обгоревшие останки, лежавшие на столе перед экспертами.
— А может вы выпили накануне? В вашем возрасте надо следить за этим, — хитро прищурившись, предположил младший. — Да и выглядели вы с утра не так свежо, как обычно.
— Ты сейчас у меня договоришься, отличник ассистент, будешь лежать рядом на столе, — пригрозил Бомгю скальпелем.
— Сдаюсь, простите, сонбэ! — расширив глаза в притворном ужасе, Джиён решил не испытывать судьбу и сдаться. — Но, все же, давайте на обед съедим похмельный суп? Так, на всякий случай. Я даже составлю вам компанию.
— Хитрый лис, — хмыкнул старший омега. — Ладно, посмотрим. Пока продолжим работу. Передай мне, пожалуйста, диктофон и подготовь ножницы и пинцет.
Во второй половине дня Бомгю предстояла рабочая встреча с суперинтендантом Чхве, который был крайне заинтересован новыми вскрывшимися подробностями по делу относительно переливания крови. Обычно омега был крайне хладнокровен в своей профессиональной деятельности − забавное определение, учитывая текущую ситуацию, однако сейчас он с каждым днем ощущал все больше набирающее силу напряжение и гнетущее приближение развязки истории. Он чувствовал давление, но в тоже время не считал себя вправе сообщать какие-то подробности минувших дней, кроме текущих фактов по делу. Правда душила его, и если Тэхён предпочитал убегать от воспоминаний, то он просто когда-то захлопнул крышку этого сундука, но как показало время, ни одна из стратегий не сработала на сто процентов. Да, Бомгю стал сильнее, а теперь, когда есть тот, кого он обязан защищать, нужно быть тем более на стороже, однако прежде, чем предпринимать следующие шаги, ему необходимо хорошенько подумать.
Тэхён перехватил его, стоило только покинуть кабинет суперинтенданта: с момента появления в участке, альфа, напряженный как струна, казалось, следил за каждым его перемещением.
— Все в порядке? — с волнением уставился на него Тэхён, затворив за ними дверь одной из переговорных, куда он буквально втащил омегу.
— А что может быть не так? — хмыкнул Бомгю. — Как видишь, Субин меня не съел. Это просто рабочие вопросы. Но, в любом случае пора решать, что делать дальше. Твой начальник не идиот, Тэ.
— Я знаю, — тяжело вздохнул альфа, чуть сильнее, чем хотел, сжав его плечи и прикрыв на мгновение глаза, находя успокоение рядом со своей парой. — С этим надо покончить. Но я должен быть уверен, что это не просто паранойя, а действительно привет из прошлого.
— Слишком много совпадений, — покачал головой Бомгю. — Поверь, я представляю, о чем ты думаешь, и мне это тоже не нравится, — посмотрев в глаза Тэхёна, серьезно произнес он.
— Мы пока даже не понимаем, кто это может быть. Кто из них тогда выжил.
— Кроме моих родителей и еще нескольких семей? Сомневаюсь, что у них хватило бы духу такое провернуть, — невесело хохотнул омега. — Однако глупо действовать в одиночку, Тэ. Неужели ты не думал, что именно так они и хотят тебя выманить?
— Думал, конечно, и думал на кого это похоже, − оскалился Кан. — Всего лишь покончить с этим и закрыть дело, — наигранно легко пожал он плечами. — Я просто хочу, наконец, дышать свободно не чувствуя угроз для нас.
— Будто я нет, — криво улыбнулся Бомгю. — В конце концов, у меня есть муж, с которым я все же хотел бы пожить более-менее нормально. И... я думал о ребенке, — добавил он, прощупывая почву.
— И сейчас снова не лучшее время, — нахмурился Тэхён, попытавшись вернуть омегу в свои объятия.
— Никогда не время, — отмахнулся Бомгю. — Но, по-моему, я не так много требую и я это заслужил.
Неожиданный стук в дверь прервал грозящую было состояться ссору, и заставил их поспешно отстраниться друг от друга. Конечно, катастрофы бы не случилось, но для тех, кто никогда не афишировал статус своих отношений, было, пожалуй, странно оказаться в компрометирующей обстановке посреди рабочего процесса.
