Сахарная петля

За окном застыло бесконечное «между». Не то утро, не то вечер — небо просто превратилось в глухую свинцовую массу, не оставив солнцу ни единого шанса. Дождь монотонно стучал по карнизам уже третий день, и казалось, будто весна в этом городе — просто миф. Только зеркальный блеск мокрого асфальта, только липкие капли на стеклах и едкий запах сырости, который ухитрялся просачиваться сквозь закрытые рамы, пропитывая собой мебель и мысли. Она медленно встала с кровати. Тело отозвалось привычной тупой болью — сон снова был рваным, больше похожим на забытье, чем на отдых. Впрочем, она давно научилась игнорировать усталость. Главное, что разум оставался острым и холодным, как лезвие. На кухне с коротким щелчком ожил чайник. Пока вода закипала, она неподвижно смотрела в окно, наблюдая за шумом внизу. Люди под куполами зонтов и капюшонами казались безликими тенями, спешащими скрыться от дождя. Первый глоток черного чая без сахара обжег губы. Она поморщилась, чувствуя, как горечь и жар наконец окончательно вырывают её из сонного оцепенения. В душе она простояла долго, позволяя горячим струям смыть остатки ночных кошмаров. Мысли текли лениво, перебирая планы на день. Одевалась она неспешно, почти машинально. Белая блузка, строгая юбка, чулки. Всё привычно, всё на своих местах, как доспехи перед выходом в свет. Перед зеркалом в прихожей Мэнди долго поправляла парик — платиновое каре должно было сидеть безупречно. Она внимательно всмотрелась в свое отражение: серые линзы сделали взгляд чужим, почти неузнаваемым. Макияж лежал ровно, скрывая следы бессонницы. Идеально. Щелкнул замок сумки. На пороге она на мгновение задержалась, оглядывая пустую квартиру. В этом безмолвии не было уюта, только функциональная пустота. Дверь закрылась, отсекая тишину. Пора входить в эту серую массу. На улице реальность впечаталась в лицо ледяным ветром. Мэнди дошла до остановки, стараясь не черпать ботинками лужи, в которых плавали обрывки объявлений. Автобус опоздал на десять минут. Когда он наконец подкатил, обдав её фонтаном грязной воды из-под колес, Мэнди тихо выругалась. — Шикарное начало, — буркнула она себе под нос, втискиваясь в салон. Внутри было душно. Пахло мокрыми собаками и перегаром. Мэнди прижалась плечом к запотевшему стеклу. Рядом какой-то парень в наушниках так яростно кивал головой в такт музыке, что едва не задевал её локтем. Мэнди проводила его скучающим взглядом и снова уставилась в окно. Город за стеклом превратился в акварельное пятно. Когда она зашла в холл, её обдало сухим офисным теплом. Турникет пискнул, принимая пропуск. Мэнди поднялась на лифте, попутно рассматривая свое отражение в зеркале. Двери лифта разъехались, и она шагнула на свой этаж. В финотделе жизнь уже била ключом, причем по голове. Эдгар сегодня превзошел сам себя. Он носился между столами, как заведенный, размахивая какими-то распечатками с такой яростью, будто это были не счета, а объявление о начале ядерной войны. Мэнди прошла к своему столу, стараясь не смотреть по сторонам, но скрыться в рутине не вышло. В какой-то момент его траектория пересеклась со столом айтишников, которые забрели сюда еще час назад. Со всей дури Эдгар грохнул пачкой отчетов по столешнице, прямо перед носом у Сэнди. Тот даже не вздрогнул. Сэнди, которого вызвали «срочно глянуть, почему у Эмз не открывается 1С», в процессе диагностики впал в глубочайший анабиоз, пуская слюну на коврик для мыши. Он только чуть довернул голову, устраиваясь поудобнее на стопке накладных, и продолжил свой личный марафон по снам, не выходя из режима энергосбережения. — Леон! Твою мать! — взревел Эдгар, игнорируя спящую тушку Сэнди. — Если этот сервер ляжет еще раз, я клянусь, я лично вырву этот системник вместе с твоими кишками, смажу его твоими же слезами и засуну тебе его в твою же задницу! Выгрузка стоит, отчеты по пизде, а вы тут что, коллективно ловите приход от запаха пыли?! Из-за горы мониторов медленно, как ленивый ленивец в отпуске, выплыл Леон. В одной руке у него была отвертка, в другой — надкушенный пончик. Он посмотрел на багровое лицо Эдгара с таким видом, будто тот был назойливой мухой, нарушившей его личный отдых. — Эдгар, родной, ну что ты орешь? — Леон меланхолично зевнул, едва не выронив пончик. — Ты посмотри на Сэнди. Человек в гармонии с мирозданием. Берет пример с нашего сервера. Тот тоже решил, что в гробу он видал твою бухгалтерию, и ушел в глубокую медитацию. — Какую, нахрен, медитацию?! — Эдгар схватил ближайший дырокол, будто собирался пойти на таран. — У меня база висит! Клиенты воют! Директор дышит мне в затылок так, что у меня там скоро сквозная дырка прогорит! — Ну так