Синергия: Вне зоны контроля

День тянулся медленно, как жвачка, прилипшая к подошве. Омега сидел на подоконнике в пустой репетиционной, прижимая к груди сценарий, который даже не пытался читать. В высокие окна лилось послеполуденное солнце, выбеливая старый паркет и заставляя пылинки кружиться в ленивом танце. Внизу, на аллее, изредка проходили студенты — кто-то торопился на лекции, кто-то, наоборот, выползал из аудиторий, щурясь на свету. Ему нужно было готовиться к вечерней читке. Роль никак не шла — слова рассыпались, не складываясь в осмысленные фразы, а мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К вчерашнему вечеру. К тому, как они с Юнги стояли в нише за статуей, прижавшись друг к другу. Как альфа поправил его берет — осторожно, почти невесомо. И как потом сказал: «У тебя берет набекрень, Ким Тэхён». Омега поправил берет сейчас — машинально, хотя тот сидел ровно. И почувствовал, как щёки начинают теплеть от одного только воспоминания. Он не искал встречи с Юнги. Честно. Он просто смотрел в окно, ни о чём особо не думая, когда внизу на аллее появилась знакомая фигура. Альфа шёл неспешно, засунув руки в карманы, капюшон низко надвинут на глаза. Он явно никуда не торопился — просто брёл, глядя под ноги, и казалось, что весь мир для него сейчас существует только в пределах пары метров вокруг. Омега замер. Его первым порывом было окликнуть Юнги. Он даже приоткрыл рот, но звук застрял где-то в горле. Сердце забилось быстрее, ладони стали влажными. «Не надо», — шепнул внутренний голос. — «Что ты к нему привязался? Он подумает, что ты странный». Но тело не слушалось. Омега просто смотрел, как альфа идёт по аллее, и не мог отвести взгляд. Альфа, словно почувствовав чужой взгляд, поднял голову. Даже с высоты второго этажа омега увидел, как тот поморщился — то ли от солнца, то ли от того, что его заметили. И тут омега понял, что прятаться поздно. Он неуклюже спрыгнул с подоконника, едва не зацепившись ногой за собственную сумку. Поправил берет — который, конечно же, съехал набок — и почти выбежал из репетиционной, стараясь не слишком громко хлопнуть дверью. В груди колотилось так, будто он только что пробежал кросс. Альфа стоял на том же месте, когда омега выскочил на аллею. Тот замер в нескольких шагах, чувствуя, как щёки горят огнём, и отчаянно жалея, что не остался наверху. — Ты чего? — спросил Юнги, глядя на него своим обычным сонным взглядом. Капюшон он снял — наверное, потому что солнце грело вовсю. — Ничего, — выдохнул Тэхён, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получалось плохо. — Просто... ты мимо проходил. Я и подумал... Он замолчал, не зная, что сказать дальше. Глупо получилось. Очень глупо. — Что ты подумал? — спросил Юнги, и в его голосе омеге почудилось что-то похожее на усмешку. — Ничего, — буркнул Ким, отводя взгляд. — Забудь. — Ты чего сбегаешь? — спросил альфа. — Я же не кусаюсь. — Я не сбегаю, — тихо сказал омега, всё ещё не поднимая глаз. — Ну так стой. Тэхён стоял. Чувствуя, как колотится сердце, как горят щёки и как противно дрожат пальцы, спрятанные в карманы толстовки. Он ненавидел себя за эту робость. С другими он был другим — громким, весёлым, вездесущим. Но рядом с Юнги почему-то превращался в растерянного первокурсника, который не знает, куда девать руки. — Ты что, испугался? — спросил альфа, и омега не понял — шутит он или говорит серьёзно. — Нет, — ответил Ким, поднимая наконец глаза. — Просто... не ожидал, что ты остановишься. — А чего мне не останавливаться? — Юнги пожал плечами. — Скучно одному. Тэхён хотел сказать что-то остроумное, но вместо этого выдохнул с облегчением. Альфа не злился. Не насмехался. Он просто стоял и ждал, и это было... странно