Законное нарушение / Законно или нет

Глава 19 Вечно молодые Фэн Лулин целовал грубо, прижимая Фэн Тана спиной к своей груди, вдавливая в кровать и вгрызаясь в загривок. Потом перешёл за ухо, на ту нежную сторону шеи сбоку, зажимая её губами и зубами, перетирая. Фэн Тан был очень чувствительный: втянул голову в плечи, пытался увернуться, но не мог, плечи тряслись, а внутри так и чесалось от нетерпения. Мужчина на нём не давал и шевельнуться, и Фэн Тан действительно не мог перевернуться, оставалось только смиренно лежать и терпеть. Он даже чувствовал, как между бёдер в него упирается та горячая штука, словно Фэн Лулин выплеснул в неё половину своей жизни, жаром пропитал, и тот жёг даже грудь изнутри. Он уже совсем поплыл, когда Фэн Лулин вдруг перевернул его лицом к себе, распахнул халат, обнажив белоснежную грудь. Фэн Тан покраснел и ушами, и глазами, сдерживая стоны, обнял за голову Фэн Лулина и позволил ему развязно целовать грудь. — Ноги подними. — Ты чего творишь, Фэн Лулин, не наглей, мама дома. Осторожнее, а то съем шпината и выкину тебя в окно! Фэн Лулин усмехнулся: — Тогда бёдра приподними. — Ты спятил, я сказал, не будем. Мне ещё гормоны с дофамином копить, чтобы потом, когда я доведу тебя до головокружения, ты встал на колени и взмолился: «Ах, муженёк, ты невероятный»… Ай, чёрт! Фэн Тан чуть не пнул его. Фэн Лулин не стал слушать, поднял ему одну ногу и собрался целовать низ живота, но вдруг заметил маленькую родинку у левой груди. А потом ещё одну поцеловал у пупка. Он припал к уху Фэн Тана и негромко сказал: — Откуда у тебя по всему телу такие звёздочки? У Фэн Тана уже не осталось сил, связные слова не шли, он дрожащим голосом спросил: — А… где ещё? Фэн Лулин сказал: — В глазах. Услышав это, Фэн Тан сразу зажмурился, и из горла вырвался приглушённый вызывающий стон. Фэн Лулина ещё сильнее подстегнуло желание покорить, он сильно сжал его талию. Видя, что тот клюнул, Фэн Тан улыбнулся и спросил: — Хочешь добавить ещё цветочков-засосов? Фэн Лулин и правда посадил ему несколько свежих засосов в виде цветов на груди, целуя и посмеиваясь, а потом снова склонился к уху, выдохнул тёплый воздух и низко произнёс: — Ах, муженёк, ты невероятный, так, да? Хм? После этих слов он впился в губы Фэн Тана. Тот отчаянно отбивался, но не мог оттолкнуть. Внутри кипела стыдливая ярость, и он мысленно прикидывал, как правильно кастрировать этого «злоупотребляющего силой» типа, чтобы не сочли нападением на полицейского. Я признаю поражение. Фэн Тан задумался, а губы и язык Фэн Лулина уже проникли в его рот. Фэн Тан в полузабытьи прикусил, будто держал во рту тёплую воду, и долго не хотел глотать. Он обхватил лицо Фэн Лулина ладонями и подумал: этот человек, кажется, сам не знает, насколько сексуальны его губы. Щетина выбрита чисто, форма чёткая, угловатая, толщина идеальная, сжатые выглядят холодно и жёстко, а расслабленные очень нежно. Фэн Тан решил, эти губы созданы для поцелуев. Подумав так, он снова лизнул уголок губ Фэн Лулина, прикусил его нижнюю губу, будто хотел погасить ослепительное пламя, чтобы никто больше не мог на него смотреть. В ту ночь они оба были слишком уставшими и только обнимались, да целовались до полного насыщения. Фэн Тан обмяк всем телом, Фэн Лулин оседлал его бёдра, собрал ладонью тёплую влагу и всё стёр с его живота. Фэн Лулин