Мой благородный муж

Приведя себя в порядок, новобрачные спустились к завтраку. Вся семья уже была в сборе: за массивным столом, уставленным блюдами, царило чинное ожидание. Здесь чтили традиции и не начинали трапезу, пока не соберутся все. Усман и Зухра, родители Айюба, сидели по одну сторону стола, воплощая собой спокойное достоинство. По другую сторону расположилась Фатима, младшая сестра Айюба. Амана вошла в столовую чуть раньше мужа. Почувствовав на себе внимательные взгляды новых родственников, она вежливо поприветствовала их и присела рядом с Фатимой. Едва коснувшись приборов, Амана вовремя уловила атмосферу: никто не ел. Она тактично замерла и мягко улыбнулась. Семья ответила ей тем же — в воздухе витало негласное одобрение её проницательности. Наконец, в столовой появился последний член семьи. Усман и Зухра посмотрели на сына, затем с теплотой — на Аману. — Бисмиллях, — произнес Усман, и семья приступила к завтраку. Беседа текла плавно. Родители расспрашивали невестку, всё ли ей нравится в их доме, и Амана отвечала с безупречной вежливостью. Зухра и Усман переглянулись: они знали о «светском» прошлом девушки, но видели в ней то, что скрывалось за яркими одеждами — чистое, искреннее сердце. Видя, как она старается проявить благонравие (адаб), Зухра решила перейти к делу: — Вы теперь — новая семья, — начала она, внимательно наблюдая за реакцией Аманы. — А это значит, что вы — как отдельное государство. Вам нужно научиться полной самостоятельности. Амана, почувствовав важность момента, деликатно ответила: — Да, вы правы. Вы имеете в виду... — Что мы переезжаем в свой собственный дом, — закончил за неё мысль Айюб. — Не волнуйся, — добавил он тише, — хоть тот дом и немного скромнее этого, но, Иншаллах, тебе там понравится. —Понятно… А когда это произойдет? — тихо спросила Амана. Зухра мягко пояснила, что выбор остается за ними, но в её голосе прозвучал намек: чем скорее молодая семья начнет самостоятельную жизнь, тем лучше. Айюб, поймав взгляд матери, кивнул. Он подтвердил, что дом полностью готов и обустроен, а затем повернулся к жене: — Когда бы ты хотела переехать, Амана? Решай сама. Амана на мгновение растерялась. Её удивило, что такое важное решение вдруг легло на её плечи — казалось, все за столом замерли в ожидании её слова. Чувствуя нарастающую нервозность и желая поскорее покончить с неопределенностью, она ответила резче, чем хотела: — Мне всё равно. Можно хоть сегодня. Родственники с радостью подхватили её слова, и уже к вечеру у порога стояли собранные чемоданы. Прощание затянулось: Айюб и Амана принимали дуа и наставления, окутанные теплом семьи. Уже в машине, когда мотор тихо заурчал, Амана заметила, как муж задержал взгляд на родительском доме. В его глазах читалась светлая ностальгия — он прожил здесь всю жизнь, и каждый кирпич был ему дорог. Амана еще не успела привыкнуть к этому месту, и ей действительно было почти всё равно, где засыпать, но, поддавшись внезапному порыву, она негромко произнесла: — Не волнуйся. Хоть тот дом и скромнее этого, но, Иншаллах, тебе там понравится. Айюб вздрогнул от неожиданности, узнав свои собственные утренние слова. Он повернулся к ней и искренне улыбнулся: — Кажется, сейчас эти слова были нужнее мне, чем тебе. Он завел машину, в душе горячо благодаря Аллаха. Его «Аманат» — его вверенное сокровище — уже начинала проявлять милость, сама того не замечая.