To live in the Aftermath

Прошли долгие месяцы без каких-либо результатов, и с каждым днём Шинобу всё больше беспокоилась. Даже с помощью Юширо им не удалось найти ни одной зацепки, что могло быть не так с носителями метки. Они взяли образцы крови, слюны и даже кожных тканей у Гию, Санеми и Танджиро для наблюдения и биохимического анализа. Они провели все возможные анализы, провели все тесты, выполнили все обследования, и всё же — ничего. Все их результаты оказались в норме, они были здоровы. Шинобу по-прежнему была уверена, что сможет вылечить то, чем они страдали; но она не могла вылечить то, что не могла диагностировать, а чтобы определиться с лечением, ей нужно было точно выяснить, что с ними не так. Столп Насекомых с каждым днем всё больше и больше разочаровывалась, уставая от того, что их исследования упирались в стену; и всё больше и больше боялась, что они могут не найти их вовремя. Однако она отказывалась сдаваться. Не только ради Гию, но ради Санеми и Танджиро. Шинобу вздохнула и отодвинула стул назад от микроскопа. Она разочаровано помасировала виски, чтобы избавиться от давления, формирующегося за глазами. Тихий звук скользящей двери заставил её поднять глаза, и при виде Гию её разочарование улетучилось. На протяжении всего того тяжёлого периода столп Воды был для неё огромной опорой — гораздо большей, чем она могла бы когда-либо пожелать. Гию переехал в поместье Бабочек через неделю после их помолвки, забрав из своего дома те немногие вещи, которые были для него дороги. Эта перемена была с радостью встречена обеими сторонами. Девочки-бабочки были вне себя от радости, что официально приняли его в свою семью и считали его своим. Для Гию особняк, всегда полный смеха и тепла, казался более родным домом, чем тихое и одинокое водное поместье. Ему не потребовалось много времени, чтобы освоиться и приспособиться к их домашнему распорядку, найдя в нем свое место. И, конечно же, Шинобу была безмерно благодарна за то, что он постоянно был рядом с ней. Столп воды вошел в лабораторию в тусклом свете и устроился на стуле напротив нее. — Ты ещё не спишь, — сказал он. — Я думал, мне придётся отнести тебя в кровать, как прошлой ночью. Будучи полностью поглощённой своей новой миссией, столп Насекомых вернулась к своим старым вредным привычкам, пренебрегая собственным здоровьем. Она часто забывала поесть или засыпала за столом от изнеможения, так что столп Воды приносил ей еду, относил её в комнату и время от времени ругал за пренебрежение к себе. Какой бы упрямой и гордой она ни была, его волнение и глубокая забота обезоружили ее и она пообещала исправиться в этом плане. Кроме того, в особенно тяжелые дни его успокаивающее присутствие обычно было единственной вещью, способной сдержать ее печально известный вспыльчивый характер. Она успокаивающе улыбнулась. — Боже, боже, не волнуйтесь так, Томиока-сан. Я же пообещала заботиться о себе лучше, не так ли? — ответила она. — Кроме того, ещё не так поздно. — Уже за полночь, Кочо. — Он слегка раздражённо сказал. Даже помолвленные, они не избавились от привычки обращаться друг к другу так, как всегда, используя имена только в самых серьёзных или искренних разговорах. Ей нравилось это, напоминало ей, что глубоко внутри они оставались теми же вечно препирающимися партнёрами, которыми были в самом начале. — Ты ела что-то с обеда? — осуждающе спросил он. Как раз в этот момент громкое урчание в животе выдало её. Она вздохнула, признав своё поражение. — Девочки волнуются о тебе, — сказал он. — Я знаю. — Она сказала, потирая глаза. — Прости. Это были напряжённые пару месяцев. — Шинобу… — Он попросил, взяв её за руку. — Поговори со мной. Она знала, что все они беспокоятся о ней, а Гию — больше всех. Так как же она должна была усугубить его беспокойство, сказав ему, что все их исследования до сих пор оказались тщетными? Её приводило в ярость то, что она не приблизилась к спасению его ни на шаг по