скажи директору, что у нас тут форс-мажор божественного масштаба, — Леон лениво облокотился на дверной косяк и подмигнул. — Сервер не «сдох». Он просто протестует против твоих кривых формул. Знаешь, железо — оно как женщина: если ты на него орешь и требуешь невозможного, оно просто закрывается в себе и делает вид, что тебя не существует. Попробуй подойти к нему с нежностью. Погладь корпус, прошепчи: «Милый, ну пожалуйста, выгрузи эту хрень, и я куплю тебе новый бесперебойник». — Леон, я тебя сейчас сам проапгрейжу до состояния «не совместим с жизнью»! — Эдгар замахнулся отчетами. — Тише, тише, — Леон приложил палец к губам, кивая на спящего коллегу. — Сэнди не буди. А сервер... сервер встанет, когда поймет, что ты от него отъебался. Магия IT, понимаешь? Эдгар, выдав напоследок длинную нецензурную тираду о профессионализме и «чертовых зумерах», крутанулся на пятках и вылетел из помещения, едва не снеся кактус. Но наконец-то воцарилась блаженная тишина. Леон не спешил возвращаться к мониторам. Он выждал паузу, убеждаясь, что эхо от воплей аналитика окончательно затихло, и медленно повернулся к Сэнди. Тот всё еще спал, уткнувшись носом в согнутую руку, и, кажется, даже не заметил ядерной войны, которая только что бушевала в полуметре от него. Леон чуть прищурился, и его взгляд мгновенно потерял ту колючую насмешливость, которой он только что отбивался от Эдгара. В полумраке Сэнди выглядел неестественно спокойным, почти неземным. Его ярко-фиолетовые волосы беспорядочно рассыпались по столу, создавая дикий, вызывающий контраст с казенной мебелью. Пара прядей упала на закрытые глаза, а длинные ресницы подрагивали, будто ему снился какой-то очень важный, но бесконечно медленный сон. Леон протянул руку и кончиками пальцев, почти не касаясь, убрал волосы с его лба. Его ладонь на секунду задержалась у щеки Сэнди, чувствуя тепло чужой кожи. Он наклонился чуть ближе, рассматривая мягкую линию губ и спокойное дыхание своего парня. В этом бардаке из кабелей, серверов и вечно недовольного начальства, Сэнди был его единственной зоной комфорта — тихой гаванью, где не нужно было язвить и строить из себя кого либо. Леон коснулся губами его виска, вдыхая знакомый запах лаванды и пыльного системника, и на мгновение закрыл глаза, просто наслаждаясь моментом. — Алло, техподдержка, я не поняла, у нас тут финансовый отдел или съемки очередной романтической комедии? — Эмз со стуком отставила свой латте и выразительно выгнула бровь, глядя на идиллию у стола. — Леон, я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю ваш сеанс группового вай-фай-единения, но у меня 1С сдохла в муках. Она выдает ошибку, похожую на предсмертную записку, и я подозреваю, что это Сэнди заразил её своим хроническим параличом через блютуз. Я нахера его вызывала? Чтобы он косплеил фиолетовый кабачок на моих накладных, а ты работал его личным телохранителем? Леон медленно перевел взгляд на Эмз, не убирая руки с фиолетовой шевелюры Сэнди. Он лениво притянул спящую голову чуть ближе к себе, будто проверяя уровень мягкости. — Эмз, милая, не ори, ты перебиваешь сигнал, — Леон нагло усмехнулся, потирая большим пальцем висок спящего парня. — Сэнди сейчас в астрале, латает дыры в твоем IQ... ой, то есть в базе данных. Твоя 1С просто увидела его волосы, осознала свою никчемность и решила самоликвидироваться. А я тут просто как штатив — придерживаю ценный экспонат, чтобы он лицом в твой степлер не укатился. — Леон, ты сейчас дошутишься до того, что я этот степлер использую не по назначению, а в качестве тюнинга твоего лица! — Эмз вскочила, картинно негодуя и сверкая глазами. — У меня там счета за прошлый месяц зависли в пространстве, как твоя совесть, а ты мне про штативы втираешь! Леон нехотя, миллиметр за миллиметром, отстранился от Сэнди, аккуратно перекладывая его голову на стопку мягких папок, чтобы «ценному экспонату» было максимально комфортно досматривать сны про облачные хранилища. — Боже, Эмз, сколько драмы. Тебе бы в сериалах от нетфликс сниматься, а не в цифрах копаться, — Леон лениво поднялся, потягиваясь так, будто это он только что проспал час. — Ладно, веди к своему алтарю скорби. Посмотрим, что ты там опять нажала своим "идеальным" маникюром. Он нехотя отлип от стола, напоследок поправив фиолетовую челку Сэнди, который во сне был похож на очень дорогой и очень бесполезный гаджет. Леон вразвалочку подошел к компьютеру Эмз, брезгливо отодвинул локтем зеркальце и начал с бешеной скоростью клацать по клавишам, вводя какие-то команды, от которых экран пошел синими полосами. Эмз, закатив глаза, грациозно отплыла в сторону стола Мэнди. Она облокотилась на перегородку, вертя