Проводник

Они спустились к полуразрушенному причалу, где среди ржавых скелетов старых барж покачивался на волнах небольшой, но крепкий патрульный катер с гордой, наполовину стертой надписью на борту: «Надежда». — Иронично, — буркнул Юнги, перепрыгивая на палубу. — Если он не заведется, я переименую его в «Разочарование» и утоплю прямо здесь. Хосок сразу нырнул в моторный отсек, а Мина начала распределять позиции для обороны на случай, если «Дикие» решат вернуться с подкреплением. Чонгук и Тэхён остались на причале, перетаскивая тяжелые сумки с провизией и боеприпасами, которые они с таким трудом вынесли из «Гнезда». Через минуту из недр катера донесся отборный мат Хосока. — Что там, Хоби? — крикнул Юнги, прислонившись к рубке и закуривая последнюю, измятую сигарету. — Генератор сдох! — голос Хосока звучал глухо из-за железных переборок. — Видимо, когда наш «Фонарик» выдал ту световую волну против диких, электроника здесь решила, что опять наступил конец света. Магнитный импульс выжег обмотку! Тэхён, который в этот момент как раз передавал Чонгуку тяжелый рюкзак, замер с виноватым видом. — Оу... Кажется, я немного перестарался с «харизмой»? Чонгук, принимая сумку, не удержался от смешка: — Ну что, теперь ты официально не только светишь, но и портишь государственное имущество. Если мы не уплывем, я привяжу тебя к корме вместо мотора. Будешь искрить в воду, может, на реактивной тяге дотянем. — Очень смешно, Гук-и, — Тэхён фыркнул, картинно откидывая прядь волос. — Зато мы не стали закуской для тех уродов. Мой свет — это премиальный сервис, а за сервис иногда приходится платить поломками. — Отставить шутки! — прикрикнул Юнги, хотя в углу его губ промелькнула тень улыбки. — Хосок, у нас есть тот запасной блок, который Мина стащила со склада техобеспечения? — Есть! — Хосок высунулся из люка, весь перепачканный в масле, но с азартным блеском в глазах. — Тащите его сюда! Если я потороплюсь, через двадцать минут мы будем резать волны. Пока Хосок, вооружившись инструментами и помощью Мины, колдовал над «сердцем» катера, Чонгук и Тэхён заканчивали погрузку. Чонгук работал молча и быстро, его мышцы перекатывались под кожей, влажной от морского бриза. Тэхён, прислонившись к борту, наблюдал за ним, слегка прищурив золотистые глаза. — Знаешь, — тихо сказал Тэхён, когда они остались одни на корме, — я никогда не видел моря так близко. В лаборатории нам показывали только старые записи. Оно... оно такое громкое. Чонгук остановился, вытирая пот со лба. Он посмотрел на Тэхёна — тот выглядел на фоне серых волн чем-то запредельно красивым и чужим для этого разоренного мира. — На острове оно еще громче, Фонарик. Но там этот звук означает, что к нам никто не подберется. Это звук безопасности. — И звук чистки рыбы, я помню, — подмигнул Тэхён, возвращаясь к своему обычному тону. В этот момент палуба под их ногами мелко задрожала. Двигатель кашлянул раз, другой, выбросил облако сизого дыма и, наконец, перешел в уверенный, мощный рокот. — Есть! — победный крик Хосока заглушил шум волн. Он выбрался на палубу, вытирая руки ветошью. — Генератор встал как родной! Мы готовы, командир! Юнги выбросил окурок в воду и встал за штурвал. — Все на борту? Сумки закрепили? — Всё на месте, — Чонгук запрыгнул на борт предпоследним и протянул руку Тэхёну, помогая ему преодолеть расстояние между причалом и палубой. Когда катер медленно отвалил от ржавого пирса и начал набирать скорость, берег стал стремительно уменьшаться. «Гнездо», «Дикие», оранжевый туман леса — всё это оставалось там, на материке, который медленно пожирала зелёная чума. Тэхён стоял у самого края кормы, его волосы развевались на ветру, а вены на шее теперь мерцали в унисон с бликами солнца на воде. Чонгук подошел и встал рядом, плечом к плечу. — Прощай, суша, — негромко сказал Юнги из рубки, направляя