Безумец

Лето 1814 года. Париж изнемогал от духоты и унижения. Русский император Александр Павлович, чья репутация в Европе была безупречна, как полированный мрамор, совершал свой триумфальный въезд. Высокий, стройный, с неизменной мягкой улыбкой и светлыми локонами, обрамляющими безмятежное лицо, он казался ангелом, сошедшим с полотен итальянских мастеров. Дамы в восторге вздыхали, глядя на его голубые глаза, полные слёз умиления при виде "освобожденной" Франции. Но под этой утонченной оболочкой скрывалась воля, способная свернуть горы, и сердце, давно уже решившее, кто будет его главным трофеем в этой войне. В то время как союзники - австрийцы и пруссаки - делили карту Европы, спорили о контрибуциях и территориях, Александр вёл свою собственную, более тонкую игру. - Господа, - его голос в зале заседаний звучал тихо, почти застенчиво, отчего присутствующие невольно замолкали, чтобы расслышать, - Мы говорим о границах и деньгах, но главная угроза миру не территории, - он позволил тишине побыть немного, - Главная угроза это идея и её воплощение. Александр перевёл взгляд на лорда Ливерпуля, представителя Британии. Англичане, прагматичные до мозга костей, хотели одного: изоляции Бонапарта на каком-нибудь далеком острове, подальше от Европы. - Святой Елены, - скучающим тоном произнёс британский премьер, - будет вполне достаточно, мы обеспечим.. - Нет, - перебил Александр, и это слово прозвучало неожиданно твердо, он тут же снова смягчил тон, - Простите, милорд, - он виновато улыбнулся, - Я хотел сказать, что этого недостаточно, остров посреди океана - это символ мученичества и рано или поздно, образ императора в оковах, терпящего лишения вдали от дома, породит новую волну бонапартизма, - он махнул рукой на карту, - Во Франции, в Европе.. даже у вас в Лондоне найдутся те, кто будет видеть в нём героя. Александр поднялся и подошел к карте, висящей на стене. Его тонкие, изящные пальцы скользнули по континенту и остановились на России. - Только там, - он коснулся огромного пространства империи, - идея умирает, только там он исчезнет полностью, не герой, не мученик, не ссыльный, - он поджал губы, - Просто... человек. Часть чудесного пейзажа моей России, затерянный в снегах, лишенный привычного мира, языка, он перестанет существовать как политическая фигура, - он налил себе немного воды, - он превратится в ничто. - Вы хотите забрать его в Россию? - лорд Каслри нахмурился, - Это может быть воспринято как.. - Как жест доброй воли, - снова эта ангельская улыбка тронула его уста, - Я беру на себя ответственность за этого опасного человека и гарантирую его полную изоляцию, - он смотрел мягко, - Англия тратит меньше денег, меньше ресурсов. Вы и вся Европа получаете гарантии мира, а я получаю возможность лично убедиться, что зло, потрясшее мир, искоренено. Изучить его, понять. Это мой долг перед Богом и Европой. Англичане переглянулись. В словах русского царя был железный резон: меньше хлопот с побегом, меньше политических рисков, а Россия, в конце концов, достаточно далеко. Спорить с этим светлым ликом, излучающим такую искреннюю заботу о мировом порядке, было трудно. Согласие было получено спустя 3 часа. *** Их встреча произошла в Фонтенбло. Наполеон, осунувшийся, но не сломленный, стоял у окна, когда вошел Александр. - Сир, - тихо произнес русский император, останавливаясь на пороге. В комнате, кроме них, не было никого. Наполеон обернулся. В его взгляде читалась усталость и горькая усмешка. - Итак, победитель пришёл насладиться своим триумфом? - голос