в руках тюбик блеска, и понизила голос до доверительного шепота: — Мэнди, я не шучу, этот офис — бермудский треугольник для здравого смысла, — прошептала Эмз, кивнув на парней. — Ты посмотри на них. Один в астрале, второй — его персональный цербер. Они тут как два бага в системе, которые решили, что работа — это для слабаков. А я? Я чувствую, как мои лучшие годы утекают сквозь пальцы среди этих мониторов. Почему у них всё так просто: уснул — и мир подождет? — Эмз, расслабься. Ты просто переживаешь, что у Сэнди даже в коме харизма стабильнее, чем твой Wi-Fi в дождливый день. И вообще, это не «романтическая комедия», это стратегия выживания. Если ты не спишь с айтишником, ты сама становишься айтишником — начинаешь бить системник ногой и разговаривать с принтером на «вы». Ты к этому готова? Я — нет, у меня на лице от ярости морщины появятся. — Ой, всё, Мэнди! Можешь не продолжать, у меня уже от этой визуализации гусиная кожа пошла, — Эмз картинно передернула плечами, бросив опасливый взгляд на несчастный принтер, который затаился в углу. — Разговаривать с техникой? Нет уж, я слишком дорога для этого мира, чтобы опускаться до уровня «вы» с куском пластика. Пусть лучше Леон продолжает свой мастер-класс по обольщению фиолетовых сонь, а я останусь такой же красивой и безупречной. Она на секунду замолчала, и в этот момент в тишине отдела раздался отчетливый, почти требовательный урчащий звук, доносившийся откуда-то из района её идеального пресса. Эмз замерла, драматично приложив ладонь к животу. — Слышала? Это мой организм официально подает сигнал SOS, — она трагично посмотрела на Мэнди. — Если я сейчас же не закину в эту бездну хотя бы один несчастный круассан, я за себя не отвечаю. Мой мозг уже начал генерировать галлюцинации, в которых Эдгар выглядит как огромная сочная сосиска в тесте. Пошли в столовую, пока я реально не начала грызть ножки у стульев или, что еще хуже, не согласилась на свидание с тем парнем из логистики просто ради бесплатного обеда. Мэнди невольно улыбнулась, закрывая пустую таблицу, в которой за последние десять минут не прибавилось ни одной цифры. — Побереги несчастного из логистики, — Мэнди фыркнула, захлопывая крышку ноута так, будто прихлопнула назойливую муху. — Он и так выглядит как пожеванная жизнью промоакция. А что до Эдгара... если он реально кажется тебе сосиской, то учти: там внутри один сплошной просроченный гост и ядовитый характер. Изжогой мучиться будешь до конца квартала. Она решительно оттолкнулась от стола. — Идем, пока ты не начала грызть системник или, чего хуже, не призналась в любви кулеру. Мне всё равно нужно влить в себя столько кофеина, чтобы мой мозг наконец вспомнил, за кого он сегодня болеет в этой корпоративной лотерее. — Эй, дамочки, я всё слышу, у меня уши настроены на частоту ваших сплетен! — подал голос Леон, даже не оборачиваясь и вальяжно закидывая ноги на системный блок, будто это был пуфик в элитном лоундже. — Ваша 1С официально вернулась с того света, но за такую реанимацию вы мне теперь по гроб жизни должны. Считайте, что я принимаю оплату исключительно в углеводном эквиваленте: с вас два пончика в двойной глазури и торжественное обещание не обсуждать мои методы лечения офисного железа. И поживее, а то сервер почует, что вы зажали выпечку, и снова уйдет в глубокий запой до следующего понедельника! Девушки, переглянувшись с выражением «ну и придурок» и побрели в сторону столовой.

***

В столовой стоял такой гул, будто здесь не обедали, а проводили испытания реактивного двигателя. Звон дешевых вилок об тарелки перемешивался с выкриками раздатчиц и гулом огромных холодильников. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом пережаренного лука и чьим-то заветным желанием поскорее уйти домой. Она встретила их привычным набором пыток: гулом старых ламп, запахом казенного линолеума и чьим-то разогретым в микроволновке пловом, который в радиусе десяти метров вызывал у Эмз рвотный рефлекс. Она драматично прикрыла нос ладонью, всем видом показывая, что её нежная натура сейчас просто откинет копыта от этого кулинарного ужаса. — Эмз, расслабься. Это не плов, а масштабный эксперимент местного повара над выносливостью человечества, — отозвалась она. — Считай это тестом на профпригодность: кто выжил после этого риса, того никакой отчет Эдгара не сломит. — Очень смешно, — Эмз фыркнула и побрела вдоль линии раздачи, брезгливо разглядывая заветренные салаты. — Смотри, этот винегрет выглядит так, будто он помнит еще основателей компании. А котлеты? Они же серые! В маркетинге за такой цвет упаковки расстреливают на месте. Мэнди согласно кивала, имитируя полную вовлеченность в драму