сосуд для павшего

рассвет не принес искупления. серый свет цедил сквозь шторы, обнажая реальность, от которой юичиро хотелось скрыться в подушках. тело отозвалось глухой, изматывающей болью, синяки на бедрах — багровые клейма, оставленные руками того, кто был для него целым миром, — жгли кожу напоминанием о ночном кошмаре. мика сидел на краю постели, превратившись в сгорбленную тень. его лопатки казались изломанными крыльями, он не шевелился, пряча лицо в ладонях. — мика… — голос младшего треснул, превратившись в невнятный хрип. — ты как? тот вздрогнул, словно от удара хлыстом, и медленно обернулся. сердце юи пропустило удар: перед ним был старик в теле юноши. лицо возлюбленного осунулось, под покрасневшими глазами залегли бледные тени. — я не смыкал глаз, — произнес тот равнодушно. — боялся того, что ждет меня во сне. когда юи попытался коснуться его плеча, мика отпрянул, как от раскаленного железа. — не надо, пожалуйста. я сам себя боюсь, юи, я не знаю, на что способен этот зверь внутри меня. — это был не ты. — упрямо прошептал парень, сглатывая горечь. микаэлла отозвался сухим, надрывным смехом. — а кто? тень? дьявол? — тот вскочил, меряя комнату рваными шагами. — это были мои руки, мои зубы на твоей шее. я слышал твои мольбы…и самое жуткое, юи, что во мне это откликалось торжеством. юичиро молча поднялся, превозмогая ломоту в мышцах, он подошел со спины и крепко прижался к его ледяной спине, пытаясь отогреть. — настоящий ты никогда бы не причинил мне вреда, значит, это чужое. — а если «чужое» уже проросло во мне? — глухо спросил старший. — если я больше не могу провести черту между собой и им? вечер опустился на город удушливым саваном. весь день они играли в нормальность: пустые разговоры, вымученные улыбки, шум телевизора, но младший видел, как взгляд возлюбленного периодически стекленел, как тот «уходил» в себя, оставляя в комнате лишь пустую оболочку. — расскажи мне, — не выдержал юи. — что происходит там, в твоей голове? мика сжался в комок, обхватив колени. — сначала шепот, едва различимый зуд в затылке, а потом…будто кто-то бесцеремонно встает за штурвал, он смотрит моими глазами, дышит моими легкими. мы смешиваемся, юи. его яд становится моей кровью, его голод — моим желанием. — каким желанием? микаэлла поднял глаза, полные нечеловеческой муки. — растоптать тебя, сделать своей собственностью, лишить воли, сломать. и страшнее всего то, что какая-то часть моей души этого жаждет. юи сжал его ледяные пальцы в своих ладонях. — мы будем бороться, я не отпущу тебя. — а если однажды я не захочу возвращаться? — прошептал тот. — если мне понравится видеть твой страх? в его зрачках на мгновение вспыхнуло что-то древнее, хищное. младший похолодел, но не отстранился. глубокой ночью юи проснулся от ощущения чужого взгляда. мика сидел в кресле напротив, окутанный мраком, а его улыбка была пугающе широкой, лишенной тепла. — спи, — промурлыкал тот. — я просто любуюсь. — ты снова здесь… — выдохнул юи, чувствуя, как пульс частит в висках. — я никуда и не уходил, — существо в теле старшего наклонило голову, изучая юношу, как интересное насекомое. — я хочу забрать тебя всего, чтобы ты кричал от боли и не мог без меня дышать, чтобы твоя ненависть сплелась с его любовью в один неразрывный узел. — он ненавидит тебя! — выкрикнул юичиро. — он старается, — усмехнулся дьявол. — но он слишком слаб, он готов уничтожить себя ради тебя, а я лишь хочу посмотреть, как эффектно он это сделает. вдруг морок развеялся, мика моргнул, и его взгляд снова стал человеческим, полным ужаса. — юи? что я…что произошло? юичиро притянул его к себе, пряча лицо в волосах, он гладил парня по голове, а сам смотрел в темный угол комнаты, где, как ему казалось, все еще теплилось чье-то недоброе присутствие. — я буду бороться. — клялся мика, содрогаясь в рыданиях. — я знаю. — ответил юи, но холод внутри него так и не исчез.