Пять месяцев

— Ты уверен, что не хочешь остаться еще на пару дней? После стремительного побега Аанга и Тоф прошло два дня. Катара стояла на причале, кутаясь в теплый плащ, хотя утро выдалось на удивление теплым. В столице Народа Огня даже после войны царила непривычная для южан жара. Сокка закатил глаза, но улыбнулся. — Сестренка, мы это уже обсуждали. Северянам нужно время, чтобы собрать помощь. Чем раньше мы вылетим, тем быстрее прибудем домой. — Я знаю, — Катара опустила взгляд. — Просто… странно будет без вас. — Без нас? — Сокка фыркнул. — Ты день и ночь проводишь в лазаретах, как главная целительница! У тебя же работы по горло! Мне тоже пора взяться за дело. Как только мы договоримся с вождем Северного племени, ты даже глазом моргнуть не успеешь, как мы уже будем дома. — Обещаешь? — Обещаю. — Сокка вдруг стал серьезным. — Через несколько недель встречаемся на Южном полюсе. Все вместе. Я, ты, Суюки, папа… ну и остальные, когда управятся со своими загадочными делами в Царстве Земли. Катара кивнула, но в ее глазах все равно стояли слезы. — Береги себя, — сказала она тихо. — Я всегда себя берегу! — возмутился Сокка. — Я вообще образец осторожности! Сзади раздался деликатный кашель. Хакода, их отец, высокий, седой, с глазами, которые видели слишком много войн и слишком мало мира. Он подошел к детям и положил руки им на плечи. — Сын, — сказал он голосом, не терпящим возражений, — ты там это… не геройствуй лишнего. — Пап! — Я серьезно. Доставь себя и Суюки в целости. Остальное подождет. Сокка хотел возразить, но встретился взглядом с отцом и… промолчал. Потому что в этом взгляде было все: и гордость, и тревога, и та самая отцовская любовь, которая не нуждалась в словах. — Хорошо, пап, — кивнул он. — Обещаю. Хакода обнял его так по-медвежьи крепко, что у Сокки хрустнули кости. — Возвращайся на Южный полюс, — сказал старый вождь в его макушку. — Мы будем ждать вас уже там. Потом настала очередь Суюки. — Береги его, — попросил Хакода, глядя ей прямо в глаза. — Иногда ему нужен кто-то, кто напомнит, что он не обязан спасать мир в одиночку. — Я знаю, — улыбнулась Суюки, обнимая вождя. — Обещаю присмотреть за ним.  — Эй, я вообще-то вас слышу! — возмутился Сокка откуда-то сбоку. — И правильно, — хмыкнул Хакода. — Полезно знать, что о тебе заботятся. Когда пришло время прощаться с Катарой, Сокка вдруг понял, что не знает, какие слова подобрать. Они стояли друг напротив друга – брат и сестра, прошедшие через войну, потери, боль и, наконец, победу. И сейчас, в это тихое утро, расставание почему-то давалось тяжелее, чем все битвы вместе взятые. — Эй, — Сокка тронул ее за плечо. — Ты чего? Катара подняла глаза, и он увидел в них то, чего не видел давно – страх. Настоящий, детский страх, что они могут не увидеться снова. — Все будет хорошо, — сказал он твердо. — Я вернусь. И ты вернешься домой. И через пару недель мы все встретимся на Южном полюсе. Будем сидеть у костра, слушать дурацкие истории папы и делать вид, что не скучали друг по другу. Катара всхлипнула и рассмеялась одновременно. — Ты обещаешь? — Обещаю. — Сокка прижал руку к сердцу. — Честью воина Южного племени. — У тебя нет чести воина, — фыркнула она. — Ну значит, честью изобретателя самого лучшего воздушного шара в мире! — Это пока он не развалился. — И не развалится! — возмутился Сокка, но в глазах у него плясали смешинки. Катара обняла его так крепко, как не обнимала, наверное, с самого детства. — Я буду ждать, — прошептала она. — Возвращайся скорее. — Обязательно, — ответил он в ее макушку. — Мы еще натанцуемся на моей свадьбе. Где-то за братом и сестрой раздался возмущенный и немного обалдевший голос Суюки: — Сокка! — Ладно-ладно, молчу. Катара отстранилась и посмотрела на него уже спокойнее, но боль в глазах, поселившаяся там после тех страшных событий, никуда не делась. — Летите. И помни: через несколько недель – дома. — Через несколько недель, — кивнул Сокка. — Я запомнил. Воздушный шар – творение рук(скорее ума, ведь собирали его инженеры из Страны Огня) Сокки, его гордость и, как выяснилось через полчаса после взлета, его же проклятие – несся над волнами, подпрыгивая на воздушных ямах так, что у Суюки клацали зубы. — Ты уверен, что это безопасно? — крикнула она, перекрывая шум ветра. — Абсолютно! — Сокка расправил плечи и похлопал по корзине. — Я улучшил конструкцию! Теперь здесь двойное дно, усиленные тросы и… Шар резко клюнул носом вниз. — …и небольшой недостаток в системе стабилизации, — закончил Сокка, судорожно дергая какой-то рычаг. Суюки вздохнула. За те несколько недель, что они были вместе, она поняла главное: Сокка гениален ровно настолько, насколько всем остальным опасно находиться рядом с его гениальностью. Но именно поэтому она его и любила. К вечеру океан под ними потемнел, а ветер стал холоднее. Сокка возился с какой-то веревкой, бормоча под нос ругательства, а Суюки сидела у бортика, глядя на закат. — Знаешь, о чем я думаю? — спросила она. — О том, как я гениален? — Кроме этого. — Ну давай, удиви меня. — Я думаю о том, что мы, наверное, первые, кто летит на Северный полюс по воздуху. Не на корабле, не по льду, а вот так – на шаре. Сокка замер. — А ведь правда… — протянул он. — Мы же первопроходцы! Это надо записать! — Сокка заметался по корзине в поисках бумаги. — Где мой блокнот? Я должен сделать пометку! «День первый: мы великолепны»! Глядя на парня, Суюки хихикнула и проворчала: — Ты неисправим. — Знаю. Но ты же меня выбрала. Суюки улыбнулась и притянула его к себе. — Выбрала. И ни разу не пожалела. Океан под ними дышал, как живой зверь – медленно, тяжело, ритмично. Звёзды пробивались сквозь сумерки, одну за другой, и скоро их стало так много, что небо превратилось в светящийся полог. Катара осталась там, за спиной. Сокка почти видел, как она стоит на причале, сжимая в пальцах край плаща, и беззвучно считает дни. А впереди, за горизонтом, уже вставала стена холода. Льды. Люди, которые говорят на том же языке, но с другим сердцем. Союзники, которых ещё предстоит найти. Но здесь, в маленькой корзине воздушного шара, было просто тепло и спокойно. Потому что они были вместе. И через несколько недель они обязательно вернутся домой.