фиолетоволосой, но её внутренний процессор уже переключился в режим анализа. Взгляд девушки медленно, как объектив камеры наблюдения, сканировал пространство столовой, отсекая лишний шум и случайные лица. «Неделя — достаточный срок для адаптации, но очень малый для серьезного сдвига», — отстраненно думала она про себя. Мэнди понимала: время работает против неё. Чем дольше она остается «просто новым финансистом», тем сильнее замыливается глаз и тем выше риск стать частью этой системы, а не её исследователем. Цифровые базы компании были вычищены с пугающей педантичностью — ни одной зацепки, ни одного «битого» файла, который мог бы пролить на свет реальные финансовые потоки Берри. «Если информации нет в настоящем, значит, она законсервирована в прошлом. В Candyland не выбрасывают бумаги — их прячут. Бумажный след невозможно удалить нажатием клавиши "Delete", его можно только переместить физически». Её мысли зацепились за логическую цепочку: старые отчеты, инвентаризационные ведомости десятилетней давности, списки сотрудников, чьи имена больше не фигурируют в зарплатных ведомостях. Всё это должно где-то храниться. Архив. Физический, пыльный, осязаемый архив — вот её истинная цель. В этот момент её взгляд сфокусировался на фигуре у кофемашины. Пайпер. «Идеальный источник», — промелькнуло в голове Мэнди. — «PR-директор — это человек, который по определению знает всё грязное белье компании, чтобы вовремя его отстирать или спрятать поглубже. Она здесь достаточно долго, она наблюдательна, и, что важнее всего, она дорожит своим имиджем "доброжелательного наставника". Она не откажет в ответе на невинный вопрос исполнительного новичка». Мэнди быстро просчитала риски. Прямой вопрос об архиве может выглядеть подозрительно, если не облечь его в форму «излишнего рвения». Нужно подать это как попытку разобраться в хаосе, оставленном предшественниками. Пайпер должна увидеть в ней не шпиона, а перфекциониста, который хочет выслужиться перед Эдгаром. «Начнем с малого». — Слушай, я сейчас отойду на минуту, — Мэнди легко коснулась плеча Эмз, возвращаясь из глубин своего анализа. — Вспомнила, что должна у Пайпер кое-что уточнить по рассылке, пока она здесь. А ты пока попытайся выбрать между этим кулинарным преступлением и голодной смертью. — Давай, удачи, — мазнула рукой Эмз, не сводя глаз с витрины. — Я тут пока поищу что-нибудь, что не пыталось шевелиться еще пять минут назад. Мэнди плавно отделилась от Эмз, маневрируя между столами с грацией человека, который просто очень хочет кофе. С каждым шагом её внешняя расслабленность становилась всё более убедительной, в то время как внутри всё было сжато в одну стальную пружину. Пайпер стояла у автомата, дожидаясь, пока тонкая струйка американо наполнит её фарфоровую чашку. В этом царстве пластиковых подносов она выглядела как затерявшаяся во времени аристократка. — Привет, — Мэнди встала рядом, потянувшись за бумажным стаканчиком. — Решила сбежать от шума или кофемашина в PR-отделе объявила забастовку? Пайпер чуть склонила голову, и в её глазах промелькнула искра мягкой иронии. — О, Мэнди. Скажем так: здесь кофе честнее. Он не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле, — она изящно кивнула в сторону раздачи. — Слышу, Эмз снова проводит инспекцию меню? — Она вошла во вкус, — Мэнди нажала на кнопку эспрессо. — Говорит, что сегодняшний плов — это радиоактивное оружие, замаскированное под обед. Слушай, Пайпер, раз уж мы здесь… Я тут зарылась в старые отчеты Эдгара и, честно говоря, в шоке. В электронной базе такой хаос, будто её заполнял кот, случайно уснувший на клавиатуре. Цифры за прошлые годы просто испарились. Где у нас вообще хранят «бумажную» историю компании? Пайпер сделала крошечный, почти невесомый глоток, не сводя с Мэнди внимательного взгляда. Её улыбка не дрогнула, но в глазах на мгновение стало холоднее. — Бумажные архивы? Это тебе в подвал, к Эшу. Но, Мэнди... будь с ним поаккуратнее. Он мужик своеобразный, ключи от подсобки бережет так, будто это его девственность. И вообще, Берри не жалует тех, кто слишком глубоко копает. Говорит, это плохая примета для бизнеса — ворошить старую пыль. — Да брось, Пайпер, это же просто макулатура. — Для нас — макулатура. Для него — история. А история, знаешь ли, иногда кусается. — Значит, возьму с собой намордник, — Мэнди вежливо качнула стаканчиком в сторону собеседницы. — Постараюсь не чихать слишком громко, чтобы не разбудить лишних призраков в этом склепе. Закончив разговор, Мэнди поспешила обратно к столику, пока её мозг уже обрабатывал новую переменную. Эш. Завхоз. Теперь всё встало на свои места: если Берри превратил обычную свалку бумаг в режимный объект, значит, там хранится не макулатура, а приговор. И этот Эш — не просто ворчливый старик, а цепной пес, который знает истинную цену каждой пыльной папке. Вернувшись к столику, Мэнди сразу же натягивает на лицо маску вежливого участия. Эмз уже вовсю трепетала об очередной чепухе, а рядом с ней примостились Джанет из HR, поправляющая безупречный хвост, и Мелоди из отдела планирования мероприятий. Последняя сидела в наушниках на одном ухе и с таким видом, будто столовая — это гримерка, которую ей забыли подготовить к концерту. — О, Мэнди. Мы тут как раз обсуждаем, почему кулер на пятом этаже начал выдавать воду со вкусом пластика и желания уволиться, — Эмз кивнула на свободный стул. — Скорее со вкусом дешевых декораций, — вставила Мелоди, — Слышали? Стажер из логистики вчера случайно запульнул свое селфи из ванной в общий рабочий чат. Подпись была: «Готов к покорению новых вершин». Джанет прыснула, едва не выронив вилку: — Бедняга. Его вершины теперь ограничены только горой объяснительных. Говорят, Берри увидел это и спросил, входит ли пена для бритья в наш социальный пакет или это его личная попытка привлечь внимание инвесторов. Мэнди вежливо посмеялась, имитируя интерес к офисной чепухе. Она даже вставила пару слов про скидки на патчи в магазине за углом, но внутри всё звенело. Мысли о подвале и завхозе не давали покоя. Внезапно идиллия прерывается. В столовую, едва не вынося плечом дверь, влетает Колетт. Она выглядит так, будто за ней гонится стадо голодных налоговых инспекторов, а у неё в руках последний отчет в мире. Задыхаясь, она буквально рушится за их стол, едва не перевернув стакан Мэнди. — Девочки! Вы не представляете! У меня сейчас сердце выпрыгнет! — Колетт вцепляется в край стола, её глаза бешено блестят от избытка шокирующей информации. — Колетт, дыши, — Эмз лениво отодвинула свой обед. — Что на этот раз? Кулер начал выдавать святую воду? — Хуже! Намного хуже! — Колетт жадно хватала ртом воздух. — Гаса уволили! Прямо сейчас! Охрана его под локти вывела на парковку, даже кактус с рабочего стола забрать не дали! — Да ну? — Джанет даже жевать перестала. — Нашего тихоню Гаса? Он же и мухи не обидит, сидел себе в архиве, бумажки перекладывал годами. За что его так жестоко? — Его вчера вечером поймали прямо там, внизу! — Колетт замахала руками, понижая голос до заговорщицкого шепота. — Прикиньте, сидел там в полной темноте с фонариком, в коробках рылся, как крыса какая-то. Эш его лично застукал. Говорят, старик был в таком бешенстве, что его крики на улице были слышны. Мэнди почувствовала, как внутри всё похолодело. «Приехали. Не успела я настроиться на архив, как его превратили в зону отчуждения. Только я нашла зацепку про Эша, как Гас решил поиграть в шпиона и всё испортил. Сука... Теперь к дверям подвала даже на пушечный выстрел не подпустят». — Погоди, — вклинилась Мелоди, поправляя наушник. — Зачем Гасу вообще лезть в эти пыльные коробки ночью? Там же ничего, кроме старых счетов за туалетную бумагу. — Вот и Берри так спросил! — Колетт аж подпрыгнула на стуле. — Он примчался через десять минут после звонка Эша. Орал так, что стекла в бухгалтерии дрожали. Кричал про «хищение конфиденциальных данных» и «нож в спину компании». Гас что-то лепетал, что ему просто нужно было найти какой-то старый бланк, но кто ему поверит? — Жестко, — Эмз задумчиво накрутила локон на палец. — Чтобы из-за макулатуры так раздувать... Может, он там не бланки искал, а заначку Берри? — Да какую заначку! — отмахнулась Колетт. — Теперь Эш вообще сошел с ума на почве безопасности. Ходит злой, ключами гремит, как тюремщик в старом кино. Сказали, теперь вход в подвал — только если сам Берри подпишет бумагу в трех экземплярах и под присмотром охраны. — Ничего себе... — Мэнди постаралась, чтобы её голос звучал максимально буднично, хотя внутри всё сжималось в узел. — Что же там такого в этом архиве, раз за обычный фонарик вот так, без разговоров, за дверь выставляют? Прямо какая-то государственная тайна. — Да паранойя это обычная, — Мелоди скучающе зевнула. — Старикам просто скучно, вот они и крутятся вокруг пыльных бумажек так, будто это золотые слитки. Мэнди сделала глоток кофе, чувствуя, как он горчит сильнее обычного. Ставки выросли. Если Гаса вышвырнули за обычное любопытство, то её путь к документам теперь лежал через стену, которую выстроили в один миг. Нужно было менять план. И делать это быстро, пока Эш не начал подозревать каждого, кто проходит мимо его «сокровищницы». — Так, сеанс коллективного запугивания окончен, пора возвращаться в наше офисное болото, — Эмз лениво поднялась, поправляя очередной локон. — Мэнди, ты идешь? Или