сравнению с первым днём. И тем не менее, хотя именно ему грозила смерть, он беспокоился о ней. Столп Воды был столь же бескорыстен, сколь и предан, и она любила его за это. Она сжала его руку. — Я ничего не могу найти в экземплерах или тестах, — призналась она. — А Юширо уже просмотрел половину записей Тамайо-сама и ничего не нашёл об этих метках. Мальчик-демон и столп Насекомых работали над своим заданием, не выходя из своих жилищ, и время от времени встречались, чтобы обсудить многообещающие зацепки или важные новости, общаясь через Чачамару. В своём защищённом от солнца доме Юширо работал гораздо эффективнее: он мог трудиться и днём, а также имел доступ к своим материалам и всем записям Тамайо-сама. К сожалению, даже при наличии всех этих ресурсов им не удалось добиться какого-либо значительного прогресса. Столп Воды, как всегда, оставался спокоен, воспринимая информацию. Даже когда это были плохие новости, касавшиеся его собственной жизни, он сохранял самообладание — ради неё. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, Шинобу, — сказал он. — Но, что если от этого невозможно уклониться? Что если ничего нельзя сделать? Шинобу действительно понимала, на что он намекал. Если задача действительно невозможна, тогда все проведённые исследования будут просто пустой тратой времени. Времени, которое она могла провести с ним, пока он ещё был жив. Итак, ей вновь предстоял почти невозможный выбор. Почти. Потому что она отказывалась верить, что это неизбежно, и если была хоть малейшая возможность спасти его, она готова была рискнуть. У них впереди была вся оставшаяся жизнь, чтобы наверстать упущенное. — Я не могу сдаться. — Она решительно сказала. Он грустно улыбнулся, его рука поднялась к её щеке. — Иначе ты бы не была Кочо Шинобу. — Гию ласково сказал. — Но я всё равно волнуюсь о тебе. — А ты бы не был Томиока Гию. — Она ответила, мягко рассмеявшись. Она притянула его и нежно поцеловала в щеку. Гиюу отчаянно хотел, чтобы она оказалась права. Потому что, если его жизнь и дальше будет такой, он больше всего на свете хотел бы прожить очень долго. — Сегодня пришло письмо от Танджиро, — сказал столп воды. — Они устраивают воссоединение через два дня, чтобы отметить первую годовщину сражения. — О боже, уже прошёл год? — Столп Насекомых задумался. За это время произошло многое. Не всё было хорошим, но всё было необходимо для того, чтобы они могли двигаться вперёд. — Это может быть хорошей возможностью рассказать всем остальным, — предложил он. Конечно же, девочки-бабочки уже знали о их помолвке. Когда они сообщили им об этом, младшие девочки завыли и закричали от восторга, а Шинобу могла поклясться, что никогда не видела более широких улыбок на лицах старших. Пятеро девочек бросились к ним и крепко обняли бывших столпов. Однако, кроме них, единственным человеком, который знал об этом, был Урокодаки-сан. Гию навестил своего учителя, чтобы сообщить ему и хорошие, и плохие новости. Узнав, что обоим его единственным выжившим ученикам суждена ранняя смерть, старый столп, по крайней мере, обрел крупицу радости, узнав о помолвке Гию. Младший столп Воды был крепко обнят своим наставником, который заметил, как из-под маски по его лицу скатились слезы. Остальные их друзья пока об этом не знали. — Думаешь, сейчас подходящее время, учитывая обстоятельства? — неуверенно спросила Шинобу. Именно столп Ветра сообщил Танджиро и Узуи о судьбе носителя метки, и для обоих это стало тяжелым ударом: мрачная новость бросила тень на их вновь обретенное счастье. Столп Звука, который так старался включить своих бывших товарищей в свою жизнь, прослезился от отчаяния, услышав эту новость. А для Танджиро всё оказалось ещё хуже. Сам старший Камадо встретил это открытие с достоинством и смирением, чувствуя удовлетворение от того, что достиг двух главных целей в жизни: убил Короля Демонов и вернул Незуко жизнь. Его сестра и друзья, однако, были совершенно