Законное нарушение / Законно или нет

Глава 20 Тело как пристанище Что-то растаяло. Казалось, вся вода в чашке стала сладкой, тёплой и приятной. Сахар опустился на дно и медленно растворялся, превращая скуку в сладость. Фэн Тан почувствовал, как мысли его парят, но тут же взял себя в руки, потрогал ухо, пытаясь сменить тему. Что же такое «искренне» и «поиграть» на самом деле? Он уже почти не мог совладать с собой рядом с Фэн Лулином. Ему казалось, что всё идёт не по плану, но в то же время именно так, как он хотел… Фэн Тан попал в порочный круг. Хотел попробовать и в то же время изо всех сил хотел убежать. Ведь кто-то однажды сказал: чтобы избежать конца, нужно избежать начала. Фэн Тан, ну как ты мог стать таким нерешительным? Подумаешь — рискнуть разок, и всё. А ты уже столько дней мучаешь себя. Ну и стоило оно того? В ресторане вдруг сменили музыку в стиле Босса Нова на гонконгские и тайваньские любовные баллады. Фэн Тан неожиданно заговорил: — Смотри, эти двое, чьи песни сейчас играют. Столько песен спели, будто любили многих. А на деле посмотри на их жён. Выбрали одну и до конца с ней живут. Фэн Лулин кивнул в знак согласия, расстегнул куртку, чтобы проветриться, и сказал: — Ты много об этом думаешь. Они просто поют, а истории у тех, кто пишет тексты для песен. Фэн Тан промолчал, вспомнив строчку из песни: слушатель лицемерен, а пишущий песни — бессердечен. Глядя на профиль Фэн Тана, Фэн Лулин вдруг захотел спросить: сколько мужчин прошло через твою жизнь? Он знал, что Фэн Тан гун, но всё равно хотел узнать, какими были те «шоу». Он спросил прямо. Фэн Тан помолчал и сказал: — Тех, с кем по-настоящему доходило до отеля, мало. Если хочешь знать, расскажу о самом запомнившемся. Фэн Лулин сказал: — Хорошо. Фэн Тан добавил: — Только не ревнуй. Фэн Лулин подумал и понял, что это невозможно, покачал головой, но всё равно сказал: — Но мне нравится слушать, когда ты рассказываешь о себе. Фэн Тан зажал сигарету губами, не зажигая, и тихо заговорил: — Однажды на деловой встрече мне как-то подогнали парня. Называть его «уткой» некрасиво, скажем так, вызвали человека, который умеет развлекать. В тот вечер в гостинице я даже штаны не снял, мы сначала просто поговорили. У него было нехорошо на душе, и он рассказал, как спустился в маленький магазин на первом этаже купить салфетки и попросил у продавца самые лучшие, для рта. Фэн Тан хотел достать зажигалку, но Фэн Лулин уже поднёс огонь и прикурил ему. Фэн Тан чуть улыбнулся и продолжил: — Продавец дал ему самые дешёвые. Парень потрогал бумагу, она оказалась слишком грубой, и он спросил, в чём дело. А продавец ответил: какая разница, чем вытирать зад или рот. Парень очень расстроился. И когда он закончил эту историю, я сказал, что не буду его сегодня трахать. Фэн Лулин неожиданно прервал его: — Почему не стал? — Он продаёт своё тело за деньги, а я ищу в чужом теле удовольствие. — Фэн Тан глубоко затянулся, и из носа вырвалось белое облачко дыма. — Разве это не одно и то же? — Как ты можешь сравнивать себя с ним, — сказал Фэн Лулин. Фэн Тан покачал головой, но упрямо повторил: —  По сути это одно и то же. — На самом деле моя семья тоже довольно необычная. Фэн Лулин глубоко вздохнул: — Мой отец в своё время считался в наших краях очень успешным человеком, поэтому он предъявлял ко мне очень строгие требования. Это выматывало. Он замолчал, не решаясь продолжать, и просто надеялся, что Фэн Тан его поймёт. Но тот был погружён в свои воспоминания и только спросил: — Твой отец частный предприниматель или кто-то в этом роде? Или у вас там городок маленький, уездный, и если человек добивается успеха в городе, это уже считается большим достижением? Фэн Лулин покачал головой, но ничего не сказал. Фэн Тан решил, что тот не хочет продолжать, стряхнул пепел и заговорил: — Дом должен быть местом, где можно отдохнуть и расслабиться. Если ты возвращаешься домой