наклонился ниже: — Сегодня пока пощажу тебя. Он глянул на часы, до двух ночи ещё десять минут, поставил будильник на телефоне и сказал, что хочет подержать Фэн Тана во сне. Тот уже вымотался до того, что не мог сопротивляться, лёг ему в объятия и обнял за талию. Они лежали лицом к лицу, обняв друг друга за пояс. Фэн Лулину было неудобно, он упрямо переложил руку Фэн Тана себе на шею, чтобы тот обнимал его за плечи. Опустив голову, он посмотрел: Фэн Тан уже закрыл глаза, засыпал в полудрёме, ресницы отбрасывали лёгкую тень на впадины под глазами. Фэн Лулин снова подумал о бабочке махаон. В эти дни он старательно заставлял Фэн Тана постепенно снимать защиту, обнажая перед ним нежный живот, шею сзади. Хотел укусить, проглотить его живьём. Если он, Фэн Лулин, захотел этого человека, то обязательно получит. Он также явно чувствовал перемены в Фэн Тане. Он поцеловал его в лоб, наслаждаясь редкой для Фэн Тана зависимостью. Фэн Лулин поправил одеяло, почти завернув его как пельмень, и мягко сказал: — Засыпай. В ту ночь Фэн Тан спал очень сладко. Даже во сне дважды видел Фэн Лулина. Проснувшись, он потянулся за теплом под одеялом и только потом вспомнил, что Фэн Лулин ушёл ночью. Полежав ещё немного, он окончательно пришёл в себя и решил поделиться радостью с друзьями. Хэ Цин, услышав, что Фэн Тан влюбился, осторожно спросил: — Собираешься сделать его своим парнем? — Каким ещё парнем, он просто подарок за штрафы, — сказал Фэн Тан с самоиронией. — У него огромные связи, он знает обо мне столько всего. Я и сам не очень понимаю, каково это по-настоящему влюбиться. Просто чувствую, что становлюсь всё страннее. Выслушав, Хэ Цин вздохнул: — Когда ты наконец повзрослеешь хоть немного? — Завтра, — ответил Фэн Тан, — Сегодня дай ещё побыть инфантильным. Хэ Цин добавил: — Вы вообще, вы, может, и не из одного мира, не играй в игры. Будь собой. Чтобы завоевать сердце мужчины, сначала завоюй его желудок. Хэ Цин, боясь, что Фэн Тану станет грустно, принялся нравоучительно наставлять, пытаясь сменить тему: — Если ты и правда не умеешь готовить, тогда хватай его за нижнюю... Он не успел договорить «часть тела», как Фэн Тан с чёрным лицом перебил: — Ещё одно неуместное слово, и я брошу трубку. Закончив звонок, Фэн Тан задумался. А с той стороны, будто по телепатии, Фэн Лулин прислал сообщение: В прошлый раз договаривались поесть уличной еды в городе, завтра выходной, есть время. Фэн Тан загорелся от радости, но ответил предельно спокойно: Ладно. На следующий день он встал ни свет ни заря, прибрался и подождал до девяти. Фэн Лулин приехал на мотоцикле и забрал его. Как только Фэн Тан сел, его продуло холодным ветром, по телу пошли мурашки. Фэн Лулин снял куртку, накинул ему на плечи и выругал за то, что тот считает себя крепким. Фэн Тан сдался и спросил: — Куда едем? Фэн Лулин сказал: — Сначала просто покатаемся. Мотоцикл носился по большим и маленьким улочкам, и в мгновение ока они оказались у входа на фермерский рынок. Фэн Тан никогда так рано не вставал и не видел, чтобы столько людей толпилось у прилавков: — За чем они стоят? — Стоят в очереди за курицами и утками. Ты вряд ли такое видел. — Сами выбирают? Если сам выберешь, привяжешься, потом и съесть жалко. Эй, давай спустимся, погуляем, я никогда здесь не бывал. Ты часто помогаешь родителям закупать продукты? Я тебе правда