— Извините, — в дверном проеме показался Кай с замершей на губах неловкой улыбкой. — Я случайно увидел, что вы сюда заходили. Тэхён-хён, совещание, — осторожно позвал он.
— Да, уже иду, — согласно кивнул инспектор, собираясь.
— Мне тоже, пожалуй, пора, — легко улыбнулся стажеру Бомгю. — Пока Кай.
— До свидания, Бомгю-хён, — с привычным трепетом выдохнул младший, наблюдая как омега плавно проскользнув мимо него, покидает кабинет.
— Совещание, — хмыкнув, Тэхён постучал стажеру по плечу, безжалостно вырывая из романтических фантазий.
***
В конце рабочего дня, по неожиданно проснувшейся в нем доброте душевной, Тэхён сам предложил Каю, подбросить его до дома. Стажер согласился, однако был непривычно для него молчалив и задумчив. — Хён, прости, я честно не подслушивал. Но лучше я сам спрошу это у тебя, — прерывая тишину, наконец, не выдержал младший. — Ну, давай, — хмыкнул инспектор в предвкушении. — Когда я сегодня пришел позвать тебя, то услышал, как Бомгю-хён говорил про мужа и что планирует ребенка, так? — Допустим, — усмехнувшись, не отрывая взгляда от дороги, кивнул Кан. — Но, почему он обсуждал такой вопрос с тобой, а не с этим самым мужем? — поерзав на сиденье, почти возмущенно выпалил младший. — Он с ним и обсуждал, — невозмутимо заключил Тэхён. — Прости, что? Я сейчас вообще ничего не понимаю, — растеряно выдохнул он. — Ты хочешь сказать, что вы женаты? Но, как? Я даже у Субина-хёна спрашивал, он сказал, что вы возможно раньше встречались, но больше он ничего не знает. — А ты серьезно подходишь к следственной работе, — хохотнул старший. — И почему Субин на твой взгляд должен все знать о чужой жизни? — Но, как же... он же... начальник, в конце концов. А личные дела? — В личных делах иногда могут быть и пробелы. Бюрократия такая штука, знаешь ли, — пожал плечами инспектор. — Это какой-то розыгрыш, да? Я же к нему подкатывал... — спрятав покрасневшее от смущения лицо в ладонях, Кай почувствовал, что его как маленького ребенка пожурили и щелкнули по носу. — О, да, я видел, — посмеялся Тэхён. — И ты так спокоен? — развернувшись к старшему всем корпусом, он едва сдержался, чтобы не схватить его за руку и не заглянуть ему в глаза в поисках ответов на свои вопросы. — Ну, твои попытки были безнадежны, — Тэхён продолжал улыбаться, откровенно забавляясь от комичности всей ситуации. — Прямо совсем? — Ага, без шансов. — Я будто в каком-то дурацком сериале, — обреченно вздохнул стажер. — То, эта твоя седина, то брак теперь. — Все немного сложно, — посерьезнев, после недолгого раздумья, отозвался Тэхён. — Но, кажется, мы движемся к тому, чтобы прояснить некоторые моменты, — пространно добавил он. — Не переживай, и ты все узнаешь. Просто, чуть позже. — Высадишь меня здесь, — кивнул на видневшуюся впереди ограду парка Кай. — Кажется, мне стоит проветриться и подумать. — Только не грузись слишком сильно, — легко похлопав расстроенного стажера по плечу, по-доброму посоветовал Тэхён, останавливая машину. — Конечно, хён, — слабо улыбнувшись, согласился младший, неуклюже выбираясь из салона, придерживая свой не до конца застегнутый рюкзак. — До завтра. Махнув рукой на прощанье, Тэхён еще немного проследил взглядом за поникшей спиной Кая, пока тот не скрылся за воротами городского парка. Оставалось надеяться, что стажер спокойно доберется в итоге домой, не слишком опечалившись из-за своих утраченных романтических надежд и в конец запутавшись в хитросплетениях рабочих и личных вопросов старших коллег.***