его звучал хрипло. - Я пришёл не для этого, - Александр сделал шаг вперёд, его голубые глаза блестели странным, влажным блеском, - Я пришёл, чтобы забрать Вас. - На остров? - иронично спросил Бонапарт, - Слышал, англичане предлагают Святую Елену, жалкий клочок суши. - Нет, ко мне, в Россию. Наполеон удивлённо вскинул бровь. Александр приблизился ещё на шаг, теперь их разделяло не более метра. - Я обещал вам в Тильзите дружбу, помните? Мир изменился, но я своих обещаний не забываю, - разлил вино по бокалам, - Вы будете жить в России, но не как пленник в цепях, а как мой личный гость. Вы получите дворец, слуг, книги, всё, кроме одного - свободы. - Это милосердие? - усмехнулся Бонапарт, - Или насмешка? - он чуть отпил из бокала. - Это судьба, - прошептал Александр, и в этом шепоте вдруг послышалась такая глубина чувства, что Наполеон невольно отступил, - Вы создали империю, которая рухнула, я создал империю, которая выстояла, - он положил бокал, так и не отпив, - Теперь мы оба будем учиться жить в новом мире. Наполеон промолчал, не зная, что ответить. Казалось, вот он Александр, вот она Россия, но.. На душе корсиканца было не спокойно. *** По приезду Бонапарт ждал чего угодно. От интриг, до попыток отравить его. Но дворец встретил его тишиной. Слуги слишком тихие, опускали глаза и замирали, готовые исполнить любые прихоти. Хоть Наполеону и нравилось такое воспитание, но оно казалось.. фильшивым? Александр действительно сдержал слово. Зимний дворец, специально отведенное крыло для него крыло. Наполеон жил в роскоши, но под неусыпным надзором, который он ощущал каждой клеточкой своего тела. Рано утром слуги приносили еду. Они не говорили "доброе утро", никак не приветствовали. Уже потом Наполеон узнал, что специально для него Александр нанял немых слуг - два брата близнеца, которых Бонапарт выдел чаще остальных. Его ритуна состояла из одного и того же. Хоть Александр и позаботился обо всём, Наполеону было просто скучно.. без Александра. Он видел его на официальных приемах, где тот был неизменно прекрасен, добр и слегка рассеян, но настоящие встречи происходили по ночам. В эту ночь завывала метель. Наполеон сидел в кресле у камина, когда дверь без стука отворилась. Вошёл Александр, на нём был темный халат, светлые волосы распущены, падая на плечи. В полумраке его лицо казалось не просто красивым, а неземным, фарфоровым. Но глаза.. в глазах горел тот самый огонь, который Наполеон научился бояться больше, чем русских морозов. - Вы не спите, - констатировал Александр, приближаясь. - Вы не даете мне спать, Ваше Величество, - ответил Наполеон, не меняя позы, только смотрел в огонь, - Ваши ночные визиты становятся традицией. - Мы должны говорить, - голос Александра дрогнул. Он опустился на пуф у ног Бонапарта, оказавшись ниже его. Это был жест, полный внешнего смирения, но Наполеон знал ему цену. - Я хочу знать, о чём вы думаете, хочу знать Ваши мысли. - О чём я думаю? - Наполеон наконец повернул голову и посмотрел на него сверху вниз, - Я думаю, что попал в клетку к самому опасному человеку в Европе, - его пальцы дрогнули, - Вы, с Вашим ликом ангела и душой сфинкса не просто хотите держать меня взаперти, Вы хотите владеть мной. - Да, - выдохнул Александр. Вся его напускная мягкость исчезла в ту же секунду, уступив место напряженной, пугающей искренности. Его пальцы вцепились в рукав сюртука Наполеона. - Хочу, Вы величайший из людей. Вы перекроили карты, Вы заставили трепетать троны, - он бережно поцеловал его пальцы, - Но вы пали.. А поднял Вас кто? Я, - он прислонился щекой к его руке, - И теперь вы принадлежите мне.. Не Франции, не истории, не вашим маршалам, а только мне, - его глаза горели безумным огнём, Наполеон почувствовал этот жар. - Я никому не принадлежу, - процедил Наполеон, пытаясь высвободить руку, но хватка Александра была неожиданно железной. - Ошибаетесь, - в голосе Александра зазвучали металлические нотки, которые так боялись его министры. Черты лица заострились, ангельское сияние сменилось мертвенной бледностью одержимости. - Вы мой трофей, моя награда! Я смотрел на вас в Тильзите и думал "Вот он, мой равный, мой враг, мой брат". А теперь Вы здесь, у моих ног. - Я у ваших ног? - усмехнулся Наполеон, хотя внутри у него все похолодело от этого превращения, - Скорее это Вы сидите у моих. - Это ничего не значит, - Александр резко поднялся, возвышаясь теперь над сидящим Наполеоном. Вся его утонченность исчезла, осталась лишь пугающая, хищная грация. Он наклонился, опираясь руками о подлокотники кресла, заточая императора в ловушку. - Вы можете думать что угодно, - Бонапарт почувствовал его холодное дыхание, - Можете ненавидеть меня, можете презирать, но каждую ночь Вы будете видеть мое лицо, слышать мой голос, - его голос стал тихим, но в тишине казался слишком громким, - Я буду проникать в Ваши мысли, в ваши сны, в Вашу душу, - он наконец поднялся, - Я сотру из вашей памяти Жозефину, Францию, всё, что было до меня, обещаю. - Что вы со мной сделаете? - голос Наполеона сел. Александр, что стоял спиной к нему, повернулся и мягко улыбнулся. - Нечего, - он чуть приблизился, огонь от камина играл на его лице адским огнём, - Вы сами забудете обо всём, что было. Метель за окном выла, заглушая всё. Александр, император Всероссийский, тот, кого называли "Северным Сфинксом", медленно приблизился к губам Наполеона. Это был поцелуй не любовника, а завоевателя, ставящего клеймо. Когда он отстранился, в его голубых глазах снова блестели слезы. Лицо вновь стало прекрасным и безмятежным. - Отдыхайте, - прошептал он, погладив Наполеона по щеке, - Завтра я приду снова, мы будем говорить о войне, о политике, о чём пожелаете. Он вышел так же бесшумно, как и вошёл, оставив Наполеона одного в тишине, нарушаемой лишь воем ветра и бешеным стуком собственного сердца. Император французов впервые в жизни почувствовал себя не пленником обстоятельств, а чьей-то личной, безраздельной собственностью. И это чувство было страшнее любого поражения. *** Этот кошмар начался не сразу. Первые месяцы в России Наполеон жил в золотой клетке, где хозяин являлся лишь по ночам, чтобы говорить. Разговоры были о чём угодно, Бонапарт замечал странный взгляд Александра, но не предавал этому значение. Со временем визиты участились, а их характер изменился. Теперь Александр приходил и по утрам. Солнце только начинало золотить шпили Петербурга, когда дверь в покои Наполеона бесшумно отворилась. Император французов спал сидя в кресле, он давно перестал ложиться в постель, зная, что это лишь облегчит Александру доступ к нему. - Mon cher.. - раздался тихий, вкрадчивый шепот. Наполеон открыл глаза. Александр стоял перед ним на коленях. Его светлые волосы были растрепаны, голубые глаза сияли той особенной, утренней голубизной, которая делала его похожим на херувима с церковных фресок. Он протянул руку и нежно, едва касаясь, провел пальцами по щеке Наполеона. - Вы не спали всю ночь? - голос Александра звучал с беспокойством, в котором сквозила искренняя боль, - Вам нужно беречь себя. - Чего Вы