нос катера прямо к горизонту, где в утреннем мареве уже угадывались скалы их нового дома. — Если там не будет кофе, я самолично выращу его из Тэхёна. — Эй! — возмутился Тэхён, оборачиваясь. — Я — редкий гибрид, а не плантация! — Посмотрим, — отозвался Чонгук, приобнимая его за талию, чтобы тот не упал на резком повороте, но после руку сразу же убрал. — Пока что ты просто наш личный навигатор. Свети в сторону острова, Фонарик. Остров вырастал из моря подобно серому каменному клыку. Это была неприступная крепость: высокие скалы, острые рифы и только одна узкая бухта, ведущая к небольшому причалу. Чем ближе подходил катер, тем отчетливее становилось понятно — их здесь не просто не ждут, здесь готовы к войне. Над причалом, за баррикадами из мешков с песком и обломков бетонных плит, виднелись стволы винтовок. Как только «Надежда» коснулась шин, прикрепленных к пирсу, на берег высыпало около десятка человек. Все они были одеты в грубую одежду, их лица были обветрены солью, а в глазах застыла смесь паранойи и усталости. — Глуши мотор! — крикнул мужчина со шрамом через всю щеку, целясь прямо в рубку. — Руки так, чтобы я их видел! Юнги медленно заглушил двигатель. Наступила тишина, прерываемая только плеском волн о борт. Хосок и Мина подняли руки, стараясь не делать резких движений. Чонгук стоял на палубе, его ладонь привычно лежала на топоре, висевшем на поясе. Тэхён, заинтригованный новым местом, неосторожно сделал шаг вперед, выходя из тени рубки на яркий свет. Ветер качнул его волосы, и в этот момент солнце подсветило золотистые нити, пронзавшие его кожу. В полумраке бухты его вены вспыхнули мягким, потусторонним светом. По причалу пронесся коллективный вздох ужаса. Островитяне синхронно отпрянули, кто-то вскрикнул, а несколько человек судорожно передернули затворы. — Монстр! — выплюнул кто-то из толпы. — Они притащили сюда эту заразу! Стреляйте, пока оно не пустило корни! Реакция Чонгука была мгновенной. Он сделал один мощный шаг и буквально впечатался в Тэхёна спиной, закрывая его своим телом от прицелов. Его широкие плечи полностью скрыли худощавую фигуру Тэ. — Только попробуй, — голос Чонгука был тихим, но в нем слышался рокот приближающегося шторма. Его глаза, холодные и темные, впились в мужчину со шрамом. — Прежде чем твоя пуля вылетит из ствола, я сделаю так, что тебе больше нечем будет нажимать на курок. Юнги, спрыгнув на палубу, встал с другой стороны от Тэхёна, загораживая его с фланга. Он не поднимал винтовку, но держал её в руках с такой непринужденной опасностью, что у любого здравомыслящего человека пропадало желание нападать. — Уберите пушки, идиоты, — лениво бросил Юнги, хотя его взгляд лихорадочно сканировал позиции стрелков. — Это не монстр. Это единственный человек, благодаря которому мы все еще дышим. И если вы продолжите на него так пялиться, мой друг с топором может расценить это как личное оскорбление. А поверьте мне, вы не хотите его обижать. Тэхён, стоя за спиной Чонгука, чувствовал, как дрожат его собственные руки. Он привык к ненависти «Гнезда», к страху монстров, но увидеть такой первобытный ужас в глазах обычных людей было больнее. Он невольно сжал край куртки Чонгука. — Всё в порядке, Фонарик, — едва слышно прошептал Чонгук, не оборачиваясь. — Я здесь. Они не увидят тебя, если я не позволю. — Он заражен! — продолжал кричать кто-то с баррикад. — Посмотрите на его кожу! Это Лианник в человеческом обличье! — Это медицина, — отрезала Мина, выходя вперед. Она подняла свою сумку с красным крестом. — Я военный врач. То, что вы видите — результат экспериментальной терапии, которая делает его иммунным к спорам. Он — ваше спасение, а не угроза. Вы слышали о «Ковчеге»? Мы прибыли по их координатам. Мужчина со шрамом, видимо, главный в этой общине, долго смотрел на Чонгука, потом на спокойного Юнги. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Наконец он медленно опустил ствол винтовки. — Иммунный? — переспросил он, недоверчиво щурясь. — На этом острове нет леса. Мы выжигаем каждую травинку, которая пытается здесь вырасти. Нам не нужны те, кто «дружит» с цветочками. — Мы не дружим, — Юнги криво усмехнулся. — Мы выживаем. Мы прошли через Серую зону, чтобы найти это место. И мы не уйдем обратно в море только потому, что у вас плохая фантазия. Лидер общины махнул рукой своим людям: — Опустить оружие. Но они не сойдут на берег, пока мы не проверим их всех. Особенно... — он запнулся, глядя на плечо Чонгука, из-за которого едва виднелась макушка Тэхёна. — Особенно этого сияющего парня. Чонгук не шелохнулся, по-прежнему загораживая Тэхёна. — Он пойдет со мной. И если кто-то из ваших решит провести «осмотр» слишком грубо — остров станет на несколько человек меньше. Тэхён осторожно выглянул из-за плеча Чонгука. Золотое сияние в его глазах немного потускнело, сменившись печалью. — Я просто хочу тишины, — тихо сказал он, и его голос, чистый и человеческий, заставил некоторых островитян опустить глаза от стыда. — Море обещало мне тишину. Юнги кивнул Хосоку и еще двум парням, чтобы тот начинал выгружать сумки. — Добро пожаловать на Остров Безопасности, — пробормотал Юнги себе под нос. — Кажется, сарказм здесь будет нашей основной валютой. Они начали сходить на берег, Чонгук шел первым, буквально прокладывая путь своим телом, а Тэхён следовал за ним в тени своего защитника, стараясь не смотреть на испуганные лица тех, кого они теперь должны были называть своими соседями. Их вели по узкой бетонной тропе, огороженной колючей проволокой, к приземистому зданию, которое когда-то было станцией береговой охраны. Сейчас оно превратилось в карантинный блок, напичканный старым, но исправным оборудованием. Внутри пахло спиртом, озоном и... свежесваренным кофе. За массивным столом сидел мужчина с идеально прямой спиной и взглядом человека, который видел, как рушится мир, и записал это в протокол. Это был Намджун. Рядом с ним, заваленный мониторами и какими-то полуразобранными платами, полулежал в кресле парень в яркой, явно не по сезону, гавайской рубашке — Чимин. А в глубине комнаты, у медицинского сканера, возился человек в безупречно белом халате — Джин. — Ого, — Чимин первым нарушил тишину, не отрываясь от экрана. — Намджун-хён, у нас гости с подсветкой. Судя по датчикам, у одного из них уровень биосигнала зашкаливает так, будто он сам себе вышка 5G. Намджун встал, заложив руки за спину. — Я Ким Намджун. Отвечаю здесь за то, чтобы этот остров не превратился в братскую могилу. Вы — группа из «Гнезда»? Мы получили ваш сигнал, но не ожидали... такого дополнения. Он кивнул на Тэхёна, которого Чонгук всё еще прикрывал плечом. — «Дополнение» зовут Тэхён, — отрезал Чонгук. — И если вы собираетесь запереть его в клетке, мы развернем катер прямо сейчас. — Спокойно, Рэмбо, — Джин вышел вперед, поправляя очки. Его голос был удивительно мягким, но в нем чувствовалась сталь. — Я Ким Сокджин, ведущий генетик этого убежища. В клетках у нас сидят только те, кто пытается нас съесть. Вашего друга мы просто осмотрим. Процедура стандартная: кровь на споры, тест на резонанс и... — он замолчал, подойдя ближе к Тэхёну. — И мне чертовски интересно, как они умудрились стабилизировать хлорофилл в человеческой лимфе. — Я не овощ, если вы об этом, — подал голос Тэхён, выходя из-за спины Чонгука. Он старался звучать уверенно, но его пальцы слегка подрагивали. — Я просто... улучшенная версия. С вечной гарантией и без возможности возврата. Джин усмехнулся. — Чувство юмора — хороший знак. Значит, лобные доли еще не проросли мхом. Чимин, подготовь изолятор «А» для осмотра. — Уже, хён, — отозвался Чимин, наконец повернувшись к ним. Он широко улыбнулся, и его глаза превратились в