успокаивающе. — Садись, — Ким кивнул на скамейку под деревом. — Если не торопишься. Юнги посмотрел на скамейку, потом на омегу, потом снова на скамейку. — Ладно, — сказал он и первым направился к ней. Тэхён пошёл следом, стараясь не слишком семенить. Он сел на самый край, оставляя между ними приличное расстояние, и уставился на свои кеды. Шнурки были завязаны — крепко, на всякий случай двойным узлом. — Ты чего так далеко? — спросил альфа. — Я не заразный. — Я знаю, — тихо ответил омега. — Просто... привык. На самом деле он не привык. Он просто боялся сесть слишком близко, потому что тогда снова почувствует этот запах — горький шоколад, который почему-то действовал на него сильнее любых альфа-феромонов. Юнги не стал настаивать. Он откинулся на спинку, прикрыл глаза и подставил лицо солнцу. И Тэхён, глядя на него краем глаза, вдруг подумал, что, наверное, это и есть счастье — просто сидеть рядом и молчать. Не нужно ничего придумывать, не нужно бояться, что скажешь не то. Просто быть. — Юнги, — тихо позвал он. — М? — Ты сегодня идёшь к Чонгуку? На тренировку? — А ты? — альфа не открыл глаз. — Я... да. Наверное, буду ждать Чимина, — омега запнулся. — Если тебе не трудно, можем... ну, вместе подождать? Вдвоём не так... одиноко. Он сказал это и тут же пожалел. Слишком прямо. Слишком откровенно. Альфа подумает, что он навязывается. Но Юнги просто открыл глаза, повернул голову и посмотрел на него — спокойно, без удивления. — Ладно, — сказал он. — Вместе так вместе. И снова закрыл глаза. Омега сидел, прижимая к груди сценарий, и чувствовал, как внутри разливается то самое странное тепло, которое не умещалось ни в какие определения. Он поправил берет — тот съехал, конечно — и улыбнулся своим мыслям. — Молодые люди! Голос раздался так неожиданно, что Тэхён вздрогнул и едва не выронил сценарий. Юнги, казалось, даже не пошевелился — только медленно открыл глаза и повернул голову в сторону говорящего. К ним быстрым, деловитым шагом приближался мужчина в идеально выглаженном костюме. Омега узнал его — Ким Сокджин, заведующий отделом внеучебной деятельности. В университете его побаивались: не потому, что он был злым, а потому, что он всегда появлялся там, где его не ждали, и всегда с новостями, которые требовали немедленной реакции. — Студент Ким, — Сокджин остановился напротив скамейки, поправляя очки. — А вы как раз тот, кто мне нужен. И ваш собеседник... — он перевёл взгляд на Юнги, — тоже подходите. Студент Мин, верно? Альфа кивнул, не меняя позы. — Слушайте, — Сокджин достал из внутреннего кармана пиджака папку и быстро пролистал бумаги. — На этих выходных университет организует выезд на природу для студентов. С палатками, костром, песнями — всё как полагается. Едут театралы, танцоры, спортсмены, художники. Общая поездка, чтобы все наконец перестали смотреть друг на друга волками. Тэхён почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. — В смысле... с палатками? — переспросил он, надеясь, что ослышался. — На ночь? — На две ночи, — уточнил Сокджин, даже не поднимая головы от бумаг. — Суббота и воскресенье. С проживанием в палатках, питанием на костре и полным отрывом от городской суеты. Место — база отдыха у реки, но спать будете в палатках, так что готовьте спальники. Юнги наконец сел прямо. Его лицо оставалось непроницаемым, но омега заметил, как дёрнулся уголок его губ — то ли усмешка, то ли лёгкое раздражение. — И мы должны... — начал Ким. — Все желающие, — перебил его Сокджин. — Но я специально ищу ответственных, кто поможет с организацией. Присмотреть за палатками, помочь с костром, развлечь первокурсников, чтобы не сбежали в первый же вечер. Вы оба — старосты групп, так что выбор пал на