и чувствуешь только напряжение и усталость, значит, это не дом. Меня с детства очень баловали, я был настоящим маленьким тираном, родители дали мне всё самое лучшее. Но когда вокруг тебя слишком много богатых и влиятельных людей, это начинает утомлять. Многие мои ровесники либо пошли по стопам родителей в госструктуры или семейный бизнес, либо уехали учиться за границу и даже не планируют возвращаться под родительский контроль. Он на секунду задумался, повернул голову к окну, снова затянулся и медленно выпустил дым: — У богатых и властных есть одна общая болезнь: им всё время хочется всё контролировать. Как только эти слова слетели с его губ, Фэн Лулин невольно посмотрел на свою ладонь, и она слегка дрогнула. Как ему сказать Фэн Тану, что его собственное желание всё контролировать и обладать почти достигло предела. Это качество проявлялось у него с самого детства. Никто из других детей не мог трогать его игрушки. Если ему что-то не нравилось, его невозможно было заставить это делать. Если он хотел что-то удержать в руках, он скорее уничтожил бы это, чем отпустил. Он во всём стремился быть первым и не терпел отставания. А если речь шла о любимом человеке, он хотел бы спрятать его, запереть, положить в самое глубокое место, чтобы никто не видел и уж точно никто не смел прикоснуться. Сейчас ему хотелось связать Фэн Тана. Фэн Лулин с трудом подавил желание обнять его и медленно спросил: — Ты не любишь, когда кто-то хочет тобой управлять? — Любое желание — это не болезнь, это просто черта характера, — ответил Фэн Тан. — По-настоящему страшно, когда у человека вообще нет никаких ярких черт. Он улыбнулся и добавил: — Хотя всё зависит от того, в какой области это желание проявляется. Рука Фэн Лулина дрогнула, и голос стал хриплым: — В нужной области. Фэн Тан больше ничего не сказал, только пальцами постукивал по столу, словно отбивая какой-то ритм. Раз, два, три… В некоторых вещах Фэн Тан был слишком смел для своего времени, и Хэ Цин называл это «панком в поступках». Вот хотя бы его привычка фотографировать свои части тела. Это уже само по себе вызывающе, но Фэн Тан только отмахнулся: — Ты пуританин. Тогда Хэ Цин напомнил ему про гонки: — Ты ещё вспомни, как у тебя в машине играла эта музыка с дребезжанием. — Это построк, — ответил Фэн Тан. — Ты всё равно ничего не понимаешь. И когда в следующий раз Фэн Тан снова включил такую музыку, Хэ Цин, который очень дорожил своей жизнью, больше не спорил и не оставался на переднем сиденье. С его избытком энергии он перебирался на заднее сиденье и начинал раскачиваться в такт этим звуковым волнам. По выходным Фэн Тан запирался дома в подземном кинозале и смотрел фильмы. Ему нравилось что-то пограничное, а просмотр под землёй добавлял особой подпольной атмосферы. Раньше он не понимал, почему цензура требует, чтобы школьные романы не заканчивались счастливо, а теперь понял. Человеку редко удаётся сохранить что-то по-настоящему чистое. Но сам он не любил трагедии и слишком мрачные безнадёжные истории. Режиссёр не убийца, чтобы бить прямо в жизненно важные точки. В жизни всегда должна оставаться надежда на лучшее. Он часто сидел в комнате, смотрел красиво снятое кино, слушал остроумные диалоги. Камера безумно тряслась, герои курили одну сигарету за другой, будто одна сигарета могла развеять тысячи тревог. Иногда он вслух повторял английские субтитры, с трудом, но очень сосредоточенно. Поэтому после фильма Фэн Тан оставался под сильным впечатлением, но часто не мог пересказать, о чём именно была картина. Смотреть кино — это про настроение и ощущение, сюжет никогда не был главным. И к любви он относился точно так же. После еды Фэн Лулин получил звонок. Цяо Цэ сказал срочно возвращаться в отряд. Фэн Тан услышал тревожный голос и понял, что в отряде что-то случилось. Он сказал, что сам доберётся на такси. Отсюда до центра города, до четвёртого отряда, было