Бомгю как раз вышел из душа, когда услышал, как открывается входная дверь в квартиру. Он затянул пояс халата и замер в противоположном конце коридора, наблюдая, как привычно и одновременно ново смотрится в этом пространстве его альфа: снимает куртку, убирая в шкаф, достает тапочки, небрежно бросает ключи на консоль, оставляет быстрый взгляд в зеркале и чуть взъерошивает челку. Они вроде бы и были все время рядом, но вот таких моментов жутко не хватало, и прямо сейчас Бомгю это очень остро почувствовал: может гормоны уже начали шалить, раз он становится таким сентиментальным? — Привет, — на долю секунды Тэхён неловко потоптался на месте, встречаясь с пристально-загадочным взглядом омеги. Признаться, он, хоть и старался держаться, но чувствовал некоторое смущение, вновь переступая порог своего дома, не как чужак, а как хозяин, будто не сам себе запретил сюда доступ. — Так странно, — улыбнулся, чуть поведя плечами Бомгю, — вроде все так, как и должно быть, а вроде будто впервые, — выразил он их общую мысль. — Что я должен сказать в таком случае, добро пожаловать домой? — Спасибо, наверно... — хмыкнул альфа, растеряно почесав затылок. Они ненадолго замерли, продолжив смотреть друг на друга, все еще находясь на небольшом расстоянии коридора, но в какой-то момент пузырь неловкости, образовавшийся между ними, наконец, лопнул, позволяя им облегченно рассмеяться. — Это было ужасно, — продолжая посмеиваться, прокомментировал произошедшую сцену Бомгю, когда Тэхён, перестав мяться в пороге, подошел к нему и сгреб в долгожданные объятия. — Давай опустим этот момент, — хохотнул в ответ Кан, утыкаясь носом в чужой висок и прикрывая глаза в наслаждении, вдыхая родной сердцу аромат своей пары. — Будешь ужинать? — устроив руки на талии альфы и чуть отстранившись, Бомгю заглянул ему в глаза. Хоть они и были практически одного роста, рядом с Тэхёном он всегда чувствовал себя меньше, а иногда едва ли не крошечным. Эти ощущения ему нравились, они не оскорбляли его пол или природу, не умаляли сил и способностей, скорее олицетворяли абсолютное доверие и безопасность. — А можно сразу десерт? — ухмыльнувшись, явно чувствуя себя более расслабленным, поинтересовался Тэхён. — Можно сначала в душ, — фыркнул омега, сморщив нос. — От тебя несет улицей и кучей всяких чужих запахов. — Будет исполнено, — шутливо отдал честь альфа, подмигнув и моментально скрывшись за дверью в ванную. Приняв быстрый душ и обмотав бедра полотенцем, он вполне резонно посчитал, что смысла в одежде не будет. Они оба прекрасно понимали, чем закончится эта ночь и совершенно точно оба этого хотели. Тэхён невольно улыбнулся своим мыслям – он давно не испытывал подобного трепета и предвкушения, словно опять стал подростком и они с Бомгю только-только подтвердили взаимность чувств и намерений. Каким же он был дураком, столько упуская в последние годы, лишая их самых важных вещей. Потребность друг в друге всегда была для них с Бомгю чем-то естественным и безусловным, а он едва ли не превратил ее в помеху, ограничиваясь совместно проведенными периодами течек и гонов, так сухо и по графику. Но, нет, так быть не должно, они не должны запрещать свои чувства, ограничивать сущности. Их инстинкты, их природа – это то, что сближает, дает силы и это то, чему они могут сдаться без страха. — Волнуешься? — тихо спросил он, останавливаясь за спиной омеги и мягко опустив руки на его плечи. Бомгю он нашел на кухне, где омега замер перед окном со стаканом воды в руке, безучастно вглядываясь в огни ночного города. — Есть немного, — слабо улыбнувшись, он отставил свой стакан на подоконник за ненадобностью и развернулся к альфе. — Будто мы только начинаем жить вместе. — Не знаю, сколько бы еще смог без тебя. Прости... — Он видит, как Бомгю тушуется под его пристальным взглядом и готов поспорить, что по его коже сейчас бегут мурашки. Для него не секрет, какое воздействие он оказывает на омегу, ведь в их случае это работает и в обратную сторону. Никто кроме Бомгю просто не способен вызывать в нем те первозданные желания, тот трепет, нежность и обожание, какими заведует в его сердце и сознании этот омега, всегда был только он. — И я, — голос не слушается, хрипит даже, но Бомгю поднимает глаза. — Больше не хочу так. Он смотрит прямо в темные глаза