решила дождаться, пока этот плов окончательно эволюционирует и захватит мир? — Идите, мне нужно ещё пять минут, чтобы мой мозг перестал воспринимать этот запах как личное оскорбление, — Мэнди выдавила кривую ухмылку, не глядя на коллегу. — Встретимся в отделе, когда у меня пройдёт эта кулинарная контузия. — Смотри не медитируй слишком долго, а то тебя примут за часть интерьера и инвентаризируют вместе с этим колченогим стулом, — фыркнула Эмз. Мэнди выждала ровно десять секунд, глядя в пустой стакан, а затем резко поднялась. Ей нужно было проскочить к грузовым лифтам, пока столовая не опустела окончательно. Она развернулась, уже представляя, как ныряет в спасительную тень коридора, и в следующую секунду её мир превратился в глухой удар и запах дорогого табака вперемешку с мятой. Мэнди не просто столкнулась с кем-то — она буквально впечаталась лбом в чужую грудь, обтянутую белой рубашкой. Инерция была такой, что зубы клацнули, а в глазах на мгновение поплыли круги. Чьи-то ладони мгновенно, почти бесцеремонно, сжались на её плечах, рывком возвращая в вертикальное положение. — И куда мы так ломимся? — над самым ухом раздался знакомый голос. — Ты либо решила проверить мои рёбра на прочность, либо всерьез вознамерилась меня убить. Мэнди резко рванулась назад, едва не заехав ему локтем в бок. Пока внутри всё кипело от злости. — Глаза разуй, придурок! — отрезала она, вскидывая голову. — Или ты специально встал посреди прохода, чтобы свою никчемную самооценку об прохожих почесать? Честер даже не шелохнулся. Он стоял перед ней, небрежно закатав рукава своей этой дурацкой, идеально выглаженной рубашки до локтей. Верхняя пуговица была расстегнута, открывая вид на ключицы, но Мэнди было плевать — её бесило само его присутствие здесь и сейчас. — Ого, сколько негатива, — он усмехнулся, медленно убирая руки в карманы штанов, но продолжая нависать над ней, нагло игнорируя личное пространство. — Ты чего такая злая сегодня? Или наш финансовый гений просто обнаружила, что мир крутится не только вокруг её цифр? — Тебе-то какое дело? — Мэнди сделала шаг вперед, почти упираясь ему в грудь, чтобы он наконец свалил с дороги. — Займись чем-нибудь полезным. Например, испарись. Мне работать надо. — «Работать»? — Честер подпер плечом дверной проем, перегородив ей выход. — Судя по тому, с какой скоростью ты в меня впечаталась, ты планировала пробить эту стену насквозь и оказаться сразу в налоговой. Куда такая спешка? Принтер зажевал твой любимый бланк строгой отчетности? Мэнди сделала глубокий вдох, пытаясь не сорваться на крик прямо здесь, под прицелом любопытных глаз из столовой. — Честер, сдвинься на тридцать сантиметров вправо, — процедила она, сверля взглядом вторую пуговицу на его рубашке. — Или влево. Мне плевать, просто освободи пространство. — А где «пожалуйста»? Мама не учила, что вежливость открывает любые двери? Даже те, которые ростом метр восемьдесят пять и весят семьдесят пять килограммов чистой харизмы? — Он даже не шелохнулся, рассматривая ногти на свободной руке. — Ты какая-то нервная. Колетт опять пересказала тебе сюжет дорамы под видом офисных сплетен? Или кофе в автомате закончился? — Колетт несет чушь, а ты ее дополняешь, — Мэнди наконец подняла на него взгляд, полный бешенства. — У меня нет времени на твои лингвистические упражнения. Уйди с дороги. — О, «лингвистические упражнения», — Честер картинно прижал ладонь к сердцу. — Слово-то какое нашла. Сразу видно — человек с высшим образованием. А я-то думал, мы просто мило болтаем о том, как ты чуть не лишила меня возможности дышать. Знаешь, за такое в приличных домах полагается компенсация. Хотя бы в виде нормального лица, а не этой маски «я сейчас кого-нибудь прирежу». — Если ты сейчас же не заткнешься, я лишу тебя возможности говорить в принципе, — она попыталась рвануть мимо него, но Честер, даже не вынимая рук из карманов, просто лениво качнулся в ту же сторону, снова преграждая путь. — Злюка ты, Сахарок. Наверное, сахара в крови не хватает, — он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз с самым невинным видом. — Ладно, беги спасать свои цифры. Но мой тебе совет: тормози заранее. Стены в этом коридоре тверже, чем я, они ловить не будут. — Да пошел ты, — бросила она уже через плечо, не дожидаясь, пока он закончит свою мысль. Она прибавила шагу, чувствуя, как внутри всё дрожит от смеси адреналина и ярости. Этот клоун даже не представлял, как близко он был к тому, чтобы получить кулаком по лицу. Но сейчас это было неважно. Впереди была подсобка, и Эш, с которым шутки Честера показались бы детским лепетом. Мэнди не обернулась. Она заставила себя идти ровно, чеканя каждый шаг