довольно далеко. Это был район жилых домов на небольших холмах. Нужно было проехать через туннель, потом по мосту, пересечь береговую линию реки, и только тогда начиналась оживлённая часть города. Здесь была узкая улочка, вымощенная кирпичом. После ресторанчика, провожая Фэн Лулина, они вдвоём прогулялись по ней. Фэн Тан вспомнил императорские персиковые печенья и конфеты «Драконья борода», а в соседней лавке продавали кальянный табак, нарезанный тонкими ленточками, с мёдом и апельсином. При горении он давал зелёный дым и был очень крепким. Хозяйка была такой красивой, что о ней знала вся улица. Она всегда красила губы ярко-красной помадой. Фэн Лулин слушал и не удержался от улыбки: — У тебя богатый жизненный опыт. — Нормальный, — ответил Фэн Тан. — Я и газеты продавал, и листовки раздавал. А в пять или шесть лет в парке торговал дисками. Отец хотел нас троих закалить, дал каждому по тридцать штук. Кто первый продаст, тот получит награду, а кто не продаст, тому домой не возвращаться. Я полчаса мучился, пока всё не распродал. Сажусь в машину, а Хэ Цин уже бутылку газировки допил и спит себе калачиком на заднем сиденье. Взгляд Фэн Лулина на него постепенно теплел, хотя сам он этого не замечал: — А почему так? — спросил он. — У тебя язык хуже подвешен? Не похоже. — Я серьёзно объяснял людям, какие там песни, какая качественная запись, что это оригинал, есть коллекционная ценность. А Хэ Цин просто хватал за рукав и ныл: — Купите хоть один, пожалуйста. Как та девочка со спичками. Фэн Тан и сам рассмеялся. Весь этот день прошёл так легко, что Фэн Тан вдруг увидел в Фэн Лулине что-то родное. Он пожал плечами, вроде бы улыбаясь, но уголки губ опустились: — На самом деле я ни на что не гожусь. Во всём проигрываю. Фэн Лулин прижал пальцем уголок его губ, заставляя улыбнуться: — Ты победил меня, — сказал он. Голос у него был низкий и чуть с хрипотцой, с ноткой соблазна. У Фэн Тана защекотало в ушах. Он повернулся к нему и кивнул, будто соглашаясь с чем-то, что уже давно решил. Фэн Лулин посмотрел на его трогательный вид и больше не стал сдерживаться. Его пальцы скользнули по подбородку Фэн Тана, потом крепко сжали его, заставляя запрокинуть голову. Под ветром с реки, под солнцем на стыке весны и лета, он хотел его поцеловать. — Да стой ты, не вздумай на улице распаляться. Фэн Тан сначала отстранился, а потом сам подался вперёд и покорно закрыл глаза: — Ладно, я проиграл тебе. Фэн Лулин будто наказывал его за эту короткую попытку увернуться. Он не поцеловал, а только прикусил уголок губ, потом легонько втянул саму губу. И снова почувствовал на Фэн Тане тот самый аромат сандала, смешанный с его собственной мужской силой, и это вдруг оказалось удивительно гармоничным. Фэн Тан подумал о белых настенных часах у своей кровати, с маятником и колокольчиком на хвосте. Они тоже каждый день вытаскивали его из бездны и втягивали в новый утренний свет. *** Как только Фэн Лулин узнал, что происшествие связано с четвёртым отрядом, он первым делом помчался в больницу. В последнее время он стал ездить туда так часто, что даже Фэн Ваньган начал задумываться, стоит ли вообще разрешать сыну заниматься этой работой. Вечером Ся Итяо уже назначил ему встречу, сказав, что дело срочное. А времени у Фэн Лулина сейчас было в обрез. У входа в стационар стояла группа людей. Кто-то в штатском, но все лица знакомые, бывшие сослуживцы Фэн Лулина. Рядом припарковалась патрульная машина, намного больше обычных полицейских. Несколько вооружённых патрульных тоже узнали его, старые знакомые, молча кивнули в знак приветствия. Пострадал сотрудник дорожной полиции, и Фэн Лулин как капитан отряда должен был вести дело от начала и до конца. Он шёл за Цяо Цэ по коридору, обходя толпу журналистов, пока наконец не увидел лежащего в палате товарища. Цяо Цэ объяснил. что сегодня в городе ставили блокпост, водитель мотоцикла отказался