своей пары, позволяя скрытому в них омуту затягивать себя, ничего не меняется, будь ему шесть или шестнадцать, стоит альфе протянуть руку, он пойдет за ним следом и бросится в эту пучину с головой. Бомгю понимает, что, наконец, расслабляется, и легко улыбается от осознания того, что может позволить себе не думать и не сомневаться. Тэхён, глядя на него, улыбается в ответ, притягивая к себе ближе. Он скользит рукой по открытой шее омеги, привычно и трепетно касаясь кончиками пальцев своей метки на загривке – это его своеобразный маленький ритуал. Хоть она и была оставлена в тех обстоятельствах, что Тэхёну не нравятся и воспоминания о них болезненны, он любит ее, но не потому, что она что-то говорит о его статусе, как альфы, а потому что была желанна, потому что омега позволил ему ее поставить. — Я слишком плох в выражении чувств словами, — выдыхает он, перемещая ладонь на подбородок омеги, чуть приподнимая его, подставляя себе навстречу приоткрытые бархатные губы. — Ты самый потрясающий, самый красивый... Я бесконечно тебя люблю. Тэхён говорит, но где-то внутри ощущает эхо смущения, когда собственный голос становится ниже и почти хрипит, а кожа загорается волнением. Но это ничто по сравнению с тем, что он испытывает, когда омега в его руках такой свой, такой отзывчивый, плавится от каждого прикосновения и поцелуя. Он, наконец, накрывает губами его мягкие губы, зарывается пальцами в волосы на затылке, удерживая и углубляя поцелуй. Бомгю отвечает. Поцелуй протяжный, неторопливый, вязкий, как сироп, и Тэхён едва ли не порыкивает от удовольствия, ощущая жар губ, их вкус и нежность. Бомгю улыбается в поцелуй, игриво прикусывает кончик чужого языка и отстраняется с легким чмоком. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он, чувствуя ответную улыбку и млея под мягкими поглаживаниями, пока руки альфы скользят по его спине. Прикрывая глаза, отдаваясь долгожданным прикосновениям, Бомгю не может перестать улыбаться. Он в предвкушении, ведь, кажется, что у них теперь есть все время мира, а пока его сущность начинает трепетать только от мысли, как он будет принадлежать своему альфе. — Все в порядке? Ты со мной? — с легким волнением зовет Тэхён, наблюдая за его отрешенным выражением лица. — Все как надо, — посмеивается Бомгю, поднимая голову и кусая альфу за подбородок. — Издеваешься, — довольно хмыкает тот, подхватывая его и усаживая на подоконник, сам устраиваясь между разведенных ног. — Не могу больше, хочу тебя, — многообещающе шепчет он, развязывая пояс халата и обнажая плечи и грудь. — Погоди, — беззвучно смеется Бомгю, пытаясь остановить, но уже через мгновение наклоняет голову, безропотно подставляя шею, когда губы альфы обрушиваются на нее поцелуями. Ладони скользят по талии и гладят живот, заставляя все внутри него сжиматься, а с губ срываться вызывающим вздохам. В какой-то момент ему даже кажется, что он рискует сойти с ума от переизбытка собственных эмоций. Они так давно не были настолько свободными в своей близости. — Нет, не собираюсь ждать, — Тэхён поднимает голову, лукаво заглядывая в глаза, и вновь целует уже в губы. — Снимай-ка тогда, — хмыкает Бомгю, вздернув бровь и потянув за некрепкий узел, удерживающий полотенце на бедрах альфы. Ткань падает к ногам, пока омега жадно оглядывает тело мужа и нетерпеливо облизывает губы, готовясь к новой порции поцелуев. Тэхён смотрит в ответ и не понимает, зачем нужно было столько держаться в стороне, добровольно отказываться, не прикасаться. Он видит, как заводится его пара даже от тех нехитрых ласк, которыми они успели обменяться, его естественный аромат становится гуще, насыщенней, будя и в нем задремавшие инстинкты. Хочется всего и сразу – покусать, оставляя собственнические отметины, что расцветут яркими цветами на светлой коже, облизать с ног до головы, крадя чужой запах, сплетая его со своим. Альфа довольно