сосуд для павшего

неделя превратилась в ад. дни проходили под знаком фальшивого искупления. мика воплощал собой саму кротость: заваривал кофе, который оба не переносили, окружал юичиро удушающей заботой и бесконечно извинялся. его «прости» звучало как молитва, не способная исцелить багровые следы на теле младшего. но с приходом темноты маска сползала. юи научился узнавать приближение Тени по ритму дыхания. у старшего оно было прерывистым, детским; дьявол же дышал тяжело и глубоко, словно зверь, пробуждающийся в клетке. ровно в три часа ночи настоящий мика исчезал. в ту ночь юноша не сомкнул глаз, он ждал. когда веки микаэллы дрогнули и распахнулись, в них не было тепла — лишь тьма бездонного колодца. — бдишь, — констатировал дьявол знакомым голосом. — похвально. — что тебе нужно на этот раз? — юи старался говорить твердо, хотя сердце колотилось о ребра. существо потянулось с неестественной, тягучей грацией. — мне скучно. твой маленький герой так громко бьется внутри, пытаясь вернуть контроль, что у меня закладывает уши. давай заключим пари. младший похолодел. — какое пари? — эксперимент. три дня я буду единоличным хозяином этого тела, а твой мальчик станет лишь зрителем — без права голоса. если через семьдесят два часа ты не возненавидишь его так сильно, чтобы сбежать, — я уйду навсегда. — а если возненавижу? улыбка сущности стала хищной. — тогда ты останешься со мной добровольно. мы станем одной большой «счастливой» семьей: ты, я и сломленный мальчишка внутри, который будет наблюдать за каждым моим движением. юичиро подошел к окну, глядя на пустую ночную улицу, выбора не было. это была единственная ниточка, ведущая к спасению мики. — согласен, но при условии: ты не трогаешь его сознание, не причиняешь ему боли внутри. — справедливо, — дьявол протянул теплую ладонь мики. — по рукам. в момент касания микаэлла содрогнулся, его истинный взор вернулся лишь на миг, полный немого ужаса. — юи, нет... — прошептал тот, прежде чем снова провалиться в бездну. день первый: искушение. сущность начала игру в «идеальность». он приготовил безупречный завтрак, улыбался в нужных местах и вел себя как лучший в мире любовник, но в его глазах младший видел бездонный голод. — сегодня я буду паинькой. — мурлыкнул тот, касаясь пальцами руки юи. хватка была стальной, не оставляющей пространства для маневра. весь день они изображали счастливую пару на улицах города, но как только они оказывались в тени, дьявол шептал на ухо: «слышишь, как он плачет там? он хочет обнять тебя, но я держу его за горло». вечером старший вернулся на короткий миг — изможденный и дрожащий. — останови это, юи...я чувствую каждое его прикосновение к тебе, и это выжигает меня изнутри. день второй: проверка на прочность. ласка мгновенно сменилась ледяным безразличием. дьявол часами сидел напротив, сверля младшего голодным взглядом. — на сколько тебя хватит? — спрашивал тот, медленно очерчивая контур лица юи холодным пальцем. — я — тот, кто дал тебе жизнь, без меня ты был бы прахом. ты любишь его тело, но ненавидишь меня, а ведь мы — одно целое. ночью второго дня микаэлла вырвался в последний раз, его голос был едва слышен. — он показывает мне всё...если ты возненавидишь его, он победит, но если ты не возненавидишь — он уничтожит тебя моими руками. — я выдержу, — пообещал юичиро, прижимаясь лбом к его лбу. — ради тебя. мика закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза, а когда тот снова открыл их, в них уже плескалось торжество бездны. — остался один день. — произнес дьявол, облизывая губы. день третий: последний акт третий день начался с тишины, дьявол больше не паясничал и не играл в заботливого хозяина, он лишь сидел в кресле у окна, наблюдая, как солнце медленно стекает по стене, и в этом его неподвижном ожидании было нечто более пугающее, чем в ночных угрозах. юичиро чувствовал себя выпотрошенным. тело горело, разум отказывался подчиняться, но