вас. Тэхён открыл рот, чтобы сказать, что он не староста, а просто «старший в курсе», но Сокджин смотрел на него так, будто возражать бесполезно. — Можно не ехать? — осторожно спросил омега. — Можно, — Сокджин пожал плечами. — Но тогда мы назначим других, и они будут решать, в каких палатках кто спит. Хотите, чтобы вашего Чимина поселили к каким-нибудь борцам из спортзала? Тэхён представил эту картину — Чимин в одной палатке с тремя альфами-борцами, которые отжимаются на завтрак. Его передёрнуло. — Понял, — сказал он. — Еду. — Отлично. — Сокджин закрыл папку и сунул её обратно в карман. — Сбор в субботу в восемь утра у главного входа. Карта маршрута, список вещей и разрешения от родителей — всё получите завтра на почту. Вопросы? Альфа молчал. Омега тоже молчал, потому что вопросы были, но задавать их при Сокджине не хотелось. — Вопросов нет, — наконец ответил Юнги. — Замечательно. Тогда до субботы. Сокджин развернулся и зашагал прочь — так же быстро и деловито, как и появился. Тэхён смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает лёгкая паника. Две ночи в палатках. Костёр. «Помощь в организации». И всё это в компании театралов, танцоров и спортсменов, которые, скорее всего, только и ждут повода устроить войну. — Ты как? — спросил Юнги, и его голос вырвал омегу из размышлений. — Нормально, — соврал Ким, потому что на самом деле он не был нормально. — Просто неожиданно. — Ты боишься леса? — Нет. Я боюсь, что Чимин кого-нибудь убьёт, — честно ответил он. — Или что спортсмены подожгут палатки театралов. Или что меня посадят с кем-то, кто храпит. Юнги усмехнулся — коротко, едва заметно. — Храпящих не обещаю, — сказал он. — Но могу попросить Чонгука, чтобы он поговорил со своими. Если они начнут войну, он их быстро успокоит. — А ты? — спросил Тэхён. — Ты чего молчал? Не хочешь ехать? Альфа пожал плечами. — Мне всё равно. Лес — это нормально. Тишина. Никто не дёргает. — Он помолчал. — И Чонгука одного оставлять с твоим Чимином — идея так себе. Кто-то должен следить, чтобы они не разнесли пол-лагеря. Омега хотел спросить, кого именно собирается страховать Юнги — Чонгука от Чимина или Чимина от Чонгука, — но передумал. Вместо этого он просто кивнул и перевёл взгляд на свои кеды. Шнурки были завязаны крепко. — Ладно, — сказал он, чувствуя, как внутри успокаивается этот странный переполох. — Значит, в субботу. В восемь утра. — В восемь утра, — повторил альфа. Юнги откинулся на спинку скамейки и снова прикрыл глаза, подставляя лицо солнцу. А омега остался сидеть рядом, глядя на него и думая о том, что выходные, кажется, будут очень долгими. Солнце клонилось к закату, когда Тэхён и Юнги подошли к четвёртому залу. Коридор был пуст — вечерние репетиции закончились, студенты разбрелись по столовым и общежитиям. Только из-за массивной белой двери с золочёной цифрой «4» доносилась приглушённая музыка — низкая, тягучая, с глубокими басами. Чимин явно не собирался облегчать жизнь своему подопечному. — Слышишь? — тихо спросил омега, прижимаясь спиной к стене рядом с дверью. — Опять этот дурацкий трек. Чимин специально выбрал что-то с медленным ритмом, чтобы Чонгук не мог ускоряться. — Умный ход, — заметил Юнги, садясь на подоконник напротив. Он закинул ногу на ногу и достал телефон — просто так, для вида. — Чонгук терпеть не может, когда его заставляют замедляться. — А Чимин терпеть не может, когда кто-то не слушается, — вздохнул Ким. — Идеальная пара для спарринга. Они замолчали. Музыка внутри то затихала, то снова набирала силу, и иногда сквозь неё прорывались голоса — резкий, насмешливый Чимина и глухой, раздражённый Чонгука. — Снова потерял равновесие, Капитан? — донеслось из-за двери. — Заткнись, Пак. Твои