To live in the Aftermath

— Мастер! — В ушах Шинобу раздался крик Канао. Она умирала. Она просто знала. Каждый миллиметр её тела болел. У неё вероятно серьёзное повреждение лёгких из-за воздействия ледяного тумана, а с большого уродливого разруба на груди лилась кровь. И всё же, что причиняло отвращение больше всего, было чувство плоти Доумы, сливающейся с её, поглощающей её, как паразит. Оно обжигало, жалило, причиняло боль. Но она знала, что это означало. Столп Насекомого могли победить, но она ещё не покончила с ним. Кочо Шинобу лично затащила бы его в ад, если бы ей пришлось это сделать. «Прости, Канао». Шинобу подумала, пока её сознание угасало. «Теперь всё в твоих руках». Затем всё погрузилось во тьму.

***

Пятнадцать дней. Пятнадцать дней с тех пор, как уничтожили демонов. Пятнадцать дней, в течении которых выжившие члены корпуса убийц демонов хоронили товарищей, друзей. Пятнадцать дней напряжённого горя. Пятнадцать дней, а она всё ещё не проснулась. Принято считать, что человеческий разум склонен запирать в себе травматические события, и Томиока предположил, что именно в этом и заключается причина того, что его воспоминания о сражении были столь смутными. Вопреки тому, во что кто-то верил, травмирует не сама битва. Нет, травматичными являются последствия. Когда всплеск адреналина проходит и боль дает о себе знать, когда пыль оседает и становятся видны трупы.  Когда ты узнаёшь любимых в одних из этих трупов, покалеченных и окровавленных, что твой разум решает отключиться. Он смутно помнит, как ходил вокруг в поисках других столпов после того, как Танджиро стал нормальным. Он не может даже вспомнить боль в пропавшей руке, даже когда она ещё сильно кровоточила. Его разум казался пустым, слишком сосредоточенным на одной мысли. Что он помнит: как застыла его кровь при виде павших товарищей. Тела — и части тел — повсюду покрывали землю. Белый символ формы убийц демонов создавал контраст с алой кровью, окрасившей землю. Вид был отвратительным, но Гию заставлял себя смотреть. Наконец Гию увидел тело Химеджимы в углу поля. Он сидел без ноги, опираясь спиной на стену, почти так, будто он сел отдохнуть и перевести дыхание. Какуши уже прикрывал его покрывалом. Спотыкаясь, он повернулся и пошёл в другом направлении. Там он увидел два неподвижных силуэта, крепко сжимающих друг друга. Он узнал чулки Канроджи и хаори Игуро издали, и его желудок перевернулся. Смерть. Смерть. Смерть. Он попытался контролировать дыхание и подумать, мысленно проверяя остальных. Танджиро и другие дети в порядке, Шиназугава избит, но не в непосредственной опасности, Токито нигде не нашли… Затем его охватила паника. — Кочо. — Он сказал вслух, но почти неслышно. — Где столп Насекомого?! — громче потребовал он. — Томиока-сан… — Он услышал слабый шёпот от раненной фигуры цугуко Кочо, которая лежала на земле. Гию опустился на колени рядом с девушкой. — Иноске и я смогли вытащить Шинобу-сама из замка. Какуши забрал её, но она была в плохом состоянии… — Канао отчаянно схватилась за его хаори. — Пожалуйста, найдите её. Мне нужно знать… Мне нужно знать, что она в порядке. — Найду, - ответил он. — Оставайся здесь и отдыхай, я отправлю к тебе какуши. — Она с благодарностью кивнула. Он помнит бег. Вокруг замка, в поисках проблестка заколки-бабочки или хаори в виде бабочки. Ужасаясь состоянию, в котором может найти её. — Мурата! — позвал он, когда узнал коллегу на расстоянии. — Кочо, столп Насекомого, где она? — Томиока-сан! — Мурата сообщил ему. — Её лечит Юширо. Пойдёмте, я отведу вас к ней. — Он сказал, показывая путь. — Нет. — Томиока прервал его. — Иди к её цугуко, она в плохом состоянии и нуждается