завидую, у тебя столько жизненного опыта! Фэн Лулин промолчал, он не мог кивнуть. В детстве он почти не бывал в таких местах. У отца были подчинённые, которые привозили отборные овощи из теплиц, кур, уток и рыбу, всё своё, лучшее. Даже дичь из гор и бараньи отбивные на ужин. Он сжал руку Фэн Тана, благодаря росту прокладывал путь и защищал его в своих объятиях от толпы, тихо сказав: — Пройдём глубже, посмотрим. На дороге Фэн Лулин выглядел эффектно, но в обычной жизни даже руки, державшие пистолет и дубинку, занимались домашними делами. Он редко готовил, но в свободные моменты «портил продукты». Вот таким обычным он и ходил на рынки. Машины на улице холодные. Красные, белые, в любой плёнке, всё равно чужие. Фэн Лулин всегда думал, что белые и красные машины милее чёрных. На чёрных прямо написано «личная». А те, что выдают на работе, почти всегда чёрные, холодные, казённые. А на рынке ему нравилось. Жёлтые лилии соседствуют с фиолетовой капустой, зелёный и красный перец меряются остротой. Продавцы и покупатели спорят из-за пары мао, а продавец лапши глазеет на суету у лотка с блинами. На работе он привык к ветру и дождю, к ланч-боксам и воде из бутылок. Но иногда, думая о том, что приготовить, он чувствовал, что вот это и есть жизнь. Фэн Тан пошёл за ним на рынок и скоро заметил, что Фэн Лулин любил ходить за пожилыми тётушками. Он выжидал, пока они с трудом сторгуются, а потом выскакивал с самой невинной улыбкой перед продацом, доставал деньги и говорил: — Хозяин, мне тоже того самого. Когда они вышли с пакетами, Фэн Тан не выдержал, ущипнул его и тихо сказал: — Ну ты даёшь. Фэн Лулин ничуть не смутился, тихо рассмеялся: — Ты же хотел житейских хитростей? А то так и помрёшь с голоду. Фэн Тан кивнул, это была правда. Они пошли дальше, и на что бы Фэн Лулин ни показал, Фэн Тан всё хотел съесть. — Ты, оказывается, совсем неприхотливый, — заметил Фэн Лулин. Фэн Тан с гордостью ответил: — Я и песок ел. — У вас так тяжело было с едой? — Нет. Когда в грязь лицом падал, тогда и наелся. Они купили овощей, привязали пакеты к рулю мотоцикла, но не успели доехать до дома, как Фэн Тан уже проголодался. Он сидел на заднем сиденье, вытаращив глаза, и чувствовал, как от тряски у него задница разваливается. Завтрака он не ел, поэтому они неслись по улицам, и как только видели забегаловку, сразу парковались. Главное было поесть, а остальное потом. — Лапшу яньмянь! — Маоцай! — Жареные мозги! За три-четыре остановки Фэн Лулин прихватил с собой два рисовых пирожка. Фэн Тан держался за живот, прижался к его спине и глухо сказал: — Я ещё морепродуктов хочу. Фэн Лулин прибавил газу: — Ладно, впереди заведение с лапшой луосифэнь. Зайдём улиток ловить. Фэн Тан ущипнул его: — Ты что, издеваешься? Мотоцикл наконец остановился у ресторанчика с горячими котелками. Маленький электробайк Фэн Лулина торчал среди шикарных машин, как цыплёнок среди журавлей. Фэн Лулин вдруг сказал, что бульон здесь особенно ароматный. Фэн Тан заметил: — Ты довольно щедро тратишься. Фэн Лулин понял, что проговорился, усмехнулся и замолчал. Они сели за столик, и Фэн Лулин подвинул меню Фэн Тану. Тот перелистал, выбрал несколько блюд, но тут подошёл официант и сказал, что заказанной рыбы нет. Фэн Тан опешил: — Как это живого чёрного карпа нет? Я же только что видел его в меню! Официант ответил: — Он