щелочки. — Эй, 5G, не парься. Джин-хён только притворяется злым доктором. На самом деле он просто хочет знать, не светишься ли ты в ультрафиолете, а то у нас на дискотеке лампочка перегорела. Осмотр проходил напряженно. Чонгук отказался выходить из кабинета, заняв позицию у двери с таким видом, будто он был готов снести здание, если Тэхён хотя бы поморщится. Джин работал быстро и профессионально. Он взял кровь у Тэхёна, и та оказалась не алой, а глубокого рубинового цвета с золотистыми вкраплениями. — Фантастика, — прошептал Джин, рассматривая образец под микроскопом. — Они использовали наноботы для подавления агрессии грибницы. Ты не заражен, Тэхён. Ты — симбионт. Лес не может тебя сожрать, потому что считает тебя своей частью. Но твой мозг... он всё еще твой. — А я о чем говорил? — Юнги, сидевший на кушетке рядом, зевнул. — Он просто очень дорогой и очень капризный светильник. — Так, — Намджун вошел в кабинет, держа в руках планшет, который ему передал Чимин. — Чимин проверил ваши данные. Вы чисты. Никаких спящих спор в легких. Но Тэхён... — он посмотрел на гибрида. — Ты понимаешь, что для жителей острова ты — воплощение их ночных кошмаров? Они живут в страхе перед лесом уже два года. — Я привык быть кошмаром, — тихо ответил Тэхён. — Но я также могу быть их защитой. Если лес подойдет слишком близко, я это почувствую. Чимин, который всё это время что-то быстро печатал, вдруг развернул монитор к ним. — Ребят, я только что прогнал его биоритмы через нашу сеть. Знаете, что самое крутое? Когда Тэхён спокоен, он гасит активность грибницы в радиусе десяти метров. Он буквально «тихая зона». Чимин подмигнул Чонгуку. — Так что, большой парень, твой Светильник — это не просто украшение. Он наш живой щит. — Он не «щит», — холодно поправил Чонгук. — Он человек. И я советую вам об этом не забывать. Джин снял перчатки и устало улыбнулся. — Намджун, они могут остаться. Я беру ответственность за Тэхёна. Мне нужно изучить его метаболизм — возможно, это ключ к созданию сыворотки для всех нас. — Отлично, — Намджун кивнул. — Добро пожаловать на остров. Чимин покажет вам ваши комнаты. И... Чонгук? Чонгук обернулся. — Сдай топор на склад. Здесь мы не воюем друг с другом. — Только после того, как я убежусь, что Тэхён может спать без охраны, — ответил Чонгук, даже не шелохнувшись. Чимин спрыгнул с кресла и похлопал Чонгука по мощному плечу. — Ой, да ладно тебе! Пойдем, я покажу вам, где у нас столовая. Там сегодня рыбный день. Надеюсь, твой сияющий друг не против компании? У нас тут весело, если привыкнуть к постоянному запаху жженой травы и ворчанию Джина о его «неземной красоте». Тэхён посмотрел на Чонгука, и в его глазах впервые за долгое время блеснула искорка настоящего, не «биологического» света. Комнаты в общежитии напоминали старые флотские кубрики: всё предельно функционально, компактно и чисто. Мину сразу же утащили к себе девчонки-связистки, пообещав ей «нормальный душ и сплетни, от которых не вянут уши». Остальных распределили по мужским блокам. Юнги, Чонгук, Тэхён и Хосок оказались в одной комнате. Четыре двухъярусные кровати, вбитые прямо в бетонные стены, стол, сколоченный из паллет, и окно с видом на бесконечный океан. Чонгук первым делом проверил крепость засова на двери и, не говоря ни слова, кивнул Тэхёну на нижнюю полку в самом углу — самое защищенное место. Когда они забросили сумки, Чимин, прислонившись к дверному косяку, с интересом наблюдал за их приготовлениями. — Располагайтесь, беженцы. Свет по расписанию, вода горячая — по праздникам или когда Джин-хён в хорошем настроении, — Чимин поправил свою гавайку. — Если что-то нужно... — Погоди, «Гавайи», — перебил его Юнги, присаживаясь на край кровати и пристально глядя на Чимина. — Расскажи-ка мне, как вы тут вообще выжили? Остров небольшой, зелени нет. Как вы не перегрызли друг другу