To live in the Aftermath

Он не присутствовал на встрече Столпов. Не то чтобы это было чем-то шокирующим, или даже необычным для него. Даже когда его отсутствие заметно сократилось в эти последние несколько месяцев — как улучшение его социальных навыков, ей нравилось верить — всегда был шанс, что столп Воды не покажется. Сначала Шинобу, как остальных её товарищей, раздражало такое поведение. С момента, как она стала столпом, она так сильно пыталась доказать всем, что заслужила место, что она не просто «унаследовала» звание от Канаэ, что несмотря на её размер и отсутствие физической силы она могла быть грозным противником. Он даже не тревожился присутствовать на встречах. Конечно, зачем ему? Он был сильным, опытным и естественно талантливым мечником; ему даже не пришлось стараться. Как же она завидовала. Но Ояката-сама, казалось, никогда не беспокоился, и даже призывал остальных столпов быть к нему более понимающими. Так что она похоронила своё раздражение — которое, как она признавала, больше связано с её собственными проблемами, чем с его — глубоко внутри и двинулась дальше. О, как всё изменилось. Довольно шокирующе, в сейчас редких случаях, когда он не появлялся на встречах, Шинобу стала беспокоиться. Было не секретом, что Шиназугава и Игуро не особо терпели его, принимая его молчание и склонность самоизоляции за комплекс превосходства и неуважения к коллегам. Так что всякий раз, когда он не появлялся, Шинобу знала: они воспользуются шансом оклеветать его. — Этот высокомерный ублюдок не может даже показаться из уважения к стараниям Оякате-сама проводить встречи в его состоянии. — Шиназугава с ненавистью выплюнул. — Однажды я выбью этому трусу зубы. Всё тело Шинобу напряглось. Когда она начала тревожиться из-за этого? Она не могла точно определить. Но в какой-то момент, услышав подобные комментарии в адрес партнера, вена на её лбу опасно запульсировала. Она авматически переключилась в режим защиты, и ей потребовалась вся сила воли, чтобы не нанести Шиназугаве-сану удар наполненным смертельным ядом клинком. Уже несколько раз она не могла сдержать язык, что приводило к очень жарким спорам со столпом Ветра. Между всеми заданиями — хорошими, плохими, физическим и умственным напряжением — ужинами после заданий, его визитами в поместье бабочки Кочо Шинобу развила глубокое, искреннее уважение к Томиока Гию. Конечно, он не был красноречивым, а его молчание, невыразительность и неотзывчивый характер временами немного бесили, и чаще всего вызывали проблемы, но он не был высокомерным. И он точно не был трусом. У неё не заняло много времени, чтобы раскрыть, что их техники дыхания дополняли друг друга настолько хорошо, что они едва нуждались в словах, чтобы общаться на поле битвы, так что даже его отсутствие коммуникативных навыков не мешало их работе. Задание за заданием, демон за демоном, их совместные атаки только усиливались, ускорялись, становились точнее. Вскоре они несомненно были самым эффективным дуэтом среди столпов, даже превосходя Игуро и Шиназугаву, когда они были в паре. Заслужить уважение столпа Насекомого было одно, заслужить её доверие — совершенно другое. И он успешно выполнил оба. Каждый раз, когда они сражались бок о бок, он прикрывал её спину, а она его. Он защищал её, не потому что считал слабой или некопетентной, а просто потому что Томиока Гию был верен. Так что ей причиняло боль слышать их плохие разговоры о нём. Было кое-что ещё, что она быстро поняла, благодаря их вынужденной близости: Томиока Гию испытывал боль. Он скрывал её за холодом так же, как она скрывала ярость за улыбкой. Это был механизм преодоления нездоровой травмы. Тот, который она очень хорошо понимала сама. Она часто задавалась вопросом, что было истинной причиной, почему Ояката-сама объединял их. Только потому что видел потенциал в их совместных техниках? Или при всей такой же отцовской мягкости, сколь и мудрости, мастеру хотелось, чтобы кто-то дал возможность столпу Воды быть понятым? Наверняка, он