останавливаться, разогнался, сменил полосу и прорвался силой. Он сбил сотрудника вместе с ограждением, у того сломаны ноги. — Вчера опять кто-то гонки устраивал? — спросил Фэн Лулин. Цяо Цэ от злости не находил себе места: — Вчера проверили больше десяти больших мотоциклов, все по несколько сотен кубов. Эти городские ревуны ночами носятся по городу на бешеной скорости, сами смерти ищут. — А с тем, кто прорвался, что? В участок увезли? Кто-нибудь пресс-релиз для журналистов смотрел? Фэн Лулин задёрнул штору вокруг кровати товарища, повернулся к Цяо Цэ и тихо спросил: — Вчера ещё кто-то говорил, что наши у него украли деньги, да? Цяо Цэ вздохнул: — Люди сейчас просто злые. Он сам признался, что наговорил сдуру, от нечего делать. Уже задержали его. А вчера ещё двое перевернулись и заблокировали дорогу, ни в какую не хотели убирать машины, ждали страховую. Знаешь, что дальше было? Сяо Сюй из третьего отряда пошёл их уговаривать, так его за руку укусили. — Понял, — мрачно ответил Фэн Лулин. Настроение у него было так себе. Цяо Цэ опустил голову, беря медицинскую карту, и сдавленно сказал: — У всех у них есть братья, сёстры, старшие, младшие. Неужели так трудно быть чуть внимательнее друг к другу? Фэн Лулин собрал снятую форму товарища, нашёл пакет, сложил всё и передал Бай Янъюэ: — Сяо Бай, в ближайшие дни оставайся в больнице, следи за всем. Если что — сразу звони. — Да чёрт возьми, командир Лин, меня сегодня ещё какой-то школьник по затылку ударил! — Бай Янъюэ аж зубами заскрипел, его просто распирало от злости. — Стою на посту, а этот медвежонок подбегает и бац по голове, а потом убежал. Все невольно засмеялись, и в палате стало чуть легче. Фэн Лулин поднял голову: — И что дальше? Бай Янъюэ высунул язык: — Брат У и ребята его задержали. Этот малец попался на следующем же перекрёстке. Теперь сидит, ждёт, пока родители приедут. На дороге постоянно встречались всякие странные люди, но такого наглого пацана, который распускает руки, Фэн Лулин ещё не видел. Ему казалось, что в последнее время он всё больше становится похожим на обычного участкового. К ним обращались по любому поводу: кто боится переходить дорогу, у кого колесо спустило, кто просто боится садиться за руль. Он похлопал Бай Янъюэ по плечу: — Ты всё же отдохни немного, не выматывайся так. Бай Янъюэ кивнул, прищурился и потёр виски. Он и правда за этот месяц вымотался до предела. Молодой, только начал работать, и иногда просто не выдерживал такой нагрузки. Он присел на стул, поправил одеяло раненого товарища, а потом вышел в коридор к медсёстрам обсудить детали. Теперь в палате, кроме спящего пострадавшего, остались только Цяо Цэ и Фэн Лулин. Фэн Лулин тихо спросил: — Система контроля ничего подозрительного не показывает? — Информацию о разыскиваемых машинах мы уже передали в уголовный розыск, нам остаётся только следить. Кстати, машины с прошлыми нарушениями мы тоже отметили. Теперь будем следить за ними по всему городу. Цяо Цэ сказал и открыл фотографии: — Командир Лин, вот новая машина, которую зарегистрировали в этом месяце. Владелец как-то связан с молодым господином Фэном. Кажется, это брат какого-то его родственника. — Брат? Фэн Лулин взял телефон и мельком посмотрел: — Отец тебе передал? — Да, он велел присматривать за ней особенно. А вот эта Ауди A6, самого молодого господина Фэна. Цяо Цэ открыл досье, провёл пальцем по экрану и вздохнул: — На скоростной трассе до сих пор восстанавливают повреждённые объекты. У Фэн Лулина невольно сжалось сердце, но чтобы не выдать себя, он просто запомнил эту информацию, не показывая вида. — Наш отряд, вместе с другими, уже вернул государству имущества больше чем на двести тысяч. Работа тяжёлая. Фэн Лулин похлопал его по плечу: — Я отвечаю за дорогу, за первую линию. А вы в тылу берегите себя. Цяо Цэ отдал честь. Фэн Лулин ответил тем же и сказал, что у него ещё дела, ему нужно уходить. Цяо