упражнения — идиотские. — Мои упражнения заставят тебя чувствовать собственное тело, а не просто таскать его за собой, как мешок с картошкой. Омега хихикнул, прикрывая рот ладонью. Юнги только покачал головой. — Они всегда так? — спросил он. — Пока да, — Ким пожал плечами. — Но, может, когда-нибудь перестанут. Или убьют друг друга. — Второе вероятнее. Тэхён хотел что-то ответить, но в этот момент музыка резко оборвалась. Тишина стала почти осязаемой, а затем дверь распахнулась, и из зала вышел Чонгук. Он был босиком, с кроссовками в одной руке и сумкой в другой. Футболка взмокла, волосы слиплись от пота, а лицо было перекошено от едва сдерживаемой злости. Увидев Тэхёна и Юнги, он на секунду замер, потом перевёл взгляд на друга. — Ты здесь? — спросил он глухо. — Жду тебя, — спокойно ответил Мин, не поднимаясь с подоконника. — Там такое дело... — Потом, — отрезал Чон, проходя мимо. — Сначала в душ. И он зашагал по коридору, даже не взглянув на омегу. Тэхён проводил его взглядом и перевёл дыхание. Когда альфа скрылся за поворотом, из зала вышла вторая фигура — Чимин, с неизменным полотенцем на шее и безупречной осанкой. Он выглядел уставшим, но довольным — как человек, который только что выиграл раунд. — Ждали? — спросил он, подходя к друзьям. — Тебя, — ответил Ким. — А Чонгук вылетел как пробка. — Он всегда так, — омега усмехнулся. — Не умеет проигрывать. Он хотел добавить что-то ещё, но Юнги поднялся с подоконника и шагнул вперёд. — Пак, — сказал альфа, и в его голосе не было обычной лени — только спокойная, ровная серьёзность. — У нас к вам двоим разговор. Чимин нахмурился. — Какой разговор? — Сначала подождём Чонгука, — вмешался Тэхён, чувствуя, как внутри снова разрастается то самое странное волнение. — Чтобы не повторять дважды. — Интригуете, — Пак скрестил руки на груди. — Ладно. Что там у вас? — Сейчас расскажем, — пообещал Юнги. — Когда он вернётся. Они стояли в коридоре — трое, глядя в ту сторону, куда ушёл Чонгук. Чимин нетерпеливо постукивал пальцами по локтю, Ким теребил край шарфа, а Мин просто смотрел в пол, ожидая. Через десять минут Чон вернулся — переодетый, с влажными волосами, но всё ещё злой. Увидев, что его ждут, он остановился в паре шагов. — Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с Юнги на Тэхёна. Альфа кивнул омеге — мол, начинай. Тэхён сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он посмотрел на Чимина, потом на Чонгука и сказал: — На этих выходных университет устраивает поездку на природу. С палатками, костром и ночёвками. Суббота и воскресенье. Чимин замер. — Что? — переспросил он так, будто ослышался. — Поездка, — повторил Юнги. — Все факультеты. Театралы, танцоры, спортсмены, художники. Едут почти все. А мы с Тэхёном — организаторы. — И мы туда тоже едем? — голос Пака стал опасным. — Вы — как участники, — ответил Ким, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Студенты. Отказаться нельзя — это общее мероприятие, отмечают начало сезона. Чонгук сжал челюсти. Его лицо окаменело, и омега увидел, как на скулах заиграли желваки. — Две ночи? — спросил альфа. — Две, — кивнул Мин. — В палатках. — В палатках, — эхом повторил Чон, и его голос был таким холодным, что, казалось, в коридоре упала температура. Чимин молчал. Он смотрел на друга, и в его глазах Ким читал не просто раздражение — настоящую ярость. — Ты шутишь, — наконец сказал Пак. — Нет, — Тэхён покачал головой. — Сокджин-сонбэнлим лично сказал. Сбор в субботу в восемь утра у главного входа. — Я не поеду, — отрезал омега. — У меня сольный номер. Мне репетировать. — В поездке тоже можно репетировать, — заметил Юнги. — Поляна, трава, свежий воздух. Говорят, полезно. Чимин бросил на него испепеляющий взгляд, но альфа даже не моргнул. — Это приказ? — спросил Чонгук, глядя на друга. — Скорее, рекомендация, — ответил Мин. — Но от которой не отмажешься. Если не поедете, придётся писать объяснительную. — Пусть пишут, — бросил Чон. — И останутся без стипендии в этом месяце, — добавил Тэхён, вспомнив, что Сокджин упоминал о последствиях. — Он сказал, что поездка обязательна для всех, кто получает повышенную стипендию за достижения. Чимин замер. Его лицо, ещё секунду назад искажённое яростью, стало непроницаемым. Ким понял: аргумент сработал. Пак не мог позволить себе потерять стипендию — она была его главным доказательством того, что омега может добиться всего сам. — Чёрт, — выдохнул омега, закрывая глаза. Чонгук тоже молчал. Он смотрел в пол и, кажется, считал до десяти, чтобы не взорваться. — Палатки, — наконец сказал он глухо. — Две ночи. В лесу. — С костром, — добавил Тэхён, и тут же пожалел, потому что Чимин метнул в него такой взгляд, что лучше бы он молчал. — И нас поселят вместе? — спросил Чон, поднимая голову. — Это будет решать организатор, — ответил Юнги. — А организатор — я. Так что если не будете рыпаться, может, поселю вас в разные палатки. Чимин и Чонгук переглянулись. В их взглядах не было и намёка на симпатию — только общее нежелание мириться с неизбежным. — Ладно, — сказал Пак, и голос его звучал так, будто он выдавливал из себя каждое слово. — Еду. Но если меня посадят в одну палатку с кем-то из этих... — он кивнул в сторону Чонгука, — я сделаю так, что Сокджин пожалеет, что родился. — Взаимно, — отозвался альфа, не глядя на него. Тэхён перевёл дыхание. Самое страшное, кажется, было позади. — Тогда в субботу, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — В восемь утра. Не опаздывайте. И захватите спальники. Чонгук ничего не ответил. Он молча развернулся и зашагал к выходу из коридора, даже не взглянув на Чимина. Юнги задержался на секунду, перевёл взгляд с друга на Тэхёна, потом на Пака. — Ладно, — сказал он, засовывая руки в карманы. — Увидимся в субботу. И пошёл следом за Чоном, не оборачиваясь. Тэхён смотрел им вслед, пока широкие спины не скрылись за поворотом. В коридоре стало тихо — только гул вентиляции напоминал о том, что здание не пустует. Чимин стоял у двери четвёртого зала, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто его только что заставили проглотить лимон. — Пойдём внутрь, — сказал он глухо и толкнул дверь. *** Зал встретил их запахом разогретого паркета и чуть слышным ароматом мятного феромона, который Чонгук оставил после себя. Чимин поморщился и подошёл к музыкальному центру — провёл пальцем по кнопкам, но включать ничего не стал. — Ненавижу, — сказал он, глядя в пол. — Поездку? — осторожно спросил Тэхён, присаживаясь на край судейского столика. — Всё. — Омега резко обернулся. В его глазах горела злость — настоящая, не притворная. — Этого альфу, который думает, что мир вертится вокруг его бутс. Эту дурацкую «Синергию», которая вынуждает меня тратить время на то, чтобы учить его стоять прямо. А теперь ещё и палатки, и костры, и «командообразование». Он прошёлся по залу, чеканя шаги, и остановился перед зеркалом. В отражении Ким увидел его лицо — уставшее, напряжённое, с тёмными кругами под глазами, которые выдавали бессонницу. — Чимин-а, — тихо позвал друг, подходя ближе. — Ты же понимаешь, что не один такой? — В смысле? — Чонгук тоже не в восторге. Я видел его лицо, когда Юнги сказал про палатки. Он выглядел так, будто его приговорили к смертной казни. Пак криво усмехнулся. — Ну хоть в этом мы солидарны. — Вот именно. — Тэхён остановился рядом и осторожно коснулся плеча омеги. — Вы оба не хотите этой поездки. Значит, будете держаться