должен был знать, что из всех столпов, если кто и мог понять, это была Шинобу. В конце концов, это было несложно заметить, ей просто пришлось обратить внимание. Так что все беззаботные подразнивания она делала с целью получить ответ, реакцию, что-нибудь от него. Вывести его из себя. Потому что Шинобу знала — ох, она знала — как опасно для человека, испытывающего боль, оставаться наедине с его мыслями. Она гордилась его прогрессом. Мало-помалу он начал ощущать себя достаточно комфортно с ней, а спустя некоторое время и с остальными столпами, что отразилось в его частых посещениях их встреч. За короткое время она поняла, она начала относиться к нему с искренностью и даже наслаждалась его присутствием. Она обнаружила, что ищет его каждый раз, когда призывали столпов, искренне улыбаясь, когда видела его, будь то приветствуя его или молча поздравляя каждый раз, когда он адресовал полное предложение любому из их коллег. Она приобрела привычку находиться с ним, всегда оставаясь рядом на случай, если его нужно вытащить из ситуации — в которую он себя втягивал сам большую часть времени — и каждый раз, когда он присутствовал, её назначенное место, казалось, было рядом с ним. Нет необходимости говорить — и она никогда не признает этого вслух — когда Томиока Гию отсутствовал, она скучала по нему. Но не сегодня. Сегодня его здесь не было. И она была этому рада. Это всё упрощало. Они все сидели перед Оякатой-сама, получая соответствующие инструкции на приближающуюся личную тренировку столпов, предназначенную остальному корпусу. Мастер быстро принял меры после недавних событий в деревне кузнецов, где победили не одну, а две высшие луны. Вдобавок, два столпа пробудили метки, что, видимо, усилили их боевые навыки за грань возможного. Это была победа, значимая победа для корпуса убийц демонов. И всё же Шинобу не могла не чувствовать тревожность. Почему-то она не могла избавиться от чувства, что эти события начали финальный обратный отсчёт, а их столкновение с Кибуцуджи Музаном приближалось с пугающей скоростью. Так или иначе, исход этого столетнего конфликта был неминуем. Пришло время признаться. Ояката-сама отпустил их, и когда он вышел из комнаты руку об руку с Амане-сама, Шинобу воспользовалась своим шансом. — Пожалуйста, мои дорогие коллеги, не могли бы вы уделить мне минуту вашего времени… — Пятеро оставшихся столпов обратили внимание на столп Насекомого. — Есть кое-что, что мне хотелось бы обсудить со всеми вами. Она села на пол и другие столпы последовали её примеру, образуя круг. — Я предполагаю, я не единственная, кто чувствует, что приближается финальная битва с демонами, — начала она, — так что я хотела проинформировать вас всех о плане, который я придумала с помощью Тамайо-сама, чтобы вывести из строя и возможно победить Вторую Высшую Луну. — Ну, — удивлённо сказал столп Змеи. — Это должно быть интересно. Они все неосознанно наклонились к ней, их лица — сочетание интереса, шока, восхищения, даже надежды. На долю секунду улыбка Шинобу дрогнула, будучи в курсе, как их реакции поменяются, когда она начнёт говорить. Но сейчас нельзя было отступать. Итак, с глубоким вдохом и грустной улыбкой она рассказала им план. Когда она закончила, повисла между ними повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь всхлипами Мицури, которые она отчаянно пыталась заглушить рукой. По щекам Химеджимы-сана свободно текли слёзы, он сильнее, чем обычно, сжимал чётки на руках. Токито был полностью сбит с толку, неспособный контролировать лёгкую и внезапную дрожь рук. Игуро смотрел на неё большими, как блюдца, глазами. Он был так поражён, что даже не мог успокоить Мицури. Последний, Шиназугава… было несколько раз, когда она видела его таким по-настоящему, опасно злым. Но даже со всеми их разногласиями она никогда не была целью такой ярости. — Ояката-сама очевидно знает, и я также сообщила своей цугуко. — Она попыталась нарушить тишину, чтобы заставить их перестать так на неё смотреть. — Мастер