Цэ заверил, что и в больнице, и в отряде всё под контролем. *** Они договорились встретиться с Ся Итяо в переулке, меньше чем в пятистах метрах от больницы. Фэн Лулин опустил голову, надел кепку и маску, смешался с толпой, но из-за роста слишком выделялся. Пришлось сделать крюк и пройти через людный рынок. Через маленькую дверь он вышел в переулок и издалека увидел джип Ся Итяо, припаркованный у обочины. Машина была тёмно-зелёная, с матовым покрытием. Он открыл дверь и сел на заднее сиденье. Ся Итяо опустил стекло наполовину, чтобы проветрить, завёл мотор и обернулся: — Брат Лин, ты помнишь мой мотоцикл? Дядя Фэн велел мне за ним приглядывать. А в итоге ваш отряд его конфисковал. Ты им ничего не говорил? Фэн Лулин достал сигарету и зажал её в зубах: — Отец даже никому не сказал, кто я. Во всём отряде только его человек знает. Ся Итяо вздохнул: — Вы с отцом как шпионы. С детства тебя прячет. Неужели не надоело? — Опасная работа. Один неверный шаг, и вся семья под ударом. Фэн Лулин относился к этому спокойно, он привык и всё понимал. Иногда он пользовался теми привилегиями, которые ему полагались, но учиться никогда не ленился. Должность и власть были для него как вершина, на которую он поднимался, чтобы окинуть взглядом все горы. Конечно, мужчина хочет власти, это правда. Но глядя на то, как высоко стоит Фэн Ваньган, Фэн Лулин понимал в глубине души, что его отец всего лишь одна из этих маленьких гор. Самый обычный, самый незащищённый перед переменами. Они поговорили о подпольном клубе Цэнь Ци. Фэн Лулин закрыл глаза и запомнил всё, что сказал Ся Итяо. Ся Сань-эра уже некоторое время назад внедрили в круг людей второго поколения, но у Цэнь Ци пока не было серьёзных подвижек. Фэн Лулин предупредил, чтобы он не привлекал внимания врага. Ся Итяо несколько раз кивнул и заверил, что всё понимает. Он выехал на мост через реку, двигаясь по медленной полосе, еле ползя. Когда этот кризис миновал, он не удержался и перешёл на сплетни: — Брат Лин, а что у тебя в итоге с Фэн Таном? В последнее время о нём опять все говорят. Слушай, тот бывший секретарь горкомитета, который погиб в аварии, это правда его отец? Вот почему у Фэн Тана такие крепкие корни. Настоящий маленький принц. — Председатель Лю управляет крупным госпредприятием, в последние годы они строят аэропорты, у неё огромная ответственность. Фэн Лулин пытался расслабиться, но сиденья в машине были неудобными, и это раздражало: — Я много раз пересекался с Фэн Таном. Он поправил позу, посмотрел в зеркало заднего вида и задумчиво сказал: — Он очень особенный. Похож на меня. Ся Итяо усмехнулся: — Да он просто красивый парень, каких поискать. В наших кругах кто его только не хочет. — Но он хочет только меня. Фэн Лулин опустил стекло ещё ниже. В лицо ударил речной ветер, и он почти не мог открыть глаза. Фэн Тан в его сердце был самой сладостью. Сладкое лицо, сладкий голос, иногда капризный характер, такой сладкий, что вот-вот потечёт сахарный сок из тростника. Даже имя у него сладкое. «Кленовый сироп» или «медовый сахар», но Фэн Лулин был готов укусить и обжечься. — Ничего себе, брат Лин, так ты его всё-таки заполучил? — Ся Итяо был поражён. — Что значит «заполучил»? Совсем уважения нет, — недовольно ответил Фэн Лулин. — А что? Я же помню, мы с ним примерно одного возраста. — Теперь он со мной одного поколения, понял? — Фэн Лулин затушил сигарету в пепельнице и прищурился. — Рано или поздно ты будешь называть его «невесткой». Ся Итяо был хитрым и сразу всё понял, ухмыльнулся: — Ну надо же, не ожидал. У тебя с ним всё серьёзно или так, игры? — Какие игры, — ответил Фэн Лулин. — Я ни за что не отпущу его. Мост через реку был частью национальной скоростной сети, тридцать километров в длину, шесть полос в каждую сторону. Его начали строить, когда Фэн Лулину было семь лет, а закончили только к десяти. В детстве он бывал здесь всего один или