только что скончался. — … Фэн Тан потёр лицо. Он чувствовал, что помрёт здесь с голоду. Сегодня откуда-то взялся зверский аппетит, хотелось съесть всё, что видел. Он утвердил заказ и поднял глаза: — Ладно, пока труп не остыл, тащите. Когда подали запечённые устрицы, Фэн Лулин привычно принялся за еду. Он положил щипцами несколько штук Фэн Тану, а сам молча стал есть. Сегодня Фэн Тан казался ему особенно ребячливым, и на душе у Фэн Лулина потеплело. Он не удержался и позвал: — Фэн Тан. — Мм? — отозвался тот. — Расскажи мне о своём детстве. Фэн Тан улыбнулся. Ему было очень приятно, что Фэн Лулин наконец захотел узнать о нём что-то кроме тела и сегодняшнего дня. Он редко рассказывал о себе другим, но помнил всё важное и неважное на удивление отчётливо. По его убеждению, если человек никогда по-настоящему не влюблялся, не сделал ничего великого, не объедался летом мороженым и не драл глотку на концерте, значит, он всё ещё подросток в душе, и юность его не прошла. Он увидел, как Фэн Лулин тянется палочками за моллюском, сам зачерпнул суп, подул и сказал: — В детстве я был ещё тем сорванцом. Три дня без ремня и я уже фигнёй страдаю. Фэн Лулин спросил: — А когда вырос? — Стал проблемным подростком. — А сейчас проблемный молодой человек? Фэн Тан закатил глаза: — «Мужчина до смерти остаётся мальчишкой», не слышал такого? Фэн Лулин покачал головой, не хотел спорить, только посмотрел на Фэн Тана и сказал: — А если уж говорить о твоей «проблемности», то это нормально. Фэн Тан, который редко с ним соглашался, кивнул. Потрогал щёку и продолжил: — Да ладно, на самом деле ничего серьёзного. Слушай дальше. С детства у Фэн Тана было много грандиозных планов. По профессии он мечтал стать заведующим сельским магазинчиком, а по жизни, великим и многолюбящим человеком. Повзрослев, он действительно стал чуть заносчивым, с лёгкой хитринкой. А многолюбие касалось не только романтики, так что об этом можно и не говорить. В детском саду повар его обожал и всегда давал ему лишний кусочек свиного хвостика. Однажды Фэн Тан захотел два. Повар сказал: — Когда вырастешь ростом с меня, я буду каждый день по два давать. Фэн Тан вырос. А потом узнал, что повар уже несколько лет как умер. С тех пор, увидев свиной хвостик, Фэн Тан думал: Я всё ещё ребёнок. Но выше он уже не вырастет. Лань Чжоу сначала из-за своего имени хотел открыть лапшичную. Потом узнал, что есть сигареты с таким названием, и решил открыть табачный магазин. А ещё позже на уроках географии выяснил, что есть такой город*1. Он расстроился и сказал Фэн Тану: — Блять! Почему твой отец не мой? Мне бы такого папу! — Блять, нельзя материться, — ответил Фэн Тан. Лань Чжоу, подхалимничая, тут же исправился: — Почему дядюшка не мой отец? — Даже если бы мой отец стал твоим, — сказал Фэн Тан, — должности по наследству не передаются. Хэ Цин переживал ещё сильнее. Он понял, что имя Лань Чжоу связано с лапшой. Вернулся домой, встал посреди гостиной, вскинул руки и объявил: — Папа, я хочу сменить имя на «Хэ Даосяо»! Отец Хэ, стоя в коридоре, свернул газету в трубку: — Отлично, сейчас я тебя и построгаю*2. В школьной столовой еда была невкусной, и Лань Чжоу поклялся, что станет директором и сделает столовую лучшей в городе. — Лучше открой ресторан, — сказал Хэ Цин. Тогда Лань Чжоу сменил мечту и решил стать владельцем ресторана, чтобы «уничтожить» поваров. — Ты ничего не понимаешь, — снова поддел Хэ Цин. — В хороших ресторанах поваров на руках носят. Лань Чжоу долго думал, согласился и решил стать клиентом. Клиент — бог, он может уничтожить ресторан. Фэн Тан молча слушал и мысленно отметил: с этими будущими коммерсантами лучше не связываться. У школьных ворот продавали скретч-лотереи. Карманных денег у троих друзей было куда больше, чем у большинства детей, и они часто бегали играть в лотерею, пока родители не пресекли это. Фэн Тан, соскребая, зачитал надпись вслух: — Спасибо за покупку». Хэ Цин посмотрел на свою и повторил за ним: — Приходите ещё. Фэн Тан вздохнул: — Как же мне не везёт! Хэ Цин пожал плечами: — Как же мне не везёт! — Цин, зачем ты за ним повторяешь… — Лань Чжоу неторопливо соскрёб чёрный слой ножиком и воскликнул: — Десять юаней! Хэ Цин в восторге заорал: — Десять юаней! Ты настоящая счастливая звезда! Трое купили ещё двадцать билетов по пять мао и соскребали вместе. Теперь не только Хэ Цин и Фэн Тан, но и Лань Чжоу закатил глаза: — Как же мне не везёт. Хэ Цин тоже повторил: — Как же мне не везёт. Фэн Тан спрятал все проигрышные билеты в рюкзак и угрюмо пробурчал: — А я считаю, что у меня всё нормально. Хэ Цин, маленький дурачок. Как можно говорить, что тебе не везёт? Это же плохая примета. Фэн Тан с детства был суеверным ребёнком, а повзрослев, наоборот, всё понял и решил: истина в себе. В то время они как раз переживали расцвет подросткового возраста, и дома, опасаясь переизбытка гормонов и раннего взросления, давали не очень много карманных денег. Фэн Тан лучше всех умел развлекаться. Однажды он прогулял уроки и повёл Хэ Цина с Лань Чжоу в небольшой бар в центре города выпить. Хэ Цин тогда совсем не умел пить, увидел акцию «тридцать юаней за безлимит», отдал пятьдесят и попросил хозяина дать ему безлимитную газировку. Хозяин замялся. Фэн Тан добавил ещё пятьдесят и сказал: — Теперь безлимит за сто. Хозяин сходил в соседний продуктовый магазин и притащил ящик газированных напитков. Хэ Цин пил до тех пор, пока на следующий день к обеду даже не мог думать о еде. Так что в тот вечер они втроём, под пристальными взглядами всех посетителей, сидели в баре и пили газировку. А все остальные пили поддельный алкоголь. Тот самый, безлимитный за тридцать юаней. Фэн Тан закончил рассказ, рассмеялся, подмигнул Фэн Лулину: — Эти люди притворялись пьяными… Но можно ли напиться поддельным алкоголем? Фэн Лулин ответил: — Если человек хочет напиться, он напьётся. Со мной можешь напиваться, когда захочешь. Сказав это, он мысленно вернулся к только что услышанным историям, и уголки его губ невольно приподнялись. — Вы втроём в детстве были очень милыми. Неудивительно, что теперь, повзрослев, каждый из вас такой способный. Но из вас троих ты, наверное, самый умный. — Умный сам себя загубит. Дураку жить веселее. Посмотри на Хэ Цина, как он беззаботно живёт. Фэн Тан засмеялся, увидел, что суп почти допит, и продолжил болтать без умолку: — Слышал про водяных обезьян*3? А ещё про кита Мелвилла*4, краснопламенную золотую черепаху*5, носоходящих*6, человека-моль*7? Мы тогда всё это изучали. Фэн Лулин сказал: — Слышал. У нас дома телевизор был маленький, я каждый день смотрел научно-популярный канал. А как ты полюбил гонки? — Да что там за история… Отец просто не разрешал мне гонять. — И