ошеломлены. Когда Канао и Аой узнали об этом — от Гию и Шинобу — они отправились в дом Камадо, и все дети плакали вместе, крепко обнимая друг друга. — Возможно, это и есть лучшая причина, — сказал Столп Воды. — Чтобы хоть раз порадовать хорошей новостью. «Жизнь бывает очень жестокой, Гию, поэтому в тех редких случаях, когда она дарит нам что-то хорошее, мы должны воспринимать это как благословение». Гию вспомнил мудрые слова своего мастера. Как убийцы, — как солдаты — они настолько привыкли к трагедиям, что даже малейший источник радости принимался с восторгом. — Тогда, может быть, мы можем назначить дату, — сказал столп Насекомых, застенчиво улыбаясь. Они договорились подождать, так как Шинобу хотела какое-то время полностью сосредоточиться на исследованиях. В глубине души она надеялась отпраздновать церемонию, уже найдя лекарство, чтобы они могли полностью избавиться от этого бремени. Но Гию был прав: возможно, всем им нужна была радостная перспектива, за которую можно было бы держаться. Столп воды улыбнулся, слегка удивившись её предложению. — Мне бы очень хотелось этого, — сказал он. — Боже, боже, — она сказала, игриво ткнув его в руку. — Тебе не терпится жениться на мне, да? — Я просто думаю, было бы проще нести тебя в нашу спальню, а не твою, когда ты заснешь за столом, — ответил он. Столп насекомого не смогла бы скрыть глубокий румянец на своих щеках, даже если бы постаралась.

***

В годовщину битвы все жители поместья бабочек вместе направились к дому семьи Камадо. Аой и Канао шли впереди, держа тройняшек за руки, а Шинобу и Гию — позади них, обнявшись. Глядя на девочек, Шинобу не могла не вспомнить слова Гию: «Насколько я понимаю, у нас уже есть дети». Как он был прав, подумала столп Насекомых, — они уже были семьей. По прибытии хозяева тепло приняли гостей, пригласив их в свой дом. Дом, в котором теперь жили брат и сестра Камадо вместе с Иноске и Зеницу, был далеко не таким большим, как поместья, которыми обычно владели столпы, — он был скромным, но уютным. Самое главное, что он хранил много ценных воспоминаний для Танджиро и Незуко, ведь это был их дом детства; и теперь они создавали в нем новые воспоминания в компании своих друзей. Вскоре после их прибытия появился столп Ветра, а вслед за ним — почти весь клан Узуи, завершив состав компании. При каждом приветствии объятия были чуть крепче и чуть дольше, чем нужно, скрывая печаль, но тем не менее выражая огромную привязанность. Даже несмотря на общую, невысказанную скорбь, именно такие моменты, когда все они могли радоваться тому, что находятся вместе, стоило ценить. Итак, за длинным столом, который приготовили хозяева, сидели все выжившие после войны. Они провели день мирно и радостно. Вместе они возносили молитвы за тех, кого больше не было с ними, и за благополучие оставшихся, за возможность уйти из жизни мирно и счастливо, как они того желали. Затем они наслаждались едой, приготовленной детьми — или, в основном, Незуко, — в перерывах между приятными разговорами и заразительным смехом, наполнявшим воздух. Как только атмосфера немного успокоилась, столп Насекомых почувствовала, как рука Гию обхватила ее руку из-под стола. Она улыбнулась, как всегда, понимая, что он имел в виду. Итак, привлекая всеобщее внимание, встав с места, именно столп Воды объявил об их помолвке. После ошеломлённой тишины первыми заговорили столпы Ветра и Звука. Но, конечно же, это было не в их стиле — просто поздравить. — Ну наконец-то! — насмешливо закричал Узуи. — Заняло много времени, — подтвердил Шиназугава. Остальные же присутствующие сразу засыпали их искренними и восторженными поздравлениями. Жены Узуи подошли, чтобы обнять её, а их муж чуть ли не сбил Гию с ног, обнимая его и ласково потрепав по волосам. Санеми подошёл и крепко обнял их обоих, и они почувствовали всю ту искреннюю привязанность, которую столп Ветра испытывал к своим друзьям. Незуко нежно взяла Шинобу за руки и тихо прослезилась