два раза. Его родной город был в соседней провинции, и даже на самолёте лететь туда целый час. Он вспомнил, как во второй свой приезд на этом мосту увидел страшную аварию. Легковая машина пробила ограждение и врезалась в рабочих, которые ремонтировали дорогу. Пятеро погибли, трое были ранены, зрелище было ужасным. В тот день Фэн Ваньган сказал ему, что этот город хоть и не самый большой в регионе и не город центрального подчинения, но по количеству машин на душу населения он занимает второе место в стране. И каждый год здесь случается одна авария за другой. Миллионы людей живут вокруг машин и выживают благодаря дорогам. На реке поднялся туман. Ся Итяо включил радио, и там сказали, что ночью по всему городу будут дожди, а завтра утром похолодает. Фэн Лулину редко выпадала возможность просто послушать радио, но даже голос диктора казался ему не таким приятным, как голос Фэн Тана. Ся Итяо через зеркало заднего вида заметил, как брови Фэн Лулина всё сильнее хмурятся, становятся острее, и вдруг вспомнил одну строчку. Перед бурей ветер наполняет башни. На горизонте уже темнело, а на мосту машины выстроились в длинную пробку. У Фэн Лулина снова заболело горло, старая травма давала о себе знать. Он закашлялся, потирая шею, достал телефон и написал Фэн Тану: Завтра возможен дождь, не забудь зонт. Фэн Тан ответил мгновенно: Не лезь не в своё дело. *** И вот на следующее утро, под дождём, Фэн Тан решил подъехать к дому Фэн Лулина и подождать его у входа. Дождь идёт, Фэн Лулин всё равно поедет на работу, промокнет до нитки, мозги размокнут, а страдать в итоге будет он сам. Машина Фэн Тана постояла у ворот жилого района, и он вдруг увидел, как оттуда вышел Бай Янъюэ. Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее убеждался, что этот парень ему знаком. Да это же тот самый молодой сотрудник, который после драки на улице отвёз их на осмотр. Тот самый, который бегал за Фэн Лулином и кричал «капитан Лин», такой милый, просто загляденье. Точно, это он. Тот самый, которому Фэн Лулин отдал свою куриную ножку, а ему не дал. И что теперь, они вместе живут? Фэн Тан почувствовал неладное, тем более что в прошлый раз Фэн Лулин не пустил его в этот район. Он смотрел, как Бай Янъюэ приложил карточку к турникету и выехал на маленьком электробайке. Фэн Тан вцепился в руль так, что побелели костяшки. Он уже и так немного ревновал, но нет, он человек прямой. Если он сегодня не разберётся с этим пацаном, то вечером не сомкнёт глаз, не сможет проглотить эту обиду. Он выскочил из машины и встал прямо перед Бай Янъюэ: — Привет. — П-привет, и тебе привет. Бай Янъюэ узнал его и решил, что с такими людьми, у которых неясный статус по отношению к его командиру, лучше не связываться. Он кивнул, улыбнулся до ушей, попятился и уже собрался развернуться, чтобы уехать. Но Фэн Тан молниеносно схватил его за плечо: — Подожди, не спеши. Позволь задать дерзкий вопрос. Ты как здесь оказался? — Я здесь живу, — растерянно ответил Бай Янъюэ. — Я просто зашёл за сменной одеждой, мне ещё в больницу надо. Фэн Тан посмотрел на него с подозрением: — Вы с Фэн Лулином вместе живёте? Или просто соседи, в одном районе? В голове Бай Янъюэ зазвенели тревожные звоночки, и он решил, что у командира наверняка есть на то свои причины. До совместного проживания в каком-то особом смысле он даже не додумался. Он вспомнил, как однажды Фэн Лулин спросил у него номер квартиры, и совершенно спокойно ответил: — Да, мы живём вместе. Фэн Тан опешил: — А он же говорил, что живёт с отцом. Чёрт возьми, что за дела. — Я и есть его отец, — брякнул Бай Янъюэ, не подумав, и тут же поправился. — Нет-нет-нет, я хотел сказать, я живу с командиром Лином и с его папой. Фэн Тан выпучил глаза: — Ах вы уже и с родителями познакомились! Так значит, отец Фэн Лулина, а я, чёрт возьми, его до сих пор даже не видел. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum