Мой благородный муж

Сгодня был самый важный день в жизни Айюба — день, когда мир навсегда разделился на «до» и «после». В этот благословенный час на его плечи легла ответственность за женщину, чьего лица он никогда не видел. Сердце предательски частило, а пальцы дрожали, когда он замер перед закрытой дверью. Сделав глубокий вдох, Айюб переступил порог своего будущего. В центре комнаты неподвижно стояла изящная фигура, окутанная облаком белой вуали. Шелк её одеяния мерцал, расшитый серебряными цветами, которые, казалось, распускались в полумраке. На звук шагов она обернулась. Айюб не видел её глаз, но кожей чувствовал её пристальный, изучающий взгляд. Затаив дыхание и шепча молитвы об успокоении духа, он набрался смелости и подошел ближе. Его рука, едва касаясь ткани, приподняла край вуали. Белоснежный шелк плавно соскользнул вниз, открывая лик его супруги. Айюб замер. Красота её была подобна полной луне, губы — нежным лепесткам роз, а очи сияли, точно драгоценные камни. Лицо его озарилось немым восторгом, а в душе разлилась бесконечная благодарность Господу за такой дар. Он пытался подобрать слова, чтобы нарушить тишину, но первое слово произнес не он. Оно прозвучало твердо и хлестко: — Даже не смей об этом думать. Айюб оцепенел. В её прекрасных глазах он увидел не робость, а холодную враждебность. Скрестив руки на груди, она смотрела на него как на противника. «О Аллах, — взмолился он про себя, — помоги мне пройти этот нелегкий путь к её сердцу. Кажется, она меня не просто не любит — она меня ненавидит». Проснувшись ни свет ни заря, Айюб ощутил ломоту в теле. Вместо мягкой постели — холодный пол и одна-единственная подушка. Какое горькое разочарование... Вчерашним вечером Амана быстро сбросила маску кроткой невесты. Она едва ли не выставила его из собственных покоев, запретив приближаться к ложу. Чтобы не опозорить её перед семьей и сохранить достоинство, Айюб пошел на компромисс: пообещал не касаться её и остаться в комнате, но на полу. О правде этой ночи не должен был знать никто, кроме них двоих и Всевышнего. Поднявшись с жесткого ложа, он поспешил в ванную. Вглядываясь в зеркало, Айюб долго изучал свое отражение. «Неужели я настолько непривлекателен в её глазах?» — с горечью подумал он. Ему всегда казалось, что он выглядит достойно, но, видимо, женское сердце — непостижимая тайна. Завершив омовение, он надеялся разбудить жену, чтобы вместе совершить Фаджр. Но кровать была пуста: в углу комнаты Амана уже аккуратно сворачивала молитвенный коврик. Сердце Айюба вновь кольнуло сожаление — он так мечтал стать её имамом в их первой совместной молитве. Амана обернулась, и по её лицу было ясно: она не понимает, почему муж выглядит таким расстроенным. Скрыв чувства за своей самой доброй улыбкой, Айюб тихо поприветствовал её: — Ты уже совершила молитву? — Да, — ответила она буднично. — Ты так долго был в ванной, что я нашла другую. — Вот как... Пусть Аллах примет твоё поклонение. Нам пора спускаться к завтраку, я присоединюсь, как только закончу свою молитву. Амана молча сняла платок, небрежно положила его на полку и вышла за дверь. Айюб замер в глубоком замешательстве. Он надеялся, что она просто чувствует себя по-хозяйски смело в их доме, но сердце подсказывало другое. Он еще не знал, что его современная жена вообще не носит платок вне молитвы. В то утро его поминания Бога стали частыми как никогда — только в них он находил силы принять перемены, которые принесла в его жизнь эта удивительная женщина.