что дальше? — Упорное сопротивление отцу. Потом всё-таки упёрся, вышел на трассу и понял, что ничего особенного в этом нет. — Не захватывает? Фэн Тан вытер рот и сказал: — Захватывает… Но какой в этом толк? Жизнь всё равно течёт медленно. Он рассказывал забавные случаи, но Фэн Лулину казалось, что он слышит историю, в которую уместилась целая жизнь. Он даже восхищался ранней зрелостью Фэн Тана, но теперь всё это выглядело просто ребячливыми выходками. А ребячливое, в сущности, и есть источник радости, того, к чему тянет. Когда речь зашла об отце, Фэн Лулин почувствовал что-то общее с Фэн Таном, но ничего не сказал. В начальной школе на родине Фэн Ваньган приезжал в школу и читал лекцию по общественной безопасности для целого класса ничего не понимающих малышей. Фэн Лулин с красным пионерским галстуком послушно стоял внизу сцены. Во всей школе, кроме директора и отца с сыном, никто не знал, что Фэн Ваньган его отец. Фэн Ваньган говорил со сцены, а Фэн Лулин внизу ковырял пальцы. И когда слегка суровый взгляд отца падал на него, он сжимал кулаки, и в глазах у него мелькали те самые вызывающие приёмы, которым его учили в Шаолине. Семья Фэн отличалась от семьи Фэн Тана. Это был не просто городской семейный очаг, а настоящий род в древней культурной столице. Дома в старых переулках, дворы, переходящие из поколения в поколение. Были даже семейные правила, родословная… Всё строго контролировалось. В его поколении главой рода становился тот, кто добьётся успеха. Но пока власть оставалась в руках Фэн Ваньгана. Семья Фэн Лулина была сложной. Он не мог рассказать об этом Фэн Тану, не мог объяснить. Он просто подпёр щёку ладонью, смотрел на него, тайно желал себе такой же свободы и лёгкости и хотел защитить его. Фэн Тан заметил, что тот задумался, вспомнил о чём-то, полез в карман и вытащил штрафной талон. — Смотри, этот талон не простой… Это свидетельство моей первой любви. Фэн Лулин взял его. Это был тот самый штраф, на котором он нарисовал сердечко. Их третья встреча. Он посмотрел на свою подпись, которую тогда вроде бы небрежно, а на самом деле старательно выводил, улыбнулся во весь рот и сказал: — А я думал, это тот, с Нового года. Фэн Тан выругался: — Тогда ты меня просто бесил. — Врёшь. А зачем ты трогал меня за запястье? Фэн Тан с невозмутимым видом ответил: — Когда ты спрятал мою записку с телефоном, я уже подсыпал тебе яд «Семь шагов, и кишки завяжутся бантиком». Хотел проверить, долго ли ты ещё продержишься. — Семи шагов оказалось достаточно. Как только ты появляешься, я уже не могу пошевелиться. Фэн Лулин с трудом сдерживал смех и приподнял бровь, глядя на него. Как кусочек сахара, брошенный в горячую воду. Сноски : *1. Ланьчжоу — город в Китае, а также название лапши и марки сигарет. *2. 刀削面 (даосяомянь) — «лапша, нарезанная ножом». Отец Хэ Цина обыгрывает это название. *3. Водяные обезьяны — существа из китайского фольклора, духи воды, которые топят людей. *4. Кит Мелвилла (кашалот Мелвилла) — доисторический гигантский кашалот-охотник. *5. Краснопламенная золотая черепаха — ядовитое существо из китайских легенд. *6. Носоходящие — вымышленная группа животных, якобы передвигающихся на носу. *7. Человек-моль — легендарное существо из американских страшилок, крылатый монстр с красными глазами. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum