Синергия: Вне зоны контроля

Субботнее утро встретило кампус холодной росой и низким, серым небом, которое обещало то ли дождь, то ли просто плохое настроение. Тэхён стоял у главного входа за полчаса до назначенного сбора и чувствовал, как пальцы замерзают на лямке тяжёлого рюкзака. Он приехал первым. Нарочно — чтобы не бежать, не запыхаться, не уронить ничего в последний момент. Оделся просто: тёмные джинсы, свободная толстовка с капюшоном, удобные кеды. Волосы были не убраны, а просто падали на лоб — никаких беретов и шарфов, только практичность. Он даже проверил список вещей трижды — спальник, коврик, сменная одежда, блокираторы для Чимина (на всякий случай), плеер, запасные носки. Всё было при нём. И всё равно внутри колотилось. Рядом с главным входом уже стоял большой туристический автобус — жёлтый, с затемнёнными стёклами и надписью «Университет Ханьян» на боку. Водитель лениво курил у открытой двери, поглядывая на часы. Тэхён подошёл ближе, перекинул рюкзак на другое плечо и огляделся. Первыми из студентов подтянулись театралы — шумные, с огромными сумками и гитарами. Кто-то тащил отдельный пакет с едой, кто-то спорил о том, в какой палатке спать. Тэхён узнал пару лиц со своего курса, махнул им рукой, но подходить не стал — он ждал. Ждал Чимина. И, если честно, ждал ещё кое-кого. — Опять первый, — раздался за спиной знакомый низкий голос. Омега обернулся. Юнги стоял в трёх шагах, с рюкзаком за плечами и неизменным капюшоном, надвинутым на глаза. В руках он держал термос и выглядел так, будто его подняли за час до того, как он сам планировал проснуться. — Я не первый, я вовремя, — ответил Тэхён, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло. — А ты, я смотрю, без кофе никуда. — Кофе — единственное, что спасает этот мир от моего плохого настроения, — Юнги зевнул, присаживаясь на край скамейки. — Чонгук будет позже. Он вечно собирается, как девчонка. Тэхён хотел улыбнуться, но в этот момент со стороны танцевального корпуса показалась знакомая фигура. Чимин шёл быстрым, чеканным шагом, с идеально упакованным рюкзаком за спиной и каменным лицом. Он выглядел так, будто едет не на природу, а на дуэль. На нём были чёрные спортивные штаны и простая серая футболка — никаких намёков на его обычную сценическую элегантность. — Кто рано встаёт, тот ненавидит весь мир, — прокомментировал Юнги, глядя на приближающегося омегу. — Заткнись, Мин, — бросил Чимин, подходя и скидывая рюкзак к ногам. — Тэ, ты всё взял? — Всё, — кивнул Ким. — Даже твои любимые блокаторы. Пак скривился, но ничего не сказал. Он перевёл взгляд на автобус, потом на Юнги, потом снова на Тэхёна. — Где второй? — Едет, — ответил альфа, отпивая кофе из термоса. — Не дёргайся. Чимин дёрнулся. И сделал вид, что не дёрнулся. Через десять минут начали подтягиваться остальные студенты. Кто-то пришёл с родителями, кто-то — в компании друзей. Автобус постепенно заполнялся гомоном, смехом и запахом бутербродов. Тэхён и Юнги, как организаторы, помогали водителю загружать вещи в багажное отделение, сверяли список, рассаживали первокурсников. А Чонгук всё не шёл. — Он вообще в курсе, что мы уезжаем? — спросил Чимин, стоя в стороне со скрещенными руками. Его голос сочился ядом. — Он придёт, — спокойно ответил Юнги, даже не взглянув на него. — Гук не опаздывает. — Ага. Уже на двадцать минут. Тэхён переглянулся с Мином. Тот только плечом пожал. И в этот момент — ровно когда терпение Чимина начало иссякать — на аллее показалась высокая фигура в чёрном. Чонгук шёл быстро, с рюкзаком за плечами и лицом, которое не обещало ничего хорошего. Он был одет просто: чёрные тренировочные штаны, футболка с длинным рукавом, лёгкая ветровка. Никакой формы, никаких капитанских знаков — просто парень, который собирается в лес. Он не извинился, не поздоровался. Прошёл мимо Чимина, не глядя, кивнул Юнги и забросил вещи в автобус. — Все в сборе, — констатировал Мин. — Загружаемся. Мы с Тэхёном последние, проверим, чтобы никого не забыли. Чимин и Чонгук молча забрались в автобус. Тэхён заметил, как они инстинктивно выбрали места подальше друг от друга — Чимин к окну в середине салона, Чонгук — ближе к выходу. Даже на расстоянии их феромоны, казалось, вступали в безмолвную войну. — Начинается, — тихо сказал Тэхён, когда они с Юнги остались у входа. — Не начинается, а продолжается, — поправил альфа, забирая его рюкзак и закидывая в багажник. — Пойдём, шпион. Нас тоже ждут места. Они зашли в автобус последними. Тэхён сел рядом с Чимином, Юнги — через проход от Чонгука. Дверь закрылась, водитель завёл двигатель, и жёлтая машина, качнувшись, тронулась с места. Автобус медленно вырулил с парковки, за окнами поплыли знакомые корпуса, деревья, скамейки. Кто-то из студентов махал рукой провожающим, кто-то уже надел наушники и отключился от реальности. В салоне стоял ровный, монотонный гул — смесь голосов, шуршания курток и стука колёс. Тэхён устроился поудобнее, прижимая рюкзак к коленям. Рядом Чимин сидел с абсолютно прямой спиной, положив руки на бёдра, и смотрел в окно. Его лицо было непроницаемым, но омега чувствовал, как напряжены мышцы друга — от шеи до плеч. — Выдохни, — тихо сказал он, касаясь локтем его руки. — Мы ещё не доехали. — Я выдохнул, — ответил Пак, не оборачиваясь. — Ты сжимаешь подлокотник так, будто хочешь его сломать. Чимин перевёл взгляд на свои пальцы — белые костяшки, впившиеся в пластик. Он медленно разжал руку, положил её на колено и снова уставился в окно. — Всё нормально, — процедил он. Тэхён не стал спорить. Он знал: когда Чимин говорит «всё нормально», это значит «не лезь». Поэтому он просто откинулся на сиденье и перевёл взгляд на Юнги. Альфа сидел через проход от Чонгука, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Капюшон он снял — в автобусе было душно, — и теперь его пепельные волосы слегка растрепались, падая на лоб. Термос с кофе он держал в руках, иногда прикладываясь к нему маленькими глотками. Чонгук замер у окна. Он не спал, не слушал музыку, не разговаривал. Просто смотрел на убегающую назад дорогу, и профиль его был вырезан из камня. Тэхён заметил, как альфа иногда сжимает челюсть — и каждый раз, когда это происходило, взгляд его на секунду становился ещё тяжелее. «Интересно, о чём он думает», — пронеслось в голове у Кима. — «Наверное, о том же, о чём и Чимин. О том, как бы не сорваться». Автобус выехал за город. Дома закончились, за окнами потянулись поля, перелески, редкие деревни. Небо было серым, но дождь пока не начинался — только ветер гнал по земле мелкую пыль. — Тэхён, — раздался голос Юнги через пару рядов. Ким повернул голову. Альфа смотрел на него, приоткрыв один глаз. — У тебя список палаток? Надо будет на месте распределить, чтобы без драк. — Да, — Ким кивнул, похлопав по карману толстовки. — Я всё записал. Наша — первая, потом Чимина с... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на друга, — с кем-нибудь из танцоров. Чимин даже не повернулся, но Тэхён заметил, как дёрнулся уголок его губ — одобрительно. — А Чонгука? — спросил омега, понижая голос. — С борцами, — ответил Мин, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Пусть помнят, кто их капитан. Чонгук, услышав своё имя, повернул голову. Взгляд его был пустым и тяжёлым одновременно. — Что ты там про меня решаешь? — спросил он глухо. — Ничего, — ответил Юнги, не открывая глаз. — Спасаю тебя от самого себя. Чонгук хотел что-то ответить, но передумал. Он отвернулся к окну и больше не подавал признаков жизни. Автобус ехал дальше. Кто-то сзади затянул песню, ему подхватили ещё несколько голосов. Тэхён узнал мотив — старая студенческая, про дорогу и свободу. Он почти заулыбался, но взгляд наткнулся на Чимина, и улыбка погасла. Друг всё так же сидел с каменным лицом, глядя в окно. Внутри него, чувствовал Тэхён, кипело. Ненависть, раздражение, усталость — всё смешалось в один тугой, горячий ком, который вот-вот мог выплеснуться. — Чимин-а, — тихо позвал он. — Что? — Мы приедем, поставим палатки, будет первый костёр. Будет хорошо. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты со мной, — ответил Ким, касаясь его плеча. — А я не дам тебе сойти с ума. Пак не ответил. Но его плечо под ладонью Тэхёна чуть расслабилось. Через час автобус свернул с асфальта на грунтовую дорогу. В салоне зашевелились, зашушукались — кто-то доставал фотоаппараты, кто-то нетерпеливо выглядывал в окно. За деревьями показалась поляна, несколько деревянных домиков и ровное место для палаток. — Приехали! — крикнул водитель. Автобус остановился. Дверь со вздохом открылась, впуская внутрь свежий, пахнущий хвоей и сыростью воздух. Тэхён глубоко вдохнул и почувствовал, как внутри наконец отпускает. — Ну что, — сказал он, поворачиваясь к Чимину, — пошли искать место для твоей палатки. — Далеко от него, — добавил Пак, вставая. — Подальше. — Обещаю. Они начали выходить. Чимин первым спустился на землю, Тэхён за ним. Юнги задержался, помогая Чонгуку достать вещи из багажного отделения. — Гук, — тихо сказал Мин, когда они остались вдвоём. — Что? — Дыши. Ты сейчас лопнешь. Альфа ничего не ответил. Он закинул рюкзак на плечо и, не оборачиваясь, пошёл в сторону, противоположную той, куда направился Чимин. Юнги вздохнул, забрал свой термос и зашагал следом. Поляна, выбранная для лагеря, оказалась больше, чем Тэхён ожидал. С трёх сторон её окружал сосновый лес, с четвёртой — пологий спуск к небольшой реке, вода в которой сегодня казалась тёмной из-за серого неба. Место для палаток было расчищено заранее — ровный прямоугольник утрамбованной земли, окружённый невысокими деревянными колышками с верёвками. Автобус высадил студентов и уехал парковаться на специальную площадку в полукилометре. Водитель пообещал вернуться через два дня, махнул рукой и скрылся за поворотом. Теперь они были предоставлены сами себе. — Так, — Тэхён достал из кармана смятый лист со списком и огляделся. Вокруг уже кипела жизнь: кто-то раскидывал палатки, кто-то спорил о том, где лучше вбить колышки, а группа художников вообще решила сначала зарисовать пейзаж. — Нам нужно организовать три зоны: палаточная, общий костёр и место для готовки. — Я займусь костром, — сказал Юнги, подходя с рюкзаком. Он уже успел надеть капюшон, хотя на улице было не холодно. — Тут есть дрова, вон там, у деревьев. Нужно только сложить. — Помочь? — спросил Тэхён, чувствуя, что лучше держаться рядом с альфой — так спокойнее. — Не надо. Ты распределяй палатки. Это важнее. Ким кивнул и начал обходить группу, сверяясь со списком. Танцоров он поселил ближе к реке, театралов — в центре, художников — с краю. Спортсменам досталась зона подальше от всех, на опушке — чтобы их утренняя зарядка не будила остальных. Чимин стоял в стороне, не участвуя в суете. Он положил рюкзак у ног и ждал, пока Тэхён освободится. Его взгляд то и дело уходил в ту сторону, где скрылся Чонгук, но возвращался ни с чем. — Ты нашёл моё место? — спросил он, когда Ким подошёл. — Да, — Тэхён показал на небольшую полянку между двумя соснами. — Там. Рядом с Минхо и Джихваном. Они свои, не шумят. — Хорошо. Чимин подхватил рюкзак и направился к указанному месту. Тэхён пошёл за ним, помогая расстелить тент и достать палатку. Работали молча. Чимин был сосредоточен и быстр — он привык к порядку и не терпел, когда что-то делали плохо. Тэхён подавал колышки, натягивал верёвки, старался не мешать. Через двадцать минут палатка стояла ровно, натянутая как струна. — Идеально, — прокомментировал Пак, отходя на пару шагов и окидывая результат взглядом. — Как всегда, — улыбнулся Ким. В этот момент из-за деревьев показался Юнги. Он нёс охапку сухих веток и выглядел так, будто только что побывал в центре торнадо — волосы растрепались, на толстовку налипли хвойные иголки. — Костёр готов, — сказал он, скидывая дрова в заранее выложенное кругом из камней место. — Осталось только разжечь. Чонгук сейчас подойдёт, он воду таскает. — Воду? — удивился Тэхён. — Зачем? — Пить. Греть. Мы же не в походе без воды, — альфа пожал плечами. — Я попросил его сходить к реке. «Попросил», — подумал Ким. — «Скорее, отправил подальше, чтобы не бесился». Он не стал комментировать. Через несколько минут из леса вышел Чонгук с двумя большими канистрами в руках. Лицо его было красным — то ли от напряжения, то ли от холода. Он не смотрел по сторонам, просто прошёл к кострищу, поставил канистры и сел на ближайшее бревно. — Готово, — бросил он. — Молодец, — сказал Юнги, и в его голосе не было насмешки. Чонгук не ответил. Тэхён заметил, как Чимин, услышав голос альфы, напрягся, но не обернулся. Продолжал поправлять тент, хотя тот уже был идеально натянут. — Ладно, — Ким решил разрядить обстановку. — Кто со мной за остальными дровами? Вдвоём быстрее. — Я, — отозвался Юнги. — Тогда идём. Они отошли от кострища в сторону леса. Чонгук остался сидеть на бревне, глядя в одну точку. Чимин — возиться с палаткой, делая вид, что его ничего не волнует. В лесу было сыро и пахло прелой листвой. Тэхён шёл за Юнги, стараясь не отставать и не наступать на корни. — Ты специально его отправил? — спросил он, когда они отошли достаточно далеко. — Кого? — Чонгука. За водой. Юнги не ответил сразу. Он нагнулся, подобрал несколько сухих веток, сложил их в охапку. — Он не умеет быть без дела, — наконец сказал альфа. — Если оставить его сидеть, он начнёт думать. А когда он думает, он злится. Когда он злится, он делает глупости. Вода — это просто способ занять руки. — Ты хороший друг, — тихо заметил Тэхён. — Просто практичный. Они набрали ещё веток и двинулись обратно. На поляне уже собирались студенты — кто-то сидел на брёвнах, кто-то стоял, кто-то раскладывал еду на расстеленном пледе. Чонгук всё так же сидел на своём месте, но теперь его взгляд следил за Чимином. Тот делал вид, что не замечает. Ким  вздохнул. Тэхён и Юнги вернулись с охапками веток и сбросили их возле костра. Сухие сучья зашуршали, рассыпаясь по земле. Кто-то из студентов уже начал разводить огонь — запахло дымом, нагретым камнем и чуть-чуть хвоей. Чимин закончил возиться с палаткой и теперь сидел на расстеленном пледе, прислонившись спиной к рюкзаку. В руках он держал бутылку с водой и делал маленькие глотки, глядя на то, как суетятся остальные. Плечи его были всё ещё напряжены, но хотя бы спина перестала быть прямой, как аршин. Чонгук сидел на своём бревне, не двигаясь. Он проследил взглядом за Мином, который принялся складывать дрова в костёр, и перевёл глаза на Чимина. Их взгляды встретились. На секунду в воздухе повисла та самая тяжесть, которая возникала в четвёртом зале перед тем, как они начинали перепалку. Омега не отвёл глаз. Чонгук — тоже. — Чего уставился, Капитан? — голос Пака был ровным, но в нём слышался холод. — Палатку себе поставить слабо? Чон медленно повернул голову к своей палатке. Она стояла криво, с провисшим верхом и наспех вбитыми колышками. Альфа посмотрел на неё, потом снова на Чимина. — Не твоё дело, Пак. — Просто смотреть больно, — Чимин сделал ещё глоток воды. — Твои борцы тебя не похвалят, если палатка рухнет на них ночью. — Она не рухнет. — Уже рушится. Тэхён замер с веткой в руке, не зная — вмешиваться или нет. Рядом Юнги спокойно разжигал костёр, делая вид, что ничего не слышит. Чонгук поднялся. Его движения были резкими, но он сдержал себя — не шагнул в сторону Чимина, не сжал кулаки. Просто встал, взял молоток для колышков и направился к своей палатке. — Не смей переделывать, — бросил он через плечо. — И не собирался, — ответил Чимин. — Я просто констатирую факт. Твоя палатка — позор для факультета. Чонгук остановился. На секунду показалось, что он всё же повернётся и выскажет всё, что думает. Но он только сжал зубы и молча начал вытаскивать криво вбитые колышки. Юнги наконец поднял голову. — Пак, — сказал он спокойно. — Оставь его в покое. Мы здесь отдыхать приехали. — А я мешаю отдыхать? — Чимин поднял бровь. — Я просто разговариваю. — Ты его провоцируешь. — Если его провоцирует правда, то это не мои проблемы. Тэхён опустился на плед рядом с Чимином и осторожно коснулся его локтя. — Чимин-а, — тихо сказал он. — Пожалуйста. Пак посмотрел на друга, потом на Юнги, потом на Чонгука, который в одиночку перебивал колышки. Вздохнул и откинулся на рюкзак. — Ладно, — сказал он, отворачиваясь к лесу. — Молчу. — Спасибо, — искренне ответил Тэхён. Чонгук закончил перебивать колышки, подтянул верёвки и отошёл, оценивая результат. Палатка стояла ровно, тент натянут, никаких провисов. Он бросил короткий взгляд в сторону Чимина — тот не смотрел в его сторону — и вернулся на своё бревно у костра. Юнги протянул ему термос. — На, выпей. Чонгук взял, не благодаря. Отпил, скривился — кофе остыл и стал горьким. — Всё нормально, Гук, — негромко сказал Мин. — Первый день всегда самый сложный. А потом привыкнешь. — Не привыкну, — ответил альфа, глядя в огонь. — Привыкнешь, — повторил Юнги, и в его голосе была уверенность. Пламя разгоралось, бросая тёплые блики на лица. Тэхён смотрел на огонь и чувствовал, как напряжение в его плечах понемногу отпускает. Рядом Чимин молча пил воду, глядя в лес. Через пару метров сидел Чонгук, сжимая в руках пустой термос.                                   *** Солнце давно село, и поляну освещал только костёр — живой, трескучий, с языками пламени, которые то взлетали к небу, то прятались в углях. Вокруг на брёвнах, спальниках и просто на траве расположились студенты. Кто-то грел руки, кто-то помешивал палкой угли, кто-то уже достал зефир и длинные ветки. Тэхён сидел между Чимином и Юнги, прижимая к груди кружку с тёплым чаем. Пак молчал, но смотрел на огонь и, казалось, немного расслабился — плечи его уже не были такими напряжёнными, как днём. Альфа рядом с Кимом грел руки над пламенем и иногда бросал взгляды в сторону Чонгука, который расположился напротив, на поваленном стволе. Разговор шёл своим чередом. Студенты делились историями — кто-то вспоминал первую сессию, кто-то жаловался на преподавателей, кто-то травил байки из школьной жизни. Намджун, сидевший на отдельном бревне с кружкой кофе, иногда вставлял короткие комментарии, но в основном просто слушал и улыбался. Театралы во главе с Саном устроили небольшое представление — изображали, как первокурсники впервые ставят палатку. Пародия была настолько точной и смешной, что даже спортсмены, которые обычно держались особняком, давились смехом, пряча улыбки за кружками. — А потом этот колышек вылетел! — Сан взмахнул рукой, и его сосед по сцене, изобразивший растерянного новичка, кубарем покатился по траве. — И палатка сложилась прямо на них! Круг захохотал. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то вытер слёзы. Даже невозмутимый Намджун не смог сдержать улыбки. — Я такое каждое лето вижу, — сказал тренер, покачивая головой. — И каждый раз смешно. — Сонбэнним, а вы в прошлом году сами чуть в овраг не упали, когда палатку ставили, — напомнил кто-то из спортсменов. — Это была тактическая разведка местности, — невозмутимо ответил Намджун, и студенты снова засмеялись. Чимин не смеялся. Он сидел тихо, иногда отпивая из кружки, и взгляд его был устремлён куда-то в темноту за костром. Тэхён заметил это, но не стал ничего спрашивать. Он знал: когда друг так смотрит, лучше просто быть рядом. — Чимин-а, — всё же позвал он через некоторое время, осторожно касаясь локтя. — Что? — Пак перевёл взгляд. — Ты какой-то тихий. Устал? — Немного, — ответил Чимин. — И душно у костра. Пойду пройдусь. — Не уходи далеко, — попросил Тэхён. — Темно же. — Я не маленький. Чимин поднялся, отряхнул штаны и, никому ничего больше не объясняя, направился к опушке леса. Тэхён проводил его взглядом, но не стал останавливать. Иногда Чимину нужно было побыть одному. Круг не заметил ухода одной фигуры — атмосфера оставалась тёплой и расслабленной. Кто-то начал печь зефир, кто-то передал по кругу термос с горячим шоколадом. Юнги, сидевший рядом, лениво помешивал палкой угли и изредка перекидывался фразами с соседями. Чонгук сидел на своём бревне, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Он краем глаза видел, как Чимин встал и ушёл в темноту, но не придал этому значения. «Его дело, — подумал альфа. — Мне какая разница». Прошло минут двадцать. Тридцать. Тэхён начал беспокоиться. Он оглянулся на лес — чернота, ни звука. — Юнги, — позвал он негромко. — М? — Чимин не вернулся. Альфа приподнял бровь, оглянулся по сторонам. — Давно он ушёл? — Больше получаса. Юнги нахмурился — единственное проявление эмоции, которое Тэхён видел на его лице за весь вечер. — Схожу поищу, — сказал Ким, поднимаясь. — Я с тобой, — Юнги тоже встал. — В лесу темно, ты споткнёшься. — Я не споткнусь, но ладно. Они ушли. Чонгук остался сидеть у костра, глядя, как две фигуры исчезают между сосен. Он сделал вид, что смотрит на огонь, но внутри зашевелилось неприятное чувство. «Вернётся, — подумал он. — Куда он денется?» Прошло ещё минут десять. Из леса вышли Тэхён и Юнги — одни, без Чимина. Тэхён выглядел встревоженным, Юнги — серьёзным. — Не нашли, — сказал Ким, подходя к костру. — Я покричал — никто не ответил. — Может, дальше ушёл? — предположил кто-то из спортсменов. — Или к реке, — добавила Хёджон. — Мы обошли поляну и берег, — ответил