знает? — Токито невероятно расстроено спросил, будто он ослышался. — Да, Токито-сан, — продолжила Шинобу. — Я осознаю, что узнать об этом должно быть… тревожно, но- — Какая именно часть? — резко вмешался столп Ветра. В отличие от Токито, его руки и грудь дрожали не от шока или грусти, а от чистой ярости. — Часть, где ты сказала нам только сейчас, что ты, блять, травила себя ядом на протяжении года, или часть, где ты ожидаешь, что мы ничего не сделаем, и позволим тому же демону, который убил Канаэ, съесть тебя? — Он медленно сказал, с каждого слова сочился яд. — Наиболее вероятный сценарий — разделение столпов для одновременной борьбы с оставшимися лунами и самим Кибуцуджи. — Она сказала, невстревоженная попыткой столпа Ветра сбить её с толку. — Так что, вероятно, во многих случаях, никого из вас рядом со мной не будет. Поэтому моя цугуко также знает. — Шинобу-чан, пожалуйста, разреши нам помочь. — Мицури попросила, наконец придя в себя. — Ты не должна нести эту ответственность одна, вместе мы- — Стратегически, мы не можем отвлекать ресурсы от главного боя, который будет с Кибуцуджи. — То, как она сказала ответ, заставило Мицури снова залиться слезами. Она испытывала ужасную боль, так обращаясь с подругой, но она надеялась, она поймёт. — Вы все понадобитесь где-то ещё. — Ты серьёзно ожидаешь, что мы поверим, что это стратегия на великое благо, и она никак не связана с личной местью за твою сестру? — Шиназугава снова сказал, сжав руки в кулаки. Она готовилась справляться с любой реакцией от товарищей, но она не предвидела, что Шиназугава предпримет прямой, более личный подход. — О, всё связано с личной местью. — Шинобу повернулась к нему, её фальшивая улыбка давно пропала. Она хотела, чтобы товарищи видели ее эмоции и мотивы, видели ее настоящую сущность, а не фальшивую версию, которую она создала в результате травматической реакции. — Но одно не отменяет другого. Это лучший курс действий для главной миссии корпуса убийц демонов, но этот ублюдок — моя личная миссия. Я намерена быть той, кто отправит его прямо в ад. — И ты думаешь, Канаэ бы этого хотела?! — Шиназугава не отступил, повысив голос. — Ты думаешь, ей будет приятно видеть, что тот же демон, который забрал её жизнь, также заберёт жизнь её сестры?! Ради мести в её честь, не меньше! Черт возьми, Шинобу, я думал, ты умная! — Канаэ мертва, Санеми! — Шинобу тоже повысила голос, явно разозлившись от намёка столпа Ветра. — Я не могу знать, что она подумает, и ты не можешь тоже, потому что она умерла! Он убил её! Шиназугава отступил, его челюсть сжалась. Язык его тела выдавал внутренний конфликт, было очевидно, что он отчаянно пытался найти что-то ещё, что сказать, что угодно, чтобы заставить её передумать. Шинобу знала, что она ударила по больному месту, Канаэ была чувствительной темой для них обоих. Шиназугава Санеми любил Канаэ Кочо, и в её отсутствие он взял на себя обязанность приглядывать за Шинобу, сестрой его потерянной любви. Внезапно она ощутила волну нежности к столпу Ветра. — А как же девочки, которых ты приняла? — Голос столпа Ветра стал тише, но его решительное поведение никуда не пропало. — Разве они не потеряли достаточно? Ты бросишь их? — Мои девочки сильные, они будут в порядке. — Шинобу сказала, не без невероятно резкой боли в груди. Она попыталась не думать о Аой, Киё, Нахо и Суми, терпеливо ожидающих её после битвы; только чтобы осознать, что она никогда не вернётся. Это было слишком болезненно. — Я делаю это и для них. Они заслуживают жить в мире, свободном от монстров, что забрали их семьи. С ещё сжатыми кулаками Шиназугава отвёл взгляд. Он больше ничего не сказал. Она выдохнула. — Не секрет, что я слабейшая среди столпов. — Она признала, выпрямляясь. Жалкая попытка казаться уверенной, когда ей не хотелось ничего, кроме как заплакать. — Я не обладаю физической силой, чтобы обезглавливать демонов, но всё же я смогла найти способ, основанный на способностях, которыми я владею, преодолеть это препятствие и стать убийцей