глотки в первый же год? И как вы достаете детали? Откуда дровишки? Чимин перестал улыбаться своей «фирменной» улыбкой, и в его глазах промелькнула серьезность взрослого человека, который знает цену комфорту. — Мы не просто «выжили», хён. Мы подготовились, — Чимин прошел в комнату и сел на стол, болтая ногами. — Намджун-хён был из тех полицейских, которые читают отчеты разведки до того, как они станут новостями. Когда начался первый оранжевый туман, он не стал ждать приказа. Он собрал тех, кто был ему дорог, и тех, кто был полезен — вроде Джина и меня — и мы «реквизировали» три грузовых судна с ресурсами. Мы знали про этот остров. Это бывшая база гидрографии, здесь были глубокие скважины и склады. — А вылазки? — подал голос Хосок, который уже начал раскладывать свои инструменты на полке. — Остров — это крепость, но ресурсы на нем заканчиваются быстро. — Раз в месяц, — Чимин помрачнел. — У нас есть «тихие» катера на электромоторах. Мы выходим к материку ночью. У нас есть карта всех складов и аптек в радиусе пятидесяти километров от берега. Намджун планирует маршрут, я ломаю городские системы безопасности, которые еще работают, слежу за датчиками, а боевая группа идет «за покупками».  — Это опасно, — заметил Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна, который завороженно слушал рассказ. — Смертельно опасно, — подтвердил Чимин. — На берегу хозяйничают «дикие». И лес... он растет. С каждым разом нам приходится уходить всё дальше вглубь суши, потому что побережье превращается в сплошную стену из лиан. Именно поэтому нам так нужны были еще силы. Намджун слышал о «проекте иммунитета», и мы понимали: если у нас будет кто-то, кто не боится спор, мы сможем заходить в «красные зоны», куда обычному человеку вход заказан. Но таких среди нас не было, до этого дня. Юнги хмыкнул, потирая подбородок. — Значит, мы для вас — бесплатная рабочая сила для самых грязных зон. — Не «вы», а Тэхён, — Чимин спрыгнул со стола. — Но мы не звери. Мы предлагаем обмен: безопасность, еда и музыка в обмен на помощь. Твой Светильник — ключ к складам медикаментов, до которых мы не могли добраться.  Тэхён поднял голову, его глаза на мгновение ярко вспыхнули. — Я помогу. Если это поможет детям, которых я видел на площадке... я пойду куда угодно. Чонгук напрягся, его челюсть сжалась, но он промолчал, понимая, что здесь, на острове, у них впервые появился шанс не просто бежать, а делать что-то важное. — Вот и славно! — Чимин снова нацепил свою солнечную маску. — А теперь, Юнги-хён, вытри это выражение «я-хочу-всех-убить» с лица. Через час в столовой будет ужин. И советую не опаздывать — Джин-хён готовит рыбу так, что за нее можно продать душу, но если придешь последним, тебе достанутся только хвосты и его лекции о пунктуальности. Чимин вышел, весело насвистывая какой-то мотив, оставив парней в тишине. — Ну что, — Юнги посмотрел на друзей. — Похоже, мы попали в рай с очень строгим расписанием и гиперактивным айтишником. Хосок, спрячь свои железки. Чонгук, попробуй не прирезать никого по дороге к тарелке. Нам нужно влиться в коллектив, пока нас не посчитали слишком угрюмыми для этого праздника жизни. Столовая располагалась в бывшем ангаре. Длинные деревянные столы, запах наваристой рыбной похлебки и свежеиспеченного хлеба — для тех, кто месяцами питался концентратами и сухпайками, это место казалось пиршественным залом. Когда их группа вошла, гул голосов на мгновение притих. Взрослые провожали их настороженными взглядами, шепотки змеились по залу. Юнги шел впереди с подчеркнуто безразличным видом, Чонгук — замыкающим, словно живой щит за спиной Тэхёна. Тэхён старался смотреть в пол, чувствуя, как под кожей от волнения начинают пульсировать золотистые нити. Они уже почти дошли до раздачи, где Джин в белоснежном фартуке ловко разливал суп по мискам, когда путь