рычит, предвкушая, снова вылизывает беззащитную шею и припадает к губам. Бомгю даже теряется в таком урагане эмоций, полностью капитулируя, задыхается от желания и сгорает в собственных чувствах. Невероятно снова ощущать себя таким нуждающимся, но при этом свободным. Он так быстро становится влажным, чуя практически первобытный голод партнера, что нравится ему слишком сильно, всегда нравилось. Бомгю довольно усмехается про себя, когда слышит, как шипит альфа, когда он, в свою очередь, притягивает его ближе и вылизывает и покусывает его шею, собирая горячим языком терпкий мускусный аромат и солоноватый привкус кожи. Все тело Тэхёна будто покалывают тысячи маленьких иголок, принося ему болезненное удовольствие, когда омега так жмется, ластится кожа к коже, напоминая, как он обожает его таким, как хочет. Он опускается перед ним на корточки, слушая, как тот прерывисто дышит, нарочито медленно скользя языком по своим порочным губам, бесстыдно смотря на альфу у своих ног сверху вниз. Тэхён готов на него такого молиться. Но сейчас он способен лишь жадно и благоговейно зацеловывать его бедра и вылизывать пах, пока дрожащий от блаженства омега, впивается пальцами в его волосы и сжимает в тисках своих ног. То, что происходит между ними одновременно и естественно и откровенно, кажется, слишком. — Тэ... — блаженно выдыхает Бомгю, когда изводящие его ласки альфы достигают своего апогея и удовлетворение прошивает его тело током. — Скажи... ведь никто не может делать тебя таким? Никто не увидит и не узнает то, что доступно мне? — дыхание Тэхёна тяжелое, когда он поднимается и жарко шепчет ему прямо в ухо. — Никто, — соглашается Бомгю, прерываясь на настойчивый развязный поцелуй, чувствуя, как становится липко между ягодиц от собственной смазки. Он достаточно резво для своего состояния соскальзывает с подоконника, выпутываясь из халата, который и так болтался лишь на сгибе его локтей и разворачивается к мужу спиной, призывая к дальнейшим действиям. Бомгю опирается руками о деревянную поверхность, вцепляясь пальцами в мягкую ткань сброшенного халата, ощущая, как Тэхён прижимается грудью к спине, а его пальцы скользят меж ягодиц, размазывая смазку. Он выгибается чуть сильнее, когда альфа, целуя его плечи, придерживая за талию, медленно проникает сразу двумя. — Черт, черт, черт... — омега невольно шипит сквозь зубы, чувствуя давление от проникновения и поглаживания подушечек пальцев внутри себя. — Так хорошо? — Тэхён довольно улыбается, зарываясь носом в область между плечом и шеей, и спрашивает легко, словно ведет светскую беседу. — Очень, — едва не давясь воздухом, отзывается Бомгю, пытаясь одновременно и усмехнуться и огрызнуться. — Можешь продолжать. — Соскучился по тебе такому, — словно сообщая тайное откровение, шепчет альфа, двигаясь мелкими поцелуями от плеча к метке, чередуя их с легкими покусываниями. Словно измываясь над самим собой, оттягивая удовольствие, Тэхён продолжает ласкать омегу пальцами, меняя темп – то резче и быстрее, то тягуче медленно. Кажется, так давно они не позволяли себе просто насладиться друг другом, поэтому он, с одной стороны, не хочет спешить, с другой – едва держится, пытаясь не поддаться распаленным телам, что стремятся раствориться в обоюдном желании. Он знает и любит каждую родинку, каждую линию тела Бомгю, каждый вздох или стон, но сейчас он будто заново знакомится с ними, сдерживая внутри животную натуру, что так и просится наружу, желая скорее взять и безраздельно обладать своей парой. Бомгю вздрагивает, судорожно облизывая губы, и сильнее впивается пальцами в скомканную ткань, едва не сдержавшись и выпустив когти от спазмов удовольствия, охватывающих его тело. Он чувствует, как пальцы выскальзывают из него, а напряженный член альфы, наконец, медленно проникает внутрь. Устало улыбаясь, он с довольным стоном откидывает голову назад, на плечо мужа, когда тот