в лечении. Я дойду до Кочо сам. Когда он наконец увидел её, он невольно выдохнул. Лежа на носилках на земле, без хаори или заколки, с красными бинтами, прикрывающими кровоточащую рану, шедшую от её правого бока до левой ключицы. Бледная, слишком бледная. Неподвижная. Какуши бегали вокруг неё, принося стерильные бинты и чистую воду. — Юширо-сан, мы должны отнести её в поместье бабочки. — Один из какуши сказал ворчливому на вид парню, которого Томиока смутно идентифицировал, как помощника Тамайо. — Здесь недостаточно припасов, она не выживет! — Она не переживёт поездку в этом состоянии. — Он сказал, затягивая бинты в попытке остановить кровотечение. — Мне нужна порция адренадина! Дайте мне мою сумку! — Когда он получил её, мальчик-демон вытащил несколько медицинских инструментов и крошечные медицинские контейнеры. — Ну же, Шинобу, ты зашла так далеко. — Он услышал слова Юширо, набирающего шприц. — Не смей умирать сейчас. Когда он вколол ей его, она открыла глаза и задохнулась. — Кочо! — Томиока понял, что до нынешнего момента, он был так шокирован сценой, что не двигался. Пока не увидел её дыхание. Он пошёл прямо к ней, но какуши загородил ему путь. — Пожалуйста, Томиока-сан, нам нужно пространство! — Нам надо спешить! — инструктировал Юширо. — Мы должны донести её до поместья Бабочки, прежде чем закончится эффект! Два какуши схватили концы носилок и подняли её. Когда он увидел её лицо, изказившееся от боли при резком движении, столп Воды прорвался через какуши, сдерживающего его, только чтобы трое других вмешались и схватили его. — Я понесу её! — закричал он. — Я могу добраться до поместья Бабочки быстрее. Юширо взглянул на него. — Это небезопасно, её нужно транспортировать осторожно между хотя бы двумя людьми. — Мальчик-демон жёстко сказал, устав от Томиоки. — Кроме того, ты не том состоянии, чтобы нести её. Отойди и дай мне работать. Гию ощутил ярость и отчаяние, охватывающие его. Снова, кто-то, о ком он заботился нуждался в нём, а он был полностью, совершенно бесполезен. Если Кочо умрёт… Нет, столп Воды спрятал мысль на задворки разума. Она была Кочо, могучим столпом Насекомого, она не могла умереть. Он не мог потерять и её. Так что он заставил себя отступить и позволил Юширо взять на себя ответственность. — Кто-нибудь, позаботьтесь о руке этого человека! — Юширо закричал, после ушёл, Кочо несли прямо за ним. Последнее, что он помнит, - то, как её уносили. Юширо был прав, он нуждался в срочном лечении, потеряв руку, но в данный момент ему было всё равно. Его тело наконец сдалось. — Томиока-сан! — Ближайший какуши поймал его, когда он упал, а его сознание затуманилось. С тех пор прошли пятнадцать дней. Он проснулся на третий день, на кровати в поместье Бабочки, с чистой одеждой и перевязанной культей правой руки. Его тело всё ещё было очень слабым от множества ран и обезвоживания, большинство его мышц сводило судорогами, но он был жив. Когда его зрение сфокусировалось, он увидел маленькое лицо, склонившееся над ним. Оно принадлежало одной из младших девочек Шинобу; на концах двух маленьких косичек находились знакомые зелёные заколки-бабочки. — Аой-сан! Идите сюда! Столп Воды проснулся! — закричала она. Спустя секунду в комнату быстро ворвалась старшая из протеже Аой. Она проверила его жизненно важные органы, помогла ему сесть и осмотрела на признаки лихорадки или инфекции. Когда она была довольна, она посоветовала ему лечь и отдохнуть. Вместо этого он спросил о других. Видимо многие выжившие сейчас находились в поместье, исцеляя раны и травмы, некоторые довольно серьёзные, так что это была тяжёлая пара дней. Танджиро, чьё тело вышло за пределы, остался слеп