от радости; Зеницу, с другой стороны, громко рыдал. Иноске, не совсем понимая, что всё это значит, всё равно подошел, чтобы обнять ее, ведь он никогда не упускал шанса обнять столп Насекомых. И, наконец, Танджиро обнял своего дорогого друга и спасителя, признав, что давно знал о взаимных чувствах между ними. — Я ощущал сильное чувство любви каждый раз, когда вы были вместе. — Старший Камадо втайне прошептал. Они поступили правильно, объявив об этом на собрании, ведь атмосфера в комнате полностью изменилась, и скрытая печаль, витавшая вокруг них, исчезла. До конца дня выжившие забыли о проклятиях, смерти и трагедии, сосредоточившись на радости, которую они разделяли по поводу помолвки своих друзей. На мгновение столп Насекомых смогла освободиться от давления, связанного с поиском лекарства, с необходимостью сохранить жизнь Гию и двум другим своим друзьям, с тем, чтобы дать им надежду на то, что ей это удастся. На мгновение покоя она смогла забыть о своей задаче. Пока Танджиро не упомянул о том, что он называл «прозрачным миром». В сумерках тройняшки, которые всегда с восторгом слушали рассказы о демонах, побежденных Шинобу, теперь обратились к старшему Камадо за новым материалом. Они попросили его рассказать о своих сражениях с Шестой и Четвертой Лунами, и он с радостью согласился, видя, как в глазах маленьких бабочек заискрилось восхищение. Вся группа собралась, чтобы внимательно выслушать рассказ Танджиро о его столкновении с Четвертой высшей луной, поскольку никто из них — за исключением демона Незуко — не присутствовал во время сражения в деревне мечников. Внезапно, когда юный Камадо рассказал о редкой способности, которую он раскрыл в бою и которая в конечном итоге позволила ему победить демона, мысли Шинобу закружились, и к ней пришло озарение. Ахнув, она быстро попросила у Незуко бумагу и что-нибудь, чтобы писать. Маленькая фигурка Чачамару тут же появилась рядом с ней, почувствовав, что столп Насекомых вызывает его, и она привязала листок бумаги к его ошейнику. Наблюдая, как кошка-демон исчезает с её запиской, столп Насекомых не могла не почувствовать в груди волну надежды.

***

Уже на следующий день Юширо появился в поместье Бабочек. Войдя в лабораторию, где его ждали Шинобу и Гию, Юширо быстро применил свое искусство демонической крови. Как столп Насекомых видела уже много раз, он нарисовал сложный символ на листе бумаги и приложил его ко лбу, где тот начал светиться. Его глаза, озаренные тем же светом, теперь могли видеть то, что было за пределами возможного. Помимо биохимических анализов, которые она провела, Шинобу выполнила все физиологические тесты, которые только могла придумать: артериальное давление, частоту сердечных сокращений, объем легких, насыщение крови кислородом, зрение и слух, рефлексы… Одним словом, она подтвердила нормальное функционирование их органов и систем. Она поняла, что не сделала одного — не посмотрела на них. Так, как описал Танджиро. У нее не было для этого средств, но у Юширо они были. Он сделал нечто подобное, чтобы провести ее операцию после битвы, чтобы увидеть, где находятся повреждения. Возможно, это была надуманная возможность, но что-то в ее нутре подсказывало ей, что стоит попробовать. Юширо устремил взгляд на столпа Воды, внимательно его осматривая. Он смотрел сквозь кожу, кости и мышцы, сосредоточиваясь на каждой клетке, наблюдая за каждой деталью, ища что-то, что могло бы быть не на месте. Через пару минут его брови сдвинулись, и капли пота начали стекать по лбу от напряжения концентрации. Но он продолжал смотреть. — Боже мой… — Юширо наконец сказал, его глаза расширились. — Кочо, мы нашли это. Подозрения мальчика-демона подтвердились, когда он, воспользовавшись своим обостренным зрением, осмотрел двух оставшихся носителей метки, которых Шинобу срочно вызвала в особняк. Старение. Вот оно, вот каков эффект метки. В этих трех случаях их внутренние органы, судя по анатомическим