крепко удерживая его за талию, сильнее двигает бедрами и входит полностью. Альфа довольно рычит ему в шею, наслаждаясь отзывчивостью пары, чувствуя жар и влагу, распаляющие его собственнические инстинкты. — Как ты? — переместив одну руку на бедро омеги, а другой поглаживая живот, шепчет Тэхён, желая удостовериться в его комфорте. — Заткнись и двигайся, — фыркает Бомгю, сквозь усмешку, подаваясь назад. Он слегка меняет их ритм, прикрывая глаза, чувствуя как липкие капли периодически стекают по бедрам и ничего не может поделать с собственным возбуждением. Тэхён наверняка сейчас жадно следит за этой картиной и наслаждается видом, как его член с каждым толчком плавно скользит меж ягодиц, проникая в омегу. В какой-то момент, когда Бомгю растворяется в волнах прибывающего удовольствия, Тэхён сильнее сжимает его бедра, ускоряя темп, позволяя откровенным звукам соединения их влажных тел заполнить пространство. Он облизывается довольно, смотрит на гибкое тело в своих руках, двигается резче, отпуская себя. В конце концов, если Бомгю это также необходимо, чтобы жарче, ближе, яростнее, кто он такой, чтобы отказывать. Движения становятся хаотичнее, они периодически сбиваются с ритма, в попытках обхватить друг друга сильнее, крепче, прижаться не оставляя и миллиметра между, уже не стараясь сдерживать стоны и рыки, не различая где чьи. Сердце стучит быстрее, дыхание тяжелеет и Бомгю сжимается сильнее, ощущая альфу так предельно близко и плотно в себе, вокруг себя, каждой клеточкой тела. Чувствуя, что не в силах больше вынести разливающийся по телу жар, он жмурится до белых всполохов под закрытыми веками, отпуская себя и осыпаясь в сильных руках, дрожа от оргазма. Его безвольное тело продолжают атаковать мурашки удовольствия, пока Тэхён откровенно рычит ему в шею, так и норовя выпустить клыки, не останавливаясь, резче толкаясь, стремясь подобраться к собственному пику. Зверь внутри скалится сыто и растекается от удовольствия, наслаждаясь таким податливым и разморенным сейчас омегой. Тэхён дразнится, прикусывая чувствительную область метки, порыкивает глухо, когда Бомгю в очередной раз вздрагивает, стоит ему быть чуть грубее. Он почти до боли сжимает омегу в своих руках, прежде чем, сделав пару глубоких толчков, замереть, так и не выходя из него. Бомгю глотает задушенный стон, когда новая волна наслаждения накрывает его вслед за альфой, тело приятно тяжелеет, а внутри растекается знакомое тепло. Он опирается спиной о грудь мужа и прикрывает глаза, пока они замолкают и купаются в своих ощущениях, несмотря на слабость, ощущая абсолютное удовлетворение. — Вот теперь я, кажется, осознал, как соскучился, — лениво посмеивается Бомгю, слыша ответный легкий смешок, что оседает в его влажных волосах на затылке, пока альфа утыкается в него носом, вдыхая чувственный аромат. — Еще чуть-чуть и начну ревновать к самому себе, — голос Тэхёна тихий, проникновенный. Чувство омеги в его руках настолько прекрасно и необходимо, что он готов скулить от восторга. А ведь едва не отказался и не приготовился забыть, как обожает такого Бомгю – расслабленного, горячего и мягкого, словно пластилин. Дыхание, наконец, выравнивается и он слегка напрягается, придерживая омегу, покидая его тело, Бомгю тихо вздыхает и поворачивается к нему лицом, улыбаясь, глядя в глаза. Подается навстречу и мягко целует приоткрытые в ожидании губы. — Похоже, нам снова нужно в душ, — посмеивается Бомгю, морща нос, когда чувствует медленно скользящую по внутренней поверхности бедра влагу. — Нет, нет, — Тэхён протестует, притягивая к себе, поглаживая и сжимая его ягодицы. — Мы не будем ничего смывать. Ты сейчас так невероятно пахнешь нами, такой мой и внутри и снаружи, — довольно хмыкает он. — Тэ... Мы будем грязные, — Бомгю медленно целует его губы, пытаясь сопротивляться, пока альфа как специально проводит пальцами между ягодиц, размазывая