Юнги. — Его там нет. Чонгук сжал кружку. Он чувствовал, как внутри нарастает раздражение — на Чимина за то, что тот не предупредил, на себя за то, что это вообще его задевает. — Я схожу, — неожиданно сказал он, поднимаясь. Юнги повернул голову. В глазах мелькнуло удивление. — Ты? — А что такого? — буркнул Чонгук, поправляя куртку. — Я в лесу лучше ориентируюсь. И хожу быстрее. — Я с тобой, — сказал Тэхён. — Не надо. Оставайся здесь. Если вернётся — скажешь. Чонгук шагнул в темноту, даже не взяв фонарик — только телефон с подсветкой. Сзади донеслось: «Гук, ты уверен?» — Юнги, спокойный, но в голосе чувствовался вопрос. — Не рассуждай, — бросил альфа, не оборачиваясь. Он шёл быстро, злясь на себя с каждым шагом. Ветки цеплялись за куртку, корни норовили подвернуть ногу. «Идиот, — ругал он Чимина. — Уйти в лес ночью. Мало ли что могло случиться?» «Идиот, — ругал он себя. — Зачем я пошёл? Какое мне дело до этого танцора? Он сам виноват». Ноги несли его вперёд. Он свернул к реке — тихо, только вода журчит. Подсветил — никого. Пошёл дальше, в глубину леса. И нашёл его. Чимин сидел на поваленном стволе, прижавшись спиной к дереву. Не спал. Просто сидел и смотрел в темноту. Когда свет телефона ударил в лицо, он поморщился, но не встал. — Какого дьявола, Пак? — Чонгук подошёл ближе, остановился, тяжело дыша. — Ты с ума сошёл? Твой друг места себе не находит. Юнги уже пол-леса обошёл. — Я не просил меня искать, — спокойно ответил Чимин. — Ах, не просил? — голос альфа сорвался на хрип. — А предупредить? Сказать: «Я ушёл в лес, вернусь через час»? Или ты думаешь только о себе? Чимин поднял голову. В свете фонарика его глаза блеснули холодом. — А тебе какое дело, Чонгук? Зачем ты пришёл? Вопрос повис в воздухе. Альфа замер. Он и сам не знал ответа. Злость на себя смешалась с раздражением, и он выпалил первое, что пришло в голову: — Если с тобой что-то случится, Синергия накроется. А мне не нужны лишние проблемы. Вставай, пошли. Чимин усмехнулся — криво, без веселья. — Какой практичный. — А ты думал, я по доброте душевной? — огрызнулся Чонгук. — Давай, поднимайся. Здесь холодно и сыро. Пак медленно встал, отряхнул штаны. Движения были плавными, но альфа заметил, как он чуть поёжился — замёрз, значит. Они двинулись обратно. Чонгук шёл первым, подсвечивая дорогу. Чимин за ним — молча, не глядя под ноги, но не спотыкаясь. — Пак, — бросил альфа через плечо. — Что? — В следующий раз предупреждай. Не хочу по ночам тебя вылавливать. Чимин не ответил. Но и не съязвил. Они вышли к костру. Тэхён бросился навстречу, обхватил друга, затараторил: «Ты меня напугал, куда ты пропал, я чуть с ума не сошёл». Чимин что-то ответил, тихо, но альфа не расслышал. Юнги посмотрел на Чонгука. В глазах его был немой вопрос. Чонгук покачал головой, сел на своё бревно и уставился в огонь. Он не собирался ничего объяснять. — Гук, — тихо позвал Мин, подсаживаясь. — Отстань. — Ты молодец, — сказал Юнги, не обращая внимания на тон. — Не каждый бы пошёл. — Не твоё дело, — буркнул альфа. Он смотрел, как Чимин пьёт чай, который протянул ему Тэхён. Как плечи его постепенно расслабляются. Как лицо становится спокойнее. «Ненавижу его, — подумал Чонгук. — И себя за то, что мне не всё равно». Но он не ушёл. Остался сидеть у костра, пока угли не погасли совсем. А когда все разошлись по палаткам, долго лежал в спальнике, глядя в брезентовый потолок, и не мог заснуть. Перед глазами стояло бледное лицо Чимина в свете фонарика. И вопрос, на который у него не было ответа.