подальше друг от друга. А я постараюсь, чтобы тебя поселили с нормальными соседями. — Ты же организатор? — Чимин повернулся к нему. — Или Юнги? — Мы оба, — Ким вздохнул. — И я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы ты не оказался в одной палатке с Чонгуком. Хотя... — Что «хотя»? — Хотя, может, это было бы даже забавно, — друг улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку. — Представь: ночь, лес, вы вдвоём в маленькой палатке. Он храпит, ты пинаешь его ногой. Классика жанра. Чимин фыркнул, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. — Ты идиот, Тэ. — Твой идиот, — поправил Ким. — Поэтому я и не дам тебе с ним поселиться. Потому что тогда ты вернёшься с поездки не с новыми силами, а с желанием его придушить. А мне потом отдуваться. Они замолчали. Тишина в зале стала другой — не напряжённой, как минуту назад, а почти уютной. Тэхён чувствовал, как плечо друга постепенно расслабляется под его ладонью. — Что мне делать, Тэ? — тихо спросил Чимин, глядя в зеркало. — Я не могу отказаться от стипендии. Не могу провалить проект. А он... он бесит меня до такой степени, что я готов... — Знаю, — перебил Ким. — Но ты справишься. Ты всегда справлялся. Пак посмотрел на него в отражении — долго, изучающе. Потом повернулся и, не говоря ни слова, обнял друга. Тэхён замер на секунду — Чимин редко показывал слабость, и уж тем более редко инициировал объятия. А потом обнял в ответ, чувствуя, как напряжены мышцы спины под тонкой тканью футболки. — Просто ненавижу, что меня ставят перед фактом, — пробормотал омега куда-то в плечо Тэхёну. — И что я ничего не могу с этим сделать. — Зато можешь взять с собой всё, что захочешь, — сказал Ким, стараясь говорить легко. — Например, свой плеер, чтобы не слышать чужих разговоров. И блокаторы — побольше, чтобы этот мятный придурок не лез в твои лёгкие. — И носки? — Чимин отстранился, и в его глазах уже не было той безысходности — только усталость и лёгкая насмешка. — И носки, — серьёзно кивнул Тэхён. — Тёплые. В лесу холодно. Пак усмехнулся — по-настоящему, без кривизны. — Ладно, — сказал он, отходя к своей сумке. — Пойдём собираться. А то до субботы осталось два дня, а у меня даже спальника нет. — У меня тоже, — признался друг. — Но я думаю, это не проблема. Зайдём завтра в магазин. — Зайдём, — Чимин закинул сумку на плечо и направился к выходу. — И Тэ... — Что? — Спасибо, что сказал мне заранее, — он бросил взгляд на друга через плечо. — И что остался. Тэхён улыбнулся. — Всегда. Омега шёл по коридору, чувствуя, как привычная тяжесть сумки оттягивает плечо, и пытался привести мысли в порядок. Ким семенил рядом, не мешал — знал, когда нужно просто быть рядом, не задавая вопросов. Сегодняшняя тренировка вымотала. Не физически — нет, тело привыкло к нагрузкам. Морально. Чонгук сегодня был не просто злым. Он был нервным. Чимин заметил это сразу, как только альфа переступил порог. Обычно ледяная мята его феромона была резкой, колючей, но контролируемой. Сегодня она била через край, заполняла зал, смешивалась с запахом пота и металла. Чон дёргался, сжимал челюсти, отвечал резче обычного. А когда омега в очередной раз поправил его позу, коснувшись пальцами лопаток, альфа вздрогнул так, будто его ударило током. «Странно», — подумал Пак, толкая дверь выхода. — «Обычно он собраннее. Что с ним случилось?» Вспомнилось утро. Как они с Кимом стояли у кофейного автомата, и мимо прошёл Чонгук — мрачный, с пустыми глазами, не замечающий никого вокруг. А потом этот короткий, испепеляющий взгляд, брошенный на него. В нём не было обычной надменности. Было что-то другое. Что-то, чего омега не мог определить. «Может, проблемы в команде? Или дома?» — Чимин усмехнулся