он держался за одну-единственную мысль: «еще немного, осталось совсем чуть-чуть». — ты думаешь, что спасаешь его, — внезапно произнесла тень. — но ты когда-нибудь задумывался, почему я выбрал именно его? почему не любого другого слабого человека? юи промолчал, сжимая в руках остывшую кружку чая. — потому что в нём уже была пустота, идеально подходящая под мою форму. он не «заразился» мной, юи, он сам позвал меня. в ту ночь, когда он думал, что теряет тебя навсегда, его любовь превратилась в такую черную дыру, что я просто соскользнул внутрь, как в родной дом. дьявол медленно встал и подошел к младшему. он наклонился, и тот увидел в его глазах собственное отражение — изможденное, бледное, с лихорадочным блеском в глазах. — если я уйду, пустота останется. ты уверен, что сможешь заполнить её собой? или ты просто боишься признать, что та часть его, которая хочет тебя сломать — это и есть его истинная любовь, очищенная от морали? к полуночи комната казалась сузившейся до размеров клетки. сущность перестала скрывать свою природу, воздух стал тяжелым, пахнущим кровью и жженой бумагой. существо в теле мики больше не использовало слова — оно использовало ощущения. юи захлебывался от волн чужой ярости, перемешанной с болезненным, почти экстатическим обожанием. его толкали к грани ненависти, шепча на ухо все те мысли, которые старший никогда бы не решился озвучить. каждое постыдное желание, каждая капля эгоизма того были выставлены напоказ, преувеличены, брошены парню в лицо. — ну же! — рычал дьявол, прижимая юичиро к полу, глядя на него глазами, в которых была тьма. — возненавидь его! это он сделал это с тобой! его руками я сжимаю твое горло! это его тело наслаждается твоим страхом! презирай его! уходи! юичиро задыхался, пальцы на его шее сжимались всё сильнее, а мир перед глазами начал темнеть. — я...не... — младший вытолкнул из себя слова вместе с последним воздухом. — не... ненавижу... тот из последних сил поднял руку и коснулся щеки мики. не ударил, не попытался оттолкнуть, он просто провел пальцами по коже, лаская её так же нежно, как в их самые первые дни. — я люблю...тебя...мика. внезапно хватка ослабла, дьявол замер, глядя на юи с выражением глубочайшего, почти человеческого отвращения. — ты безнадежен, — выдохнул тот. — вы оба безнадежны в своем безумии. ровно в три часа ночи по комнате пронесся ледяной сквозняк, хотя окна были закрыты. тело микаэллы обмякло, рухнув на юичиро тяжелым, безжизненным грузом. тишина, воцарившаяся в квартире, была абсолютной. юи лежал на полу, прижимая к себе мику, и слушал, как к тому медленно возвращается дыхание — тихое, прерывистое, человеческое. — юи?.. — прошептал старший спустя вечность. он поднял голову, глаза были голубыми. — всё закончилось, — выдохнул младший, прижимаясь лбом к его лбу. — он ушел, ты свободен. прошел час. микаэлла заснул — впервые за долгое время его сон был глубоким и спокойным, юичиро лежал рядом, охраняя этот покой, чувствуя, как постепенно утихает дрожь в его собственных руках. он уже собирался закрыть глаза, когда возлюбленный пошевелился во сне. тот медленно, не открывая глаз, перекинул руку через талию юи и притянул его ближе, а его пальцы привычно и ласково зарылись в волосы младшего. — юи... — пробормотал тот сонно. — я здесь, любимый, спи. мика чуть сильнее сжал пальцы на его затылке — движение было собственническим, резким, почти болезненным. юичиро вздрогнул. — мой. — выдохнул мика, не просыпаясь. юичиро лежал в темноте, глядя в потолок. сердце, только что успокоившееся, снова начало наращивать ритм. он чувствовал тепло тела парня, чувствовал его любовь, но где-то в глубине души, в самом темном углу комнаты, всё еще слышалось эхо того масляного, сладкого смеха. дьявол ушел? или он просто добился того, чего хотел — стал частью этой любви навсегда? юноша закрыл глаза, крепче обнимая мику, он не хотел знать ответ, по крайней мере, не сегодня.