демонов. Ей потребовалось много времени, чтобы быть способной сказать эти слова, и даже дольше, чтобы поверить в них. Но это была правдой, она не должна принижать свои таланты, только потому что они отличались от других. — Я даже стала столпом, я заслужила своё место среди вас. Лучшие воины, которых организация может предложить. — Она сделала паузу, повернувшись, чтобы взглянуть каждому из коллег в глаза. — Мы стали столпами не для того, чтобы прожить долгую жизнь, а для того, чтобы каждый день ставить ее на кон, чтобы защитить невинных от угрозы демонов. Так что, пожалуйста, если вы уважаете меня, как равную, позвольте мне выполнить цель, что подходит мне лучше всего, — попросила она. — Позвольте мне убить Вторую Высшую Луну, отомстить за сестру, и внести свой вклад в наше дело лучшим способом, каким я могу. Последовала другая, долгая пауза. Конечно же, им не нравилась идея, она не ожидала этого. Им не должна она нравиться, они просто должны позволить ей. Они удивилась, услышав дальше голос столпа Камня. — Я был тем, кто спас тебя и Канаэ-сан в тот ужасный день, когда демон убил вашу семью. — Он начал, сразу же привлекая внимание всех. — Я оплакивал смерть твоей сестры, винил себя за втягивание вас обеих в эту жизнь, гадал, было бы вам лучше, счастливее вдали от убийц демонов. — Он медленно выдохнул, его плечи упали, как у мученика, наконец принявшего свою судьбу. — И сейчас мне придётся оплакивать и тебя. По ее сердцу словно полоснули острым ножом. Шинобу очень беспокоило, что ее спаситель испытывает такую душевную боль. Сколько ещё она сможет выдержать, прежде чем ее решимость окончательно рухнет? — Но ты права. — Он продолжил, тяжёлое сожаление в его голосе медленно угасало. — Ты не беспомощная девочка, которую я спас, или сломленная ученица, пытающаяся найти место под тенью Канаэ. Ты хашира, и я безмерно горжусь тем, что могу считать тебя равной себе, и я буду чтить твое решение как таковое. Услышать эти слова от Химеджимы-сана значило для Шинобу многое. Она испытывала глубочайшее уважение и признательность к могучему и мягкому столпу Камня и хотела, чтобы он гордился тем, что он спас ей жизнь. Ее жизнь должна была что-то значить, и она хотела в этом убедиться. — Спасибо, Химеджима-сан. — Шинобу печально, но по-настоящему улыбнулась. Его слова произвели эффект не только на Шинобу, но и на остальных коллег. Столп Камня уважали все, поэтому его мнение могло сильно повлиять на баланс и помочь решить вопрос между остальными. Как раз когда она собиралась с облегчением выдохнуть, она вспомнила последнюю деталь. — У меня есть ещё одна просьба. — Её взгляд, высоко поднятый, гордый и несомневающийся, упал на колени. — Не говорите Томиоке. Между столпами тут же прокатилась волна удивления, быстро заменившись невысказанным пониманием. Если любой из них задался вопросом о последствиях или причинах её просьбы, ни один не произнёс их, и она была благодарна за это. Всё было достаточно сложно и так. Она подняла взгляд и встретилась им с Санеми. Как бы ни был он нечитаем, она могла хотя бы сказать, что его гнев угас, но не могла понять, что пришло ему на смену. Это было смирение? Печаль? Неодобрение? — Мы сделаем, как ты просишь. — Шиназугава заявил, и шокируя всех присутствующих, Шинобу больше всех, он поклонился. Ей. — Столп Насекомого, Шинобу Кочо. Другие столпы без слов быстро последовали его примеру. Лбами до земли, величайшее проявление уважения, которое они знали. За её смелость, за её жертву. От их жеста у неё перехватило дыхание. Она внезапно забыла, как дышать. Крепко держась за хаори Канаэ, она потратила всю силу, сдерживая слёзы. «Столпы должны действовать, как Столпы». Она вспомнила слова партнёра. Она пришла, полная решимости рассказать им свой план, готовая получить их жалость, их понимание в лучшем случае. Она никогда не могла представить, что уйдёт с их поддержкой. Это было ужасно тяжёлым бременем, которое она сама возложила на себя, но они только что сделали его терпимее.