добиваетесь, государь? - устало спросил Наполеон, не отводя взгляда от камина. - Того же, чего и всегда, - Александр подался вперед, его губы приблизились к губам Наполеона, - Поцелуйте меня. - Я уже говорил вам.. - Нет-нет, не отказывай сразу, - Александр перебил его, хватая за руку, его пальцы дрожали, - Пожалуйста, - прошептал он, - прошу Вас, вего один поцелуй это так мало. Наполеон впервые увидел его таким, он серьёзно посмотрел на него. - Это даст мне силы на целый день, - он положил руку себе на грудь, - я буду править империей, подписывать указы, принимать послов.. и всё это время я буду чувствовать Ваши уста на своих. - Это унизительно, - процедил Наполеон. - Для кого? - Александр прижался щекой к его колену, - Вы - император, я - император, - он мягко улыбнулся, - Мы равны, разве поцелуй между равными унижение? Который я вымаливаю у Вас, как нищий. В его глазах блестели слезы. Он смотрел снизу вверх с такой мольбой, с таким обожанием, что даже Наполеон, привыкший к его перепадам, на мгновение дрогнул. - Один поцелуй, - повторил Александр, сжимая его ладонь, - И я уйду, до вечера. Обещаю. Наполеон молчал долгую минуту. Потом, вздохнув, чуть наклонил голову. Этого оказалось достаточно. Александр рванулся вперед с жадностью умирающего от жажды, впиваясь в его губы. Поцелуй был долгим, глубоким, почти болезненным. Он не целовал - он пил, насыщался, брал силой то, что ему уступили из милости. Когда он отстранился, его лицо пылало румянцем, губы были влажными, а глаза горели лихорадочным блеском. - Спасибо, - выдохнул он, - Спасибо, мой Бог, мой кумир.. Он ушёл, оставив Наполеона вытирать губы тыльной стороной ладони с отвращением. Весь следующий день был спокойным. Вечер Тот же день. За окнами сгущались сумерки. Наполеон читал, когда дверь снова открылась. Александр был пьян. Не от вина от того утреннего поцелуя, который не утолил его жажду, а лишь разжег её. Он подошёл к креслу и опустился перед ним на колени, как утром. Но теперь в его глазах горел не свет, а пламя. - Ещё, - прошептал он. - Я уже дал Вам то, что Вы просили, - Наполеон даже не поднял взгляда от книги, - Оставьте меня в покое. - Нет, - Александр покачал головой, - Утром Вы дали мне поцелуй, теперь.. я хочу больше, - его взгляд стал влажным, - Я хочу тебя всего. Наполеон медленно закрыл книгу и посмотрел на него. Взгляд его был тяжелым, как свинец. - Вы обещали уйти до вечера. Вы обещали, что одного поцелуя будет достаточно. - Я не могу! - выкрикнул Александр, и в этом крике было столько отчаяния, что стены, казалось, дрогнули, - Вы думаете, я хочу быть таким? Думаете, мне самому не противно? Но когда я рядом с тобой, я теряю рассудок, - он опустил свою голову, - Я чувствую Ваш запах, вижу Ваши руки, которые держали полмира, Ваши губы, которые отдавали приказы... Я схожу с ума, Наполеон! И только Вы можете спасти меня, - он тихо заплакал, - Только Вы. Он обхватил ноги Наполеона, прижимаясь лицом к его коленям. - Будьте со мной сегодня, один раз. Я буду нежен, клянусь, - он целовал его колени, - Я буду аккуратен, сделаю всё, как Вы пожелаете, только.. позвольте мне быть с Вами, умоляю. Я на коленях перед тобой, император, царь всея Руси, умоляет Вас, как последний раб. Наполеон смотрел на него сверху вниз. В этом зрелище было что-то чудовищное и одновременно жалкое. Великий человек, победитель Наполеона, лежал у его ног и скулил. - Встаньте, - приказал Наполеон, - Вы царь, ведите себя достойно. - Нет! - Александр вцепился в его ноги еще крепче. - Не встану, пока не согласитесь, - он