им преградил маленький вихрь. Мальчик лет шести, в растянутом свитере и с растрепанными волосами, выскочил из-за стола и замер прямо перед Тэхёном. Взрослые за столами охнули, какая-то женщина вскочила, но не решилась подойти. Мальчик во все глаза смотрел на шею Тэхёна, где под кожей переливался мягкий свет. — Ого-о-о... — выдохнул ребенок. Его глаза округлились от восторга, а не от страха. — Ты что, человек-светлячок? Тэхён замер, растерянно моргая. Чонгук мгновенно напрягся, его рука легла на плечо Тэхёна, готовая в любой момент оттянуть его назад. Но Тэхён мягко накрыл ладонь Чонгука своей, призывая к спокойствию. — Меня зовут Тэхён, — тихо сказал он, присаживаясь на корточки, чтобы быть вровень с ребенком. — А я — Соджун! — гордо заявил малец. Он робко протянул маленькую ладошку. — А можно... можно потрогать? Это больно? Ты светишься, потому что съел звезду? Тэхён улыбнулся — впервые за этот долгий день по-настоящему тепло. — Не больно. Это просто такая... особенная кровь. Потрогай, если хочешь. Соджун осторожно коснулся пальчиком тыльной стороны ладони Тэхёна. В месте прикосновения золотистое сияние под кожей стало чуть ярче, расходясь кругами, как от капли в воде. — Ва-а-а! Он теплый! — закричал мальчик. Это стало сигналом. Еще трое детей, до этого прятавшихся за спинами родителей, сорвались с мест и окружили Тэхёна плотным кольцом. — А ты можешь светиться зеленым? — А если ты выпьешь много воды, ты станешь как аквариум? — А ты боишься темноты или? — Тэхён-хён, а ты прилетел с Луны? Вопросы посыпались градом. Дети, в отличие от взрослых, не видели в нем угрозу. Для них он был ожившей сказкой в этом сером мире ржавчины и соли. Чонгук, видевший, как Тэхён буквально расцветает под этим детским вниманием, медленно убрал руку с его плеча. Он стоял рядом, огромный и суровый, как скала, охраняющая этот маленький оазис любопытства. — Так, мелкие разбойники! — раздался громкий голос Джина с раздачи. Он помахал половником в воздухе. — А ну-ка брысь по местам! Тэхён-хён проделал долгий путь и очень голоден. Если вы его сейчас заболтаете, он погаснет от истощения, и виноваты будете вы! — Не погасну, — смеясь, отозвался Тэхён, поднимаясь на ноги. — Но суп пахнет просто невероятно. — Ещё бы, это мой секретный рецепт «Рыба, которая не знала, что она деликатес», — подмигнул Джин. Чимин, сидевший неподалеку с Намджуном, весело наблюдал за сценой. — Видишь, Намджун-хён? — Чимин толкнул лидера локтем. — Дети умнее нас. Они не боятся того, что красиво. Юнги, который уже получил свою порцию и ворчливо устраивался за краем стола, пробормотал: — Теперь у нас в группе не только «Фонарик», но и «Нянька». Чонгук, готовься отгонять эту банду круглосуточно. Чонгук сел рядом с Тэхёном, пододвигая ему тарелку и кусок хлеба. Его взгляд смягчился. — Пусть спрашивают, — негромко сказал он. — Это лучше, чем тишина в лесу. Тэхён взял ложку, чувствуя на себе любопытные, но уже не враждебные взгляды взрослых. Остров начал принимать их. Не из-за силы Юнги или топоров Чонгука, а из-за того, что свет Тэхёна оказался теплым на ощупь. Ночь на острове была неестественно тихой. Только ровный гул океана и далекий скрип ржавого флюгера на крыше штаба. В комнате стоял густой запах морской соли и нагретого бетона. Юнги открыл глаза. Он долго прислушивался к мерному дыханию спящих Хосока и Тэхёна. Чонгук ворочался на своей полке — он никогда не спал крепко в новых местах. Юнги бесшумно поднялся, подошел к кровати Чонгука и коснулся его плеча. Младший среагировал мгновенно: перехватил руку, его глаза в темноте блеснули холодным стальным блеском. — Это я, — шепнул Юнги. — Выйдем. Надо поговорить. Они вышли на открытую бетонную террасу. Ветер тут же ударил в лицо холодными брызгами. Юнги достал из кармана помятую пачку — одну из тех, что он берег на крайний случай, — и