на один глаз и с очень ослабленной рукой. У Незуко, которую укусил брат в демонической форме, было несколько глубоких ран, но не угрожающих жизни. Зеницу и Иноске получили серьёзные порезы и значительную потерю крови. Канао также ослепла на один глаз и всё ещё была в кровати из-за ранения от одного из демонических когтей Танджиро. Даже Шиназугава хорошо исцелялся и быстро восстанавливал свою силу. Конечно, некоторые из ран, которые пережили убийцы демонов, оставили необратимые последствия, но, к счастью, они все прошли критическое состояние и были вне опасности. Кроме одной. — А Кочо? — спросил Томиока. — Сейчас она стабильна, но она прибыла в критическом состоянии. — Беспокойство Аой было очевидно. — Одно из её лёгких было проколото, а другое имело серьёзное повреждение. Юширо-сану и мне пришлось извлечь большую часть повреждённого и залатать другое так, как мы могли. Операция была долгой и выматывающей, даже с особыми способностями Юширо. Но она завершилась успешно, и даже жизненно важные органы Шинобу были стабильны. Однако степень тяжести последствий будет невозможно определить, пока она не проснется. Аой посмотрела на пол. — Она потеряла много крови… И то, как демон порезал её… — Девочка сжала кулаки во внезапной злости. Затем она выдохнула, выглядя совершенно разбитой. — Мы не знаем, когда она проснётся. Если она проснется. Гию ощутил сокрушительную силу, сдавившую грудь. Так что, как только он смог покинуть собственную кровать, он отправился к ней. Последующие дни были долгими, проведёнными в отчаянии и беспокойстве. Он оставался у её койки, смотря на её маленькую фигуру на кровати. Он всегда оставался бдительным, всегда внимательным к тонкому звуку или движению, любому знаку, что она проснулась. Иногда ему составляли компанию другие убийцы демонов. Часто приходили брат и сестра Камадо, они были в равной степени благодарны и глубоко ценили столп Насекомого. Не только потому что она приняла их после того, как Незуко позволили действовать, как почётному убийце демонов, но она также помогла создать антидот, который превратил младшую Камадо в человека. Они часто оставались на весь день, напевая ей и рассказывая истории об их семье. Визиты Иноске были быстрыми и тихими, но он всегда оставлял маленькую кучку желудей на коленях Шинобу. Зеницу останавливался раз в день, чтобы оставить маленький букет цветов, который он собрал сам. Канао приходила чаще всех. Схоже с Гию, как только она смогла стоять, юная цугуко была полна решимости не оставлять приёмную сестру. Аой, которая приходила проверить Шинобу много раз в день, приходилось выгонять Канао из комнаты, чтобы она поела и поспала. Даже Шиназугава заходил несколько раз. Всякий раз, когда он заходил, он просто кивал Гию, признавая его, встревоженно делал несколько кругов по комнате, а потом уходил. Он пытался отрицать это, но Гию верил, что причина, почему столп Ветра так долго задерживался в поместье, даже когда был почти здоров, была связана с надеждой, что Шинобу скоро проснётся. Однажды, на десятый день, пришли Кирия-сама и его сестры, чтобы проявить уважение к тем, кто отважно сражался против демонов. Они провели личную встречу с Гию и Санеми, официально распустили корпус убийц демонов, и ушли, проведав Шинобу и сказав молитву о её выздоровлении. Узуи пришёл на одиннадцатый день, с букетом фиолетовых цветов, которые осторожно оставил рядом с кроватью Кочо. Гию и Санеми, которые были в комнате, когда их бывший товарищ появился, были ошеломлены, увидев его, падающего на колени и кланяющегося лбом до земли. — Простите меня. — Столп Звука сказал, почти подавившись словами. — Я должен был быть там со всеми