каблуками по гулкому кафелю. Спиной она всё ещё чувствовала присутствие Честера — этот его ленивый, сканирующий взгляд, который будто прилип к её лопаткам. Внутри всё вибрировало от остаточного адреналина, но внешне она превратилась в ледяную статую. Только пальцы, сжимающие край папки, выдавали её, побелев на суставах. Коридор, ведущий к грузовым лифтам, казался бесконечным. Здесь уже не было лоска центрального холла: стены облупились, а лампы дневного света гудели на низкой, раздражающей ноте. Мэнди остановилась у тяжелых стальных створок. Палец с силой вдавил кнопку вызова, и под ногтем осталось ощущение холода старого металла. — Давай же, — прошипела она сквозь зубы. Над дверью глухо звякнуло. Лампа индикатора мигнула мертвенно-желтым светом. Створки поползли в стороны с натужным скрежетом, открывая полную картину пустой кабины, обшитой ободранными листами нержавейки. Мэнди шагнула внутрь, и этот звук — лязг закрывающегося железа — принес мимолетное облегчение. Она наконец-то осталась одна. В кабине было прохладно. Мэнди уставилась на панель управления, где краска вокруг кнопок давно стерлась от тысяч прикосновений. Палец замер над цифрой «-1». Технические помещения. Подсобки. Территория Эша, куда нормальные люди старались без лишней надобности не спускаться. Она нажала на кнопку. Лифт вздрогнул, где-то наверху натянулись тросы, и кабина с тяжелым вздохом поползла вниз. В животе неприятно екнуло от резкого спуска. Мэнди прислонилась затылком к холодной металлической стене и прикрыла глаза. Перед мысленным взором всё еще стояла белая рубашка Честера и его идиотская ухмылка. «Сахара не хватает...» — пронеслось в голове. Если бы он только знал, что сейчас в её жизни «сахара» столько, что можно задохнуться. Весь её план, всё её поддельное имя, вся эта «сладкая» петля, которую она сама затянула у себя на шее, — всё зависело от того, что скажет Эш. Лифт затормозил с резким лязгом. Двери открылись, выплескивая внутрь запах сырости, хлорки и тяжелого подвального воздуха. Подвальный этаж встретил её тусклым светом мигающих люминесцентных ламп. Тишина здесь была плотной, давящей, прерываемой лишь далеким гулом вентиляции где-то под потолком. Мэнди выпрямила спину, поправила блузку и шагнула на бетонный пол. Она шла по длинному коридору к единственной двери, из-под которой выбивался тонкий, дрожащий луч света. Мэнди замерла перед дверью подсобки, сделала глубокий выдох, стирая с лица остатки паники, и коротко постучала. — Чего? — донеслось изнутри грубое, прокуренное ворчание. Она толкнула дверь. В каморке было тесно: штабеля коробок, старые стулья с облезшей обивкой и неистребимый дух мазута и залежалой бумаги. Эш сидел за заваленным хламом верстаком, даже не потрудившись обернуться. — Эш? Добрый день. Я Мэнди Уокер, из финансового отдела, — она старалась говорить максимально ровно и официально. — Мне нужен доступ в архив. — Ключи у начальства. Иди туда, — отрезал он, продолжая копаться в каких-то ржавых железках. — Пайпер сказала, что по всем вопросам инвентаризации и доступа к старым фондам я могу обратиться к вам. Вы ведь заведуете ключами. Эш наконец медленно повернулся. Его лицо, изборожденное глубокими морщинами, напоминало старую, плохо выделанную кожу. Он посмотрел на неё тяжело, исподлобья. В этом взгляде на долю секунды мелькнуло что-то странное — он задержал глаза на её лице чуть дольше, чем на обычном сотруднике, но тут же прищурился, возвращая себе привычный вид ворчливого старика. — Пайпер много говорит, — прохрипел он. — А ты кто такая, чтобы я тебе ключи давал? Финансы... Знаю я ваши «финансы». — Мне нужны старые отчёты за прошлые периоды для сверки данных, — Мэнди не отвела взгляда. — Это чисто технический вопрос. Эш вдруг коротко, сухо усмехнулся. — Для работы у тебя компьютер есть, девочка. А в архиве — только пыль и плесень. Или ты, как тот... как его... Гас? — он выплюнул имя как ругательство. — Тоже решила ночью с фонариком посидеть, поискать чего интересного? Мэнди почувствовала, как внутри всё сжалось, но лицо осталось неподвижной маской. — Я не Гас. Мне действительно нужно подготовить документы к проверке. — Всем нужно, — Эш снова отвернулся к верстаку, всем своим видом показывая, что диалог окончен. — А мне нужно, чтобы меня не дергали по пустякам. Тем более сейчас. Иди работай, Уокер. И близко к подвалу не подходи. А то знаешь, как оно бывает... Охрана теперь нервная. Вышвырнут — и фамилию не спросят. Мэнди открыла было рот, чтобы возразить, но поняла: бесполезно. Он был не просто не в духе — он был в глухой обороне. Сегодня она не получит от него даже лишнего слова, не то что связку ключей. — Я поняла