закурил, глядя на темную линию горизонта. — О чем хотел поговорить, хён? — Чонгук прислонился к стене, скрестив руки на груди. — О тебе, — Юнги выпустил дым. — И о том, как ты смотришь на Тэхёна. Чонгук, притормози. Не привязывайся к нему так сильно. Чонгук нахмурился, его голос стал жестче: — О чем ты? Мы в этом аду выживаем только благодаря друг другу. Мы живем одним днем. Мне нравится быть с ним, мне нравится его защищать. Он и тебе друг, разве нет? — Он мой лучший друг, — отрезал Юнги, повернувшись к нему. — Именно поэтому я знаю его лучше, чем кто-либо. Но то, что я вижу у тебя в глазах — это не дружба, Чонгук. Это влюбленность. А любовь в нашем мире — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Любовь к Тэхёну — это вообще самоубийство. Чонгук молчал, его челюсть сжалась. Он не собирался оправдываться, но слова Юнги били под дых. — Тэхён... он сложный, — продолжал Юнги, глядя на тлеющий огонек сигареты. — Для меня не новость, что он бисексуален. Он всегда был таким — ярким, притягательным, как мотылек на свет. Но я не ожидал, что тебя потянет к своему же полу. И я боюсь за тебя. — Ты думаешь, я не справлюсь со своими чувствами? — глухо спросил Чонгук. — Я думаю, ты не знаешь, во что ввязываешься, — Юнги сделал шаг ближе. — Тэхён до всей этой катастрофы никогда не заводил серьезных отношений. Он флиртовал, кружил головы, заставлял людей сходить по нему с ума, а потом... просто бросал их. Он не со зла, просто он такой. Ему нужно внимание, как воздух, но он не умеет отдавать себя целиком. Он поиграет с твоим сердцем и оставит его разбитым, когда ему станет скучно или страшно. Чонгук отвел взгляд, глядя на бушующее внизу море. — А теперь прибавь к этому то, что он уже не совсем человек, — голос Юнги стал тише, в нем проскользнула непривычная горечь. — Мы не знаем, что делает эта золотая дрянь в его крови. Джин говорит о «симбиозе», но что будет, если вы станете ближе? Если ты захочешь его коснуться... по-настоящему? Ты можешь заразиться иными путями, Чонгук. Мы не знаем, передается ли это через поцелуи или... секс. Ты хочешь превратиться в светящийся овощ ради мимолетной искры? — Он не овощ! — Чонгук резко оттолкнулся от стены. — Он всё тот же Тэхён! — Сегодня — да. А завтра? — Юнги швырнул окурок в море. — Я переживаю за вас обоих. Тэхён погубит тебя своей натурой, а вирус добьет то, что останется. Будь осторожен, Чонгук. Держи дистанцию. Ради своего же спасения. — Ты говоришь о нем так, будто он ядовитая тварь, — глухо отозвался Чонгук. — Я говорю о нем как о человеке, которого люблю как брата, и как об опасности, которую ты отказываешься видеть! — Юнги отшвыкнул окурок, и тот яркой искрой улетел в бездну океана. — Влюбиться в него сейчас — это самоубийство. И эмоциональное, и физическое. Я не хочу однажды увидеть, как твои глаза станут золотыми, а разум превратится в компост, просто потому что ты не смог удержать себя в руках. Юнги подошел вплотную и положил руку на затылок Чонгука, заставляя того посмотреть на себя. — Будь осторожен, мелкий. Пожалуйста. Я не переживу, если потеряю вас обоих из-за того, что вы решили поиграть в романтику посреди конца света. Юнги отпустил его и направился к выходу, его шаги тяжело эхом отдавались в тишине. Чонгук остался один. Слова Юнги о «иных путях заражения» и о том, что Тэхён «дурил головы», крутились в его мозгу, как заезженная пластинка. Он посмотрел на свои ладони — те самые, которыми он сегодня поддерживал Тэхёна. Они всё еще хранили его тепло. «Самоубийство», — подумал Чонгук, глядя на далекие, холодные звезды. — «Что ж, в этом мире мы все уже давно мертвецы. Какая разница, как именно я погибну?». Но в груди всё равно поселился колючий, холодный страх. Не за себя. За то, что он может стать для Тэхёна очередным «скучным» эпизодом, или, что еще хуже — его невольным убийцей.