вами, я должен был сражаться и умереть со всеми вами. Это был мой долг, и я подвёл вас. Оба других столпа быстро вскочили на ноги, хватая его за руки и уговаривая встать, но он был непреклонен. — Может, если бы я был там, всё было бы по-другому, может, наши товарищи всё ещё были бы здесь. Может, Кочо бы не была в таком состоянии. Они смогли поставить его на ноги после пары минут, заверив его, что невозможно знать, что могло и не могло случиться. Жертвы павших столпов и убийц демонов дали им второй шанс на жизнь, сейчас они были обязаны чтить эту жертву, просто живя. Так что они провели тот день, сидя вместе в уютной тишине, вспоминая друзей, которых больше не было, и тех, кто боролся, чтобы остаться. Шли дни. Люди приходили и уходили, но Гию всегда оставался. Три маленькие девочки приносили ему еду и чай, а Аой убеждалась, что он не пренебреговал собственным лекарством. В отличие от Канао, Аой, какой бы яростной ни была, не могла вытащить Гию из комнаты, так что оставила всё, как есть. Была поздняя ночь пятнадцатого дня. Все остальные разошлись по комнатам, чтобы отдохнуть. Он, как всегда, остался. Был дождь, тишину нарушал лишь лёгкий звук капель дождя, стучащих по крыше. Луна была единственным источником света в комнате, но этого было достаточно, чтобы осветить её черты. Она была одета в простую белую юкату, а её распущенные волосы, нежно обрамляли лицо. Гию подумал, она выглядела так хрупко, почти неузнаваемо. Никто бы не поверил, что она была столпом, высочайший ранг среди убийц демонов; и что пару недель назад она противостояла — и выстояла — против Второй Высшей Луны, не меньше. Она заслуживала высочайшего уважения, не жалости. Была часть его разума, что подсознательно не могла принять, что женщина перед ним была Кочо, его партнёром. Та самая Кочо, с которой он убил бесчисленное количество демонов, которая наслаждалась вечным подразниванием его, которая всегда заботилась о его ранах. Кочо, которая была опытной, потрясающей, страстной, упрямой и иногда раздражающей. Кочо, которая имела острый язык и ещё более острый ум, без сознания лежала на больничной кровати. Её грудь медленно поднималась и опускалась, следуя ритму её дыхания. Внезапно тишина, которой Томиока обычно наслаждался, стала невыносимой. — Я не привык, чтобы ты была тихой. — Томиока сказал, пытаясь заполнить пустоту комнаты. — На наших заданий я часто гадал, перестаёшь ли ты когда-нибудь говорить. Но сейчас, когда ты прекратила, это кажется… странным. Его охватило чувство вины. Она всегда прилагала большие усилия, чтобы заставить его поговорить с ней, бесспрестранно говоря, несмотря на его вечное молчание. Он всегда игнорировал это; иногда давал короткий ответ, если она утомляла его достаточно. Насколько несправедливо, что сейчас, когда он хотел поговорить, она не слышит. — Ты же знаешь, я не очень хорош со словами, — продолжил он. — Но я хочу, чтобы ты знала, я ценю, что ты всегда защищала мою спину. Ты никогда не сдавалась, никогда не оставляла меня, даже если со мной всегда было сложно справляться. Так что я тоже ге оставлю тебя. После мгновения сомнения он положил руку на её руку. — Когда ты решишь проснуться, я буду прямо здесь. — В его глазах появились слезы. Было сложно не терять надежду после стольких дней без улучшения; время шло, и он становился невероятно тревожным. — Просто, пожалуйста, проснись. Он заснул с головой на её кровати, гадая, получит ли он шанс быть предметом её шуток снова. Если это случится, он молча пообещал себе подыграть ей, лишь бы сделать её счастливой, лишь бы увидеть её улыбку. Задремав, он всё ещё держал её за руку. Утром шестнадцатого дня Кочо Шинобу проснулась.