вас, Эш. Хорошего дня. Она вышла в коридор, и дверь за её спиной закрылась с тяжелым, окончательным стуком. Прислонившись спиной к холодной стене, Мэнди на секунду зажмурилась. Провал. Полный, сокрушительный провал. Из-за выходки Гаса все входы были заколочены, а единственный человек, который мог помочь, захлопнул перед ней дверь. В груди клокотала злость на Гаса, на Эша, на саму себя за эту беспомощность. Но перед глазами всё еще стоял тот странный, изучающий взгляд завхоза. Мэнди оттолкнулась от стены и зашагала обратно к лифту. План горел, архив был недоступен, а впереди был долгий рабочий день под прицелом чужих глаз. Но если Эш думал, что она просто так сдастся, он очень сильно ошибался. Она найдет другой путь. Даже если для этого придется перевернуть всё это здание вверх дном Створки лифта разошлись с натужным стоном. Мэнди вышла в холл, на ходу поправляя воротник блузки — в подвале было влажно, и ткань неприятно липла к лопаткам. Она всё еще чувствовала на языке привкус хлорки и горечь после разговора с Эшем. — Да вы издеваетесь. — выдохнула она, едва не наткнувшись на Честера. Тот стоял у высокого окна, лениво подбрасывая в пальцах зажигалку. В холле отчетливо пахло табаком — этот гад явно плевать хотел на запреты. — Опять? — Честер расплылся в улыбке, заметив её. — Мэнди, признайся, ты меня преследуешь? Сначала таран в столовой, теперь ты выныриваешь из подземелий прямо мне в руки. Ты так ищешь встречи со мной? Могла бы просто попросить мой номер, а не пытаться пробить мной стены. Мэнди даже не замедлила шаг, намереваясь просто снести его плечом, если он не подвинется. — Честер, если тебе так не терпится пообщаться, пойди заведи собаку, — отрезала она, не глядя на него. — Глядишь, хоть она соответствует твоему интеллектуальному уровню. — Ух! Сахарок в своем репертуаре. Ты там в подвале змей подкармливала или сама подзарядилась? — он хмыкнул и сделал пару шагов следом, засунув руки в карманы. — Серьезно, Уокер, что ты там забыла? У Эша в каморке закончилась ветошь или ты искала место, где можно спокойно порычать на стены? От тебя несет хлоркой за версту. — Пыталась найти хоть один отчет твоего отдела, который не выглядел бы как раскраска для первоклассников, — Мэнди резко остановилась, заставив его тоже замереть. — Но подвал пуст, так что твоя полезность для компании всё еще стремится к нулю. Не путайся под ногами, Честер. Займись делом и начни работать, у меня нет времени на твои "остроумные" монологи. Честер картинно вскинул брови, не убирая ухмылки, хотя в глазах на секунду мелькнул интерес. — «Работать». Ну да. У нас тут все «работают». Даже Гас вон — доработался до того, что его теперь и с собаками не найдут. Тоже, небось, инвентаризацию любил по ночам, — он наклонил голову. — Смотри, Сахарок, не переусердствуй. А то на таких скоростях ты скоро просто самовоспламенишься от собственной важности. А я ведь только привык к твоему обществу. Мэнди сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. Она была ниже, но сейчас казалось, что она смотрит на него сверху вниз. — Если я самовоспламенюсь, Честер, ты умрешь от скуки в первый же час, — её голос был тихим и режущим, как бритва. — Потому что тебе некому будет демонстрировать своё скудоумие. Твоя единственная функция в этой компании — служить фоновым шумом, и сегодня ты справляешься с ней из рук вон плохо. Честер открыл было рот, чтобы выдать очередную из своих шуточек, но Мэнди не дала ему вставить ни слова. — Повторюсь. Сгинь с глаз. И попробуй хотя бы раз в жизни заняться чем-то, что не включает в себя подпирание стен и порчу воздуха дешевым табаком. Честер лишь усмехнулся, картинно вскидывая ладони, будто сдаваясь под этим напором яда. — Смотри не споткнись об собственные амбиции, Мэнди! На таких шпильках лететь в бездну будет очень эффектно, но чертовски больно! — его голос, ставший неожиданно низким и вибрирующим, настиг её у самого поворота, заставив кожу на затылке противно зачесаться. Мэнди не обернулась. Она шла к лестнице, чувствуя, как ногти до боли впиваются в ладони. Её трясло от чистой, незамутненной злости. Всё шло не так. Эш, Гас, этот прилипчивый клоун в холле — всё это навалилось одновременно, выбивая почву из-под ног. Она вернулась в отдел, когда за панорамным окном небо окончательно рухнуло вниз тяжелым свинцовым ливнем. Город превратился в серое размытое пятно. Мэнди опустилась в свое кресло, не включая свет, и невидящим взглядом уставилась в монитор. План трещал по швам, архив был закрыт, а единственный человек, который мог помочь, указал ей на дверь. Она не сдастся. Она просто найдет другой вход, даже если ей придется выломать эту дверь плечом.