про себя, поправляя лямку сумки. — «Какая мне разница. Лишь бы не мешал работать». Но раздражение никуда не делось. Чонгук отвлекал. Его присутствие в зале действовало на нервы — даже когда он молчал, даже когда просто стоял и дышал. Этот запах, этот тяжёлый взгляд, эта манера сжимать кулаки, сдерживаясь, чтобы не нагрубить... Чимин ненавидел то, как альфа заставлял его чувствовать себя слишком живым. «Ничего, — сказал он себе, выходя на вечернюю аллею. — Потерплю. Две недели — и проект кончится. А там и до поездки недалеко. Палатки, костёр...» Он представил лес, тишину, отсутствие зеркал и паркета. Может, это даже к лучшему. Выдохнуть. Перестать думать о том, как чужие пальцы сжимают его талию, когда альфа теряет равновесие. — Чимин? — Тэхён осторожно коснулся его локтя. — Ты молчишь. Всё нормально? — Всё в порядке, — ответил Пак, и голос его прозвучал ровно, почти безразлично. — Просто устал. Давай завтра за спальниками? — Давай, — друг улыбнулся. — А потом зайдём в кофейню? — Договорились. Они пошли к общежитию. Чимин больше не думал о Чонгуке — или почти не думал. Он запретил себе это. Остатки чужих феромонов выветрились из лёгких, и на смену им пришло привычное вечернее спокойствие. «Терпение, — повторил он про себя. — Просто терпение». Альфа шагал по аллее, сжимая лямку сумки так, что побелели костяшки. Мин шёл рядом, не нарушая молчания — знал, когда нужно просто быть, а когда говорить. Внутри у альфы всё клокотало. Сегодняшняя тренировка выжала его не физически — мышцы привыкли к нагрузкам. Морально. Чимин снова лез под кожу, снова дышал в затылок, снова касался — поправлял, дразнил, выводил из себя. А сегодня он был особенно нервным. Чонгук сам не понимал, отчего. Может, бессонница. Может, этот чёртов запах персика, который преследовал его даже после того, как он выходил из зала. Может, взгляд Пака — прямой, насмешливый, не отводящий глаз даже когда альфа пытался раздавить его своей аурой. «Да что со мной не так?» — думал он, глядя под ноги. Они свернули к общежитию. Луна висела низко, жёлтая и тяжёлая, а воздух пах вечерней прохладой и листвой. Юнги, наконец, нарушил тишину: — Ты всё ещё дёрганный, Гук. — Я в порядке, — отрезал Чон. — Врёшь. Альфа резко остановился. В груди пульсировала глухая, тяжёлая ярость, за которой пряталось что-то ещё — то, что он не умел называть. Растерянность? Досада? Страх? — Юн, — сказал он, не поднимая головы. Голос его был низким, почти хриплым. — Я не знаю, что со мной происходит. Но я чувствую, что... долго не смогу это удерживать. То, что во мне закипает. Оно рвётся наружу, и я не понимаю, куда его деть. Мин смотрел на него долго, изучающе. Потом положил руку на плечо друга и сказал спокойно, без лишних эмоций: — Тогда, может, перестанешь удерживать? Не взрываться же тебе в самом деле. Чонгук поднял голову. В его глазах — в этих тёмных, уставших глазах — мелькнуло что-то, похожее на отчаяние. — Легко сказать, — прошептал он. — Ты не знаешь, каково это — когда один человек одним взглядом сносит все твои барьеры. Юнги промолчал. Он просто кивнул в сторону входа в общежитие, и они пошли дальше. Альфа поднялся в комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Внутри всё гудело — пульсировало, мешая дышать. Он закрыл глаза и снова увидел Чимина: насмешливый взгляд, тонкие пальцы, скользящие по позвоночнику, запах персика, от которого нельзя было спрятаться даже здесь. Чонгук оттолкнулся от двери, прошёл к кровати и упал на неё, не снимая кроссовок. Потолок был белым, пустым, как его голова — или нет, не пустым. Забитым. Паком. — Он мне нравится или я просто сошёл с ума? — прошептал альфа в пустоту. Вопрос повис в тишине комнаты, не находя ответа.