поднял свой взгляд, - Пока не скажите "да". — Я говорю "нет". Тишина повисла в комнате, густая, как смола. Александр замер, потом медленно поднял голову. Его лицо изменилось. Ангельские черты исказились гримасой боли, которая мгновенно перетекла в ярость. Голубые глаза потемнели до цвета грозового неба. - Что? - шёпотом, другим голосом сказал он. - Нет, - повторил Наполеон, глядя ему прямо в глаза, он знал, что будет дальше, но не мог уступить. Уступить сейчас - значит сдаться навсегда. Удар был мгновенным. Александр вскочил с колен и со всей силы ударил Наполеона по лицу. Голова императора французов мотнулась в сторону, из рассеченной губы брызнула кровь. - Ты смеешь мне отказывать?! - заорал Александр, хватая его за лацканы сюртука и приподнимая над креслом, - Ты, мой пленник, моя вещь, смеешь говорить мне "нет"?! Второй удар пришелся в скулу. Третий - прямо в челюсть. Наполеон не сопротивлялся. Он лишь сжал зубы и ждал, когда шторм стихнет. Он знал этот сценарий. Комната наполнилась звуками бесконечных ударов и криков. Александр бил его с какой-то отчаянной, исступленной злостью, пока на рубашке Наполеона не проступили алые пятна, потом, так же внезапно, как начал, он остановился. Его грудь тяжело вздымалась, он смотрел на свои руки, запачканные кровью, потом на лицо Наполеона разбитое, но по-прежнему гордое и.. в его глазах ужас медленно вытеснял ярость. - О, Боже... - прошептал он, пятясь назад, - Боже мой, что я наделал? Он рухнул на колени прямо в лужу крови, капающей на паркет. - Простите меня, - зарыдал он, пытаясь дотянуться до лица Наполеона, но тот отстранился, - Простите, простите, простите.. Я не хотел.. Это Вы! Вы виноваты! - вдруг выкрикнул он, и в голосе снова зазвенели истерические нотки, - Вы довели меня до этого! Зачем Вы отказали мне? Зачем Вы мучаете меня? Если бы Вы согласились, ничего бы не было! Наполеон молчал. Он лишь вытер кровь с губы и посмотрел на Александра с холодным презрением, которое было страшнее любой брани. - Посмотрите на меня, - всхлипывал Александр, ползя к нему на коленях, - Посмотрите, в каком я состоянии, я раздавлен, я уничтожен Вами.. - он горько заплакал, - Вы превращаете меня в зверя, но.. я люблю Вас как не любил никого.. Господи, как я Вас люблю.. Он осторожно, боязливо прикоснулся к разбитой губе Наполеона, стирая кровь. - Мой бедный, мой несчастный.. Я сейчас принесу воду, я перевяжу Вас, - он улыбнулся снова, виновато, - Я буду ухаживать за Вами, - Александр мечтательнь приложил руку к его колену, - Вы увидите, я умею быть добрым, только не отталкивай меня, только позвольте мне быть рядом. Он прижался щекой к груди Наполеона, пачкая светлые волосы в его крови. - Просто скажите, что прощаете меня, - прошептал он, - Скажите, и я сделаю для тебя всё, освобожу тебя, я.. Я Верну тебе Францию! Всё, что пожелаете, только скажите, что я не чудовище! Что Вы меня не ненавидите.. Наполеон смотрел в потолок, чувствуя, как горячие слезы Александра пропитывают его рубашку, смешиваясь с кровью. - Вы чудовище, - тихо сказал он, - Но самое страшное в том, что Вы сами в это не верите. Александр замер. Потом поднял на него заплаканное, прекрасное, невинное лицо. - Тогда исцели меня, - прошептал он. - Только Вы можете это сделать, - он облизал губы, - Будьте моим лекарством, обещаю, я буду слушать Вас, я буду послушным! И в этом шепоте не было вопроса. Наполеон уже не слышал, жаже не пытался разобрать шёпот безумного царя. Он лежал на полу как, не понимая, как из гостя самого импратора в пленика.