особенностям, по-видимому, принадлежали кому-то гораздо старшему, чем бывшие убийцы демонов. Сердце, легкие, мозг, печень, даже мышцы — все они были неповреждены и по-прежнему функционировали, но клетки размножались, а ткани разрушались в десять раз быстрее, чем у обычного человека. Внутренне они старели с невообразимой скоростью, при которой их тела развалились бы в считанные годы. Это было совсем не то, чего она ожидала, — всё оказалось гораздо, гораздо сложнее. Но на мгновение она позволила себе насладиться этой маленькой победой. По крайней мере, теперь они знали, с чем им приходится сражаться. Столп воды ободряюще улыбнулся ей, прежде чем выйти, а вслед за ним последовали двое других бывших убийц демонов, которые кивнули ей в знак признательности. Однако в глазах Танджиро и Санеми она также уловила проблеск надежды. Надежду на то, что Шинобу исцелит их, как она делала это уже столько раз прежде. Осознание того, что Гию, Санеми и Танджиро верят в неё, только укрепило её решимость. — Что сейчас? — Юширо спросил, когда они остались одни в лаборатории. — Сейчас мы найдём лекарство. — Она просто сказала. — Шинобу, лекарства нет, — ответил Юширо. — Мы говорим о том, как остановить человеческое старение. В её голове что-то щелкнуло. «Человек. Старение». Шинобу посмотрела на Юширо большими глазами. — Ты не стареешь, — сказала столп насекомого. Юширо посмотрел на неё так, будто она совсем сошла с ума. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять её логику и все последствия того, что она предлагала. — Ты же не серьёзно предлагаешь дать им мою кровь. Демоническую кровь, — сказал он. — Мы понятия не имеем, что с ними случится. — Брат Шиназугавы съедал части демонов, чтобы временно приобрести их способности. — Она напомнила, ведь у Шиназугавы Геньи был особый подход к тому, как стать убийцей демонов. — Повышенная сила, скорость, выносливость, исцеление… Конечно, только кровь Кибуцуджи могла навсегда превратить человека в демона, поэтому если источником был бы какой-либо другой демон, эффект остался бы временным. Юширо смягчил выражение лица, начав следовать за её ходом мыслей и действительно обдумывая эту идею. — Тем не менее, речь идет о том, чтобы временно придать им черты демонов, — заметил Юширо. — Клыки, когти, пронзительный взгляд, чувствительность к солнечному свету. Это не совсем незначительные побочные эффекты лечения. — То есть, по сути, нам нужен способ использовать целебный и омолаживающий эффект демонической крови, не вызывая проявления всех остальных демонических черт, — рассуждала Шинобу. Ещё один щелчок. — Но мы уже создали противоядие от этого, — напомнила она ему. — И оно сработало. Глаза Юширо расширились от осознания. — Незуко, — понял он. — Ее кровь могла бы нейтрализовать побочные эффекты. — Мы могли бы очистить твою кровь, — предложила она, — профильтровать клетки, выделить плазму, чтобы уменьшить воздействие. — И объединить это с антителами, которые организм Незуко создал естественным путем, — закончил Юширо ее мысль. — Сыворотка, сочетающая мою кровь и кровь Незуко. Это сработало раньше. Когда Кибуцуджи Музан превратил Танджиро в демона, тот обрёл усиленные способности к заживлению: его деформированный глаз восстановился, а отрезанная рука отрасла. Затем его демоническая природа была нейтрализована противоядием, которое ему ввела Канао — тем самым, которое Юширо и Шинобу теперь умели изготавливать, — а также антителами, которые он получил, укусив Незуко. Шинобу пыталась сдержать нарастающее волнение, ведь впереди у них было много работы. Им предстояло сформулировать состав сыворотки, разработать ее, а затем протестировать. А даст ли она ожидаемый результат или нет — это уже совсем другой вопрос. Тем не менее, она не могла не почувствовать, как в ее груди растет маленькая искра надежды. — Юширо, — сказала столп Насекомых, не находя себе места. — Мне кажется, мы сможем совершить невозможное дважды.