липкие следы смазки и спермы. — Нам не нужно никуда идти и нас никто не видит. Мы определенно будем грязными, — с удовольствием заключает он, подталкивая омегу в сторону спальни. Бомгю ленно раздвигает стройные ноги, оплетая ими талию альфы, когда чувствует спиной прохладу простыней и жар тела Тэхёна, опускающегося сверху, плавно и уверенно входящего в него вновь. — Думаю, самое время наверстать упущенное, — откровенно шепчет альфа, опаляя жаром ухо и прикусывая нежную мочку, двигаясь глубоко и размеренно, давая насладиться ощущениями. — Будто я против, — выдыхает Бомгю, выгибаясь и распластываясь на смятой постели под знакомым пристальным и обжигающим взглядом. Бомгю обнимает его лицо, оставляя на губах горячие смазанные поцелуи, звуки которых попеременно чередуются со стонами. Становится жарко, кожа горит от прикосновений, дыхание смешивается, но никто из них и не подумал бы остановиться. Как оголодавшие, не в силах насытиться, они вновь и вновь льнут друг к другу, пытаясь быть ближе насколько возможно. Тэхён лишь сильнее вжимает его в постель, пальцами впиваясь в бедра, двигаясь едва ли не на пределе своих возможностей, царапая клыками открытую для него шею, зализывая после свои отметины. Шепот Бомгю становится все более неразборчивым, пока он цепляется за влажные от испарины плечи альфы, двигаясь навстречу и оставляя на коже следы от ногтей. — С ума меня сводишь, — приглушенно выдыхает Тэхён ему в губы. — В этом и суть, — хитро улыбаясь, тянет сквозь стон омега. Напряжение нарастает, Тэхён вжимается в него плотнее, не выходя, когда Бомгю хнычет от удовольствия так сладко, что его самого потряхивает. Омега оплетает его руками и ногами, прижимая к себе, кончая, чувствуя, как член все еще двигается внутри. А через несколько секунд Тэхён замирает в его объятиях, с низким стоном следуя за ним. Утыкаясь лбом в плечо Бомгю, он смаргивает с ресниц капельки пота, лениво поглаживая чужие бедра, на которых совершенно точно остались следы от его пальцев. Он удовлетворенно улыбается, чувствуя, как заполняет изнутри омегу все еще сжимающегося на нем. Ощущение абсолютной принадлежности срывается с губ утробным рыком. — Ты так нагло и довольно выглядишь, знаешь? — хрипло посмеивается Бомгю, приоткрывая глаза и облизывая искусанные губы. — Только я? — вздернув бровь, парирует Тэхён. — Пользуйся тем, что мне лень спорить, — бормочет он под тихий смех альфы, пока тот аккуратно меняет их местами, укладывая разморенного Бомгю на себя. Улыбка не сходит с его губ, пока он наблюдает за таким сладким и утомленным омегой, растекшемся по нему. Тэхён нежно поглаживает спину и ягодицы Бомгю, пока тот успокаивается, приходя в себя и посапывая ему в шею. — Ненавижу быть без тебя, — шепчет Бомгю, немного перемещаясь и потираясь щекой о его плечо. — Давай больше так не будем. — Больше не будем, — тихо отвечает он, словно боясь потревожить хрупкое спокойствие своей пары. — Прости, что был таким дураком, — тянется вперед Тэхён, приподнимая лицо омеги, поглаживая щеку и легко касаясь губ. — Ты самое ценное, что у меня есть, я просто боюсь тебя потерять. Бомгю смотрит в глаза серьезно, считывая эмоции и слушая такие редкие откровения. Полученная и обработанная информация заставляет его счастливо улыбаться. Как же хорошо, наконец, разобраться хоть с чем-то в их неспокойной жизни и насладиться желанными мгновениями наедине, пока весь мир с его проблемами могут подождать. — Вот теперь у меня на душ сил точно нет, — утомленно вздыхает Бомгю, ощущая, как альфа покидает его разнеженное тело. — Я о тебе позабочусь, — сгребая его в объятия, обещает Тэхён. Прикрывая глаза, наслаждаясь спокойствием, они еще какое-то время делятся теплом и медленными ленивыми поцелуями, наконец, ощущая себя там, где и должны быть всегда